Цвет мести

Знаете, как бывает? Помните тот момент, когда ты утром просыпаешься в будний день, но у тебя выходной и ты слышишь мягкий, но очень вкусный аромат приготовившихся блинчиков с кухни. За окном уже начинает светить солнце, немного запотевшие стекла и один-единственный цветок в комнате. Когда ты быстро натягиваешь свою холодную одежду и бежишь в ванную, по пути крича родителям «Доброе утро». Когда горячая вода обжигает нежную кожу, но тебе все равно, потому что в голове уже выстраиваются планы в этот день. Куда пойдешь, с кем дружишь, что ешь, до скольки гуляешь… Вот только этим утром Антона разбудило его ужасное самочувствие, глаза пекли, тело нещадно ломило. Запах чего-то сгоревшего дразнил нос. На улице сильно завывал ветер и дождь большими каплями падал на стекла, будто поставив себе задачу разбить их. На настенных часах стрелки показывали семь часов утра. Одежда, в которой он чуть не сгорел у себя в квартире, всё так же была на нём и сильно помялась. Голова раскалывалась и всё, что мог сказать Шастун, это был тихий хрип-стон. Но как бы не было странно, его услышали и через пару минут послышались шаги в сторону его комнаты. Или не в его. Но дверь начала медленно открываться и парень немного прищурился от света, исходящего из коридора. - Пс. Проснулся? Сергей аккуратно просунул голову в небольшое расстояние между стеной и дверью и улыбнулся. - Мне… Над-до домой… Антон начал подниматься, но его тут же остановили свои же руки, которые сильно тряслись и не могли его удержать. - Далеко ли ты уйдешь? Спорнём? Шастун зло глянул на Матвиенко из-под лба и продолжил попытки встать. Попытки так с третьей ему удалось оторваться от дивана, но он быстро упал на пол, все еще не в силах далеко идти. - У тебя температура, мы меряли, пока ты спал. Впервые вижу человека, которого так трясет всего от 38. Он поставил ударение на предлог «Так» и отпустил дверь, подходя к парню. Он медленно протянул руку к нему, будто к хищнику, боясь реакции, но Антона просто трясло, его тошнило и сильно подводил весь организм. - Отлежишься и пойдёшь, куда глаза глядят. Если честно, то даже я бы не отпустил, а тут ещё и Арс свои штуковины понаставил, сказал, следить будет, а сам уехал на работу. А еще сказал, что будет звонить каждый час, но уже два прошло. А он даже сообщения не читает. А ведь я написал, что стою рядом с тобой с ножом. Довольная ухмылка Сергея скрылась во тьме и он показал руку из-за спины. Шастун сжался. Перед глазами начал пролетать вся его жизнь, а ведь он толком даже не успел пожить. Глаза начали медленно прикрываться и ещё сильнее печь, а что-то горячее потекло по щекам. - Ё… Антон, ну ты чё. Мне тридцать шесть лет, ну ты что. Никакого ножа нету, ни ссы, я ж поручился за тебя. Но эти слова мало чего изменили. Только отношение Антона к Сергею. От плохого к очень плохому. - Ты наверное есть хочешь. Я там начал лапшу варить, но подумал, что тебе не очень удобно будет её есть. Так что отключайся от режима «Зритель» и переходи в режим «Собеседник». Шастун медленно кивнул и протянул руку в ответ на руку Матвиенко, поднимаясь. Сергей улыбнулся и помог новому знакомому, параллельно якобы случайно дотрагиваясь до его лба. Кое-как определив, какая приблизительно у него температура, Серёжа начал вспоминать содержимое аптечки и искал жаропонижающее, тем временем как Антон аккуратно опирался на мужчину и поднимался. - Спасибо, что помогаете мне. Прошептал он заплетающимся языком и пытался успокоить свои дрожащие ноги. Он чувствовал себя школьницей, которая пошла к доске, не выучив тему. Руки и ноги дрожали, но руками он держался за плотную ткань футболки Сергея, не в силах ухватиться за само плечо, а ноги предательски подкашивались. Щеки начали гореть от температуры, но одновременно и от стыда. Он находится в незнакомой квартире, хозяина которой знает около трёх дней, дверь его квартиры, возможно, не закрыта, он заболел и чуть не сгорел. А сейчас стоит в тёмной комнате вместе со взрослым армянином, который тихо пыхтит Антону в руку, точнее, чуть выше локтя. В голове было много мыслей, например, что сварить на обед. Что сказать Арсу, когда тот приедет, что Серёжа без понятия, как лечить человека, даже себя самого. Что он вообще тут делает, имея свою собственную квартиру? Антон тоже не ленился забивать свою голову всякой фигнёй. Что, если его не просто так из доброты человеческой спасли? Вдруг это торговцы органами? Или его насилуют ночью, пока он спит? Или потом начнут давить на него, мол, мы тебя спасли и теперь ты нам должен? Голова начала болеть ещё сильнее. Он вспоминал своё решение начать жизнь с чистого листа и просто проклинал. Себя, Илью, всех. Он должен был успокоиться, все осмыслить. Но нет, Антон, у тебя характер такой, давай, решай всё на чувствах, так интереснее! Ты ведь всегда мечтал умереть всего в тридцать! Глаза начала застилать белая пелена и Шастун первый раз обрадовался, что у него температура, ведь можно просто свалить на болезнь. В роли жертвы он пребывал реже всего, но постоянно ощущал себя ею. Почти два метра роста не всегда имело преимущество, драться он не умел, ведь просто пару раз походил как-то на бокс. Он пытался всегда людей брать на страх видом. Он курил, был очень высоким, одевал много серебра на руки и шею и носил черную, объёмную одежду. В принципе, по глазам прохожих он видел, что никто не горит желанием подходить сильно близко. И тут его увидели люди, с которыми он знаком около трёх дней, в совершенно другом свете. Беспомощного, растерянного котёнка, который просто хочет домой. Он медленно переводил взгляд с каждого силуэта в комнате, пытаясь изучить обстановку комнаты. Несмотря на то, что было ничего не видно, он чувствовал холодный деревянный пол, а кровать была сама по себе немаленькая. Возле окна стояло что-то длинное и большое, похожее на стол. На нём ещё что-то стояло, но рассматривать сил особо не было. И возле стола стояло так же что-то длинное и узкое, больше похоже на шкаф, но слишком узкий. Да, зрение начало подводить слишком рано Антона. Голова аккуратно склонилась влево и он понял, что скоро бедный армянин его нести будет, а несмотря на излишнюю худобу, весил он явно больше Сергея. Потому Шастун собрался с силами и вышел из комнаты в большой коридор. Деревянный пол, наверное, приятно пах, но нос как-то на запахи реагировать перестал. Ноги, будто цепи, просто волочились по полу, руки свисали, он лишь немного приобнимал Серёжу и пытался смотреть по сторонам, запоминать каждую деталь, осматривать интерьер и просто пытаться не провалиться в обморок. - Мда, Антон Андреевич, кроме роста и излишней худобы у вас больше ничего устрашающего нету, наоборот, ты сейчас готов плюхнуться в обморок от температуры. Голос Матвиенко был немного хриплый, наверное, ему было очень тяжело, но сил у Антона уже не осталось, он их вкладывал в то, чтобы вообще полностью не повеситься на него. Его комментарии были приглушены, Шастун плохо воспринимал информацию извне, да и вообще сейчас единственное желание было просто перестать существовать с таким самочувствием. Он еле дошёл до стола и, опираясь на всё, стены, стол, Сергея, Антон начал садиться на мягкий диванчик. Отпустив парня, Серёжа открыл рот, чтобы глотнуть весь воздух из квартиры и только повернулся к окну, как вспомнил, что тут сейчас свежий воздух не впустишь. Оглянувшись на свой светящийся телефон от двадцати и больше уведомлений, Матвиенко улыбнулся и снова повернулся, но теперь к плите. - Что обычно едят больные? Что тебе хочется, шпала? Начинать разговор с совершенно незнакомым человеком, который больной, ещё и немного дискриминировать его за это. Вот настоящий стиль общения Сергея Матвиенко. Оскорбления, сарказм, яд и чуточка предвзятости. Очень многие люди видели в этом человеке харизму и доброту, но он настолько мастерски всё это скрывал, что с ним просто очень часто прощались. Кроме Арсения. Он сразу начал пробивать эту стену желчи, в итоге подобравшись к настоящему Серёже и сохранив дружбу. Один из сотни. Первый среди равных. - Либо что-то жидкое, либо просто умереть. Голос Антона был очень тихим, потому, достав воды из холодильника, он открыл аптечку и достал градусник. - Да блин. Вам точно нельзя холодное? Шастун нахмурился, но улыбнулся и помотал головой. Сергей вздохнул и убрал воду назад, ища тёплую и в кувшине. Глазами он снова пробежался по кухне, взглядом задевая каждую белоснежно чистую полку, в итоге Серёжа просто сделал пару шагов назад и протянул градусник, перед этим встряхнув его. Но его никто не брал. И убрав глаза с найденного кувшина, мужчина медленно повернул голову назад и снова улыбнулся. Молодой парень, сжавшись, уснул, опираясь на стену сзади. Умилившись этой картине, Матвиенко тихо подошёл и сам вставил градусник под руку, беря телефон. Он засёк время и теперь есть время приготовить что-то для себя и Арса, ведь Антон, как он понимал, особо много есть не будет. По крайней мере, он в таком состоянии есть совершенно не хотел. Иногда Серёжа даже любил болеть, потому что за время банальной простуды худел. Много пил и почти не ел. Как говорится, в любом действии есть плюсы, если их искать. Поэтому, свалив лапшу в кастрюлю с закипевшей водой, мужчина принялся читать те сорок сообщений от Арсения, а потом готовясь перезвонить ему, чувствуя, что хороших слов в первые пару минут разговора он не услышит.