не такой как все

      Наруто с трудом открыл слипшиеся от слез глаза. Больничная палата щедро благоухала сладким запахом разнообразных цветов и не менее аппетитных фруктов. Подле него сидел задремавший Итачи. Хотя слабость не позволяла ему пошевелить хотя бы кончиком мизинца, но все же на тихий «мхгк» у больного сил хватило. -Проснулся - с радостью откликнулся на звук Итачи. Наруто благодарно кивнул, когда ко рту поднесли спасительную соломинку с водой, т.к. увы горло настолько пересохло, что блондин немного сомневался в своей дальнейшей способности говорить. -Думаю, ты очень хочешь узнать, почему здесь сижу я, а не Саске – догадался брюнет, как только глаза блондина стали искать в пустой палате признаки еще одного Учихи. Снова кивок. -Сидит в подземелье и ожидает решение суда – хмуро ответил на молчаливый вопрос погрустневший брюнет. -Это… я виноват – пересилив себя, вымолвил расстроенный Наруто. -Не стоит убиваться. Кто же мог знать, что твоя мать сойдет с ума и… нужно благодарить богов, что тебе ничего не успели сделать. А Саске? Он знал на что идет, когда украл из храма Дракона Аматерасу – успокаивал как мог Итачи, ему вовсе не хотелось, чтобы юноша во всем винил только себя. -Амат… – пытался повторить обескураженный Наруто. -Аматерасу – это наша семейная реликвия. Взять ее может только действующий глава клана и только в самом крайнем случае. А этот шалопай чуть не спровоцировал очередную клановую войну! Другое дело, если б поехал кромсать обидчиков на машине. Так нет же! Вскочил на байк, будто на коня и был таков. Дебил чего уж говорить! – негодовал Итачи, которого до сих под коробило от масштабности глупого поступка младшего брата. -И что теперь – голосом полным отчаяния задал вопрос Наруто. -Честно говоря, не знаю Наруто. Другие кланы неординарно восприняли его призыв, в общем на сегодняшний день в городе не осталось ни одного христианина, чего уж говорить о католиках. А церковь, вроде как этим вечером сгорела дотла. – поведал новости взволнованный Итачи. -Черт – беспомощно выдохнул схватившийся за голову блондин. Уж он точно не ожидал подобного исхода невинной поездки к матери. -Что поделаешь, распечатывание реликвии кроме особых праздников всегда означало объявление войны. И Саске ее с успехом объявил. К его счастью, что многие кланы сами терпеть не могли напыщенных пуритан и только рады были от них избавиться. – старался сгладить осадок старший брат Учихи. -А как же… -Саске? Это зависит от решения отца и еще больше от решения Совета. Как решат, так и будет. Ты не переживай, его вряд ли убьют, но вот руки он может лишиться – цинично пожал плечами Итачи. Ему не хотелось расстраивать будущую невестку, но от правды не скроешься, тем более, что приговор приведут в ближайшие дни.

***

«Это какой-то балаган, а не Совет» - старался сохранить жалкие остатки самообладания сердившийся глава клана Учиха.       Кто бы мог подумать, что через каких-то пару часов серьезное собрание, а тем более суд, обернется невыносимой склокой протестующих сторон. А все из-за пробудившейся силы Аматерасу, которая даже сквозь мощный слой печатей продолжала защищать запертого в темнице преступника. Силы оказались равны: одна половина зала требовала немедленной казни поганца, забравшего столько невинных жизней, в том числе и жизнь внучки и наследницы древнего клана Харуно, чьи родственники без сомнения ратовали за самую мучительную смерть убийцы их драгоценной кровинки, другая же половина наоборот с пеной изо рта требовала запечатать все силы надменного выскочки, тем самым сделав его абсолютно беспомощным перед любым мастером боевых искусств. Выбор как всегда оставался за Учихой Фугаку, т.к. остальные представители Триады сразу же умыкнули руки от столь щепетильного дельца, предоставив разбирать семейные дела непосредственно его главе.       А Фугаку был в растерянности! Пощадить выскочку он не мог, тут же разразилась очередная кровная вражда, а подписать смертный приговор рука не поднималась. Ему бы хоть какую-нибудь зацепку, малейший намек, что глупый сын не специально затеял всю заваруху. - Так посторонись, воронье! – заорал что есть мочи невесть откуда вылезший Зель с проигрывателем на плече. Гомон и ругань утихли, подарив многострадальному залу суда долгожданную тишину. - То-то же. Уважаемые господа и Совет, прежде чем решите линчевать нашу звезду рок-индустрии, посмотрите для начала кое-какой материал – лебезил и одновременно насмехался над присутствующими скандальный разведчик, подключая проигрыватель к плазменной панели.       Свет погас.       Экран размером во всю стену отразил помещение храма. Видео демонстрировало сьемку непосредственно тех событий, что стали предвестниками мясорубки на гиблом холме. Вот юный бунтарь вбегает в храм и широким шагом устремился в оружейную, а не к алтарю, как доказывали многие в зале. Застыв перед личной коллекцией катан, Учиха протянул руку к подарку Мадары на день рождения, длинному мечу с тонкой гравировкой символики клана и безупречно острым лезвием. Вдруг черный саркофаг, служивший обителью реликвии, разлетается на сотни щепок и темный клинок аккуратненько ложиться в левую руку опешившего Учихи. В этот момент из динамика переговорного устройства раздается истошный женский крик. «Это скорее всего Нарука» - догадался Гаара, который также присутствовал на заседании.       Последний кадр: объятый темным пламенем юноша стремительно покидает оружейную… и дальше по сценарию.       В зале воцарилась гробовая тишина. И сторонники, и противники казни глубоко задумались и долго переваривали увиденные кадры. «Черт меня вынеси! Неужели дракон проснулся?! Впервые за сто лет. И в ком!!!» - впал оцепенение обескураженный Мадара. «Твою дивизию! И что мне теперь делать с этим горе-избранником!? Его даже не обучали» - схватился за голову паникующий глава клана Учиха. «Хм. Какой своенравный бог! Выбрал вместо старшего младшего. Это ж какая перестановка теперь в клане будет» - забеспокоились все без исключения представители клана Учиха. «Вот же отрыжка фортуны! И как теперь прикажешь судить избранника бога. Да, он нас сам испепелит, вздумай мы его прикончить. Не дай боги, будет как сто лет назад!» - всерьез задумались над проблемой главные обвинители суда. И только Итачи выделялся среди присутствующих неизмененным спокойствием. Ведь глубоко в душе первый сын был рад радехонек сдать обременительные лавры наследника кому-нибудь другому, пока он сам займется воспитанием сына или вовсе махнет на курорт развлекаться! - Как вы понимаете господа судьи речь о казни сразу же отпадает – начал свою речь Фугаку, которую тут перебил возмущенный ропот. - Но! Но вины за содеянное, даже если мой сын не брал реликвию в руки, конечно, не умаляет, поэтому я назначу максимальное в таких случаях наказание – повысил голос Фугаку, требуя тишины. Зал вновь затих в уважительном молчании. - Наказание: сотня ударов кнутом в священной роще и, конечно, его силы будут запечатаны, чтобы почувствовать всю боль вашей потери –суровым тоном вынес приговор глава клана и чинно удалился из зала собраний. Обвинители были довольны! Ведь наказание больше смахивало на средневековую пытку, которую не каждый смельчак-то переживет. А уж сбить лишнюю спесь с горделивого Учихи, выпоров его у всех на глазах, наблюдая как корчится от боли заносчивый юнец. Да, Фугаку удовлетворил желание абсолютно всех спорщиков.

***

Ржавый запор неприятно скрипнул, неохотно впуская в объятую мраком темницу настойчивого посетителя. Итачи медленно приблизился к толстым прутьям заграждения. Охрана за ним не последовала – слишком боялись. И винить их в этом бесполезно. Атмосфера в камере была сродни разряженной обстановке в ядерном реакторе. Мощные всполохи чужеродной силы обратили затхлый воздух в невыносимо-тягучее марево, от которого все помутилось в голове, а дышать становилось все труднее.       Старший брат ласково прикоснулся к совсем истлевшим от натиска чудовищной силы железным прутьям с полу сгоревшим заклинаниям. Одно счастье, узник сам не желал покидать практически разрушенную темницу, прекрасно понимая всю тяжесть своего поступка. - Как жизнь, братец? – спросил Итачи. Ответом ему послужили молчание и полный безразличия взгляд. -Страдаешь?! И правильно, не стоило их злить – хмыкнул Итачи, вспоминая как огрызался на допросе скованный бунтарь. Брюнет презрительно фыркнув, скрыл лицо отросшей челкой. - Думать надо, прежде чем шашкой над головой размахивать. Ты хоть в курсе, что тебя могут казнить. А что Наруто будет делать? Кстати он сегодня очнулся, благодаря Сасори, конечно. – позволил себе капельку праведного гнева ущемленный безразличием старший брат. Услышав новости, узник неожиданно встрепенулся и неким подобием радости уставился на застывшего брата, если конечно, дьявольский оскал и хищный блеск в глазах можно причислить к признакам счастья. - Счастлив? Ненадолго!!! Там наверху между прочим твою судьбу решают… может приговор был бы мене жестоким, если б кое-кто не покромсал части одну наследницу древнего клана, чьи внутренности обнаружили в алфавитном порядке прямо на алтаре – не скрывая сарказм и ядовитую усмешку, поучал брата Итачи. -Я не помню – глухо ответили ему. - Будто это сойдет за оправдание – очередной раз упрекнул преступника Итачи. -Замолчи! Сил нет слушать эту чушь – раздраженно зашипели по ту сторону решетки. -А, надо бы – парировал того Итачи. Гнетущая атмосфера сильно усугубилась гневом ущемленного посетителя и злобой не менее растревоженного преступника. -Говори зачем пришел – с гонором снизошел до вопроса надменный заключенный. -Готовься, завтра в полдень тебя ждет наказание – слащаво сообщил Итачи. -Хм – ответил коронной фразой узник. -Советую подготовиться, т.к. сладко твоей холеной спинке точно не будет – не скрывая веселья закончил речь Итачи и поспешил к выходу.       И только на миг задержавшись в проеме двери старший брат из любопытства позволил себе обернуться. Глупый братец поднял голову вверх, Итачи мог поспорить на что угодно, что из багровых опустошённых глаз полились слезы облегчения. «Наконец-то ты стал походить на человека, глупый брат» - радовался в душе Итачи, т.к. после заключения под стражу младший Учиха больше напоминал живого мертвеца: ни реакций, ни эмоции, словно все умерло внутри.

***

      Грядущий день у старшего сына главы Учиха явно не заладился с самого утра! То собственный сын прилип похлеще пиявки, капризно требуя взять его с собой, то не менее вредный пшеничноволосый пациент не желал оставаться в своей палате и добавок умудрился из нее пару раз сбежать. Скинув хнычущего отпрыска нянькам и успокоив шумного блондина лошадиной дозой успокоительного, Итачи, наконец, смог перевести дух. Правда его машина наглухо застряла в утренней пробке, поэтому добираться до священной рощи пришлось на своих двоих.       Священное место изобиловало разно города обывателями: помимо главных обвинителей, на исполнение наказания пришли поглазеть всякого рода шушера и даже туристы невесть каким образом затесались в плотные ряды шумящей толпы. Заметив разгуливающего по плацу палача, Итачи недовольно скривил лицо.       «Выбрать исполнителем Мацураси Хидана… они что рехнулись» - возмутился про себя Итачи. Он не понаслышке знал на что способен платиноволосый убийца. Да, он же форменный псих! Саске точно не поздоровиться! Бросив на молчаливого отца укоризненный взгляд Итачи беспомощно уселся на приготовленный настил.

***

      Спустившиеся за узником конвоиры совсем не ожидали застать рассевшегося в позе концентрации Учиху в столь приличном можно сказать виде. Вместо покрытого кровью оборванца их ожидал ухоженный, одетый чуть ли не с иголочки, лоснящийся от чистоты щеголь, снисходительно взирающий на разинувших рты охранников. Итачи постарался! Вместе с порцией привычного сарказма и едких замечаний старший брат не поскупился спрятать в полах традиционного одеяния чистую одежду и походный набор гигиены для не мывшегося неделю братца. Учихи всегда должны оставаться Учихами даже в пропахшей помоями камере!       Гордо вздернув, свой аристократический нос опальный юноша с достоинством вышел из камеры и с таким же достоинством был сопровожден к месту наказания.       Площадка между священными древами, где исполнится приговор Совета, встретила его почтительной тишиной и уважением. Руки провинившегося крепко связали освященными веревками и подняли вверх так, что Саске пришлось встать на цыпочки, что бы грубые оковы не впивалась в запястья. Глубоко вздохнув, он поднял голову на затихшую аудиторию. В этот момент к нему и подошел дядя. - Вот, прикуси– мягко даже по-отчески произнес Мадара, великодушно поднося к губам деревянную дощечку – не стесняйся, я выбирал помягче, чтоб дольше продержался. Саске послушно раскрыл рот. Выбирать не приходилось: либо так, либо истошны крик на всю площадь. А этого учиховская гордость никоим образом не могла допустить.       «Тц, сосунок, даже зубы сам зажимать не в состоянии» - презрительно цыкнул Хидан, щедро посыпая руки тальком, попутно облизывая взглядом поверхность, по которой будет щелкать его «малышка». Черный словно мамба кнут из грубой кожи, обильно увитый маленькими любовно наточенными шипами, совершенно неожиданно обрушился на ухоженную кожу.       Первый удар подарил Учихе не слабый импульс боли, окутавший его тело с ног до головы. Неготовый к такому он хрипло вскликнул, и едва не потерял деревянный кляп, судорожно вцепившись в него зубами, т.к. последующая череда беспощадных ударов в прямом смысле заставила его ощутить, что такое боль и унижение. До крови впиваясь пальцами в грубые верёвки, он молился небу дать ему мужество пережить этот ад.       «Давай детка, покричи для меня. Я тащусь, когда люди кричат от боли» - получал истинное наслаждение Хидан. Под ударами изощренного орудия красивая гладкая кожа покрылась кровавыми отметинами и порезами, из которых густым потоком шла красная кровь. А шел только 30 удар, что же останется от уже кровоточившей поверхности после сотни? Палач только садистки ухмыльнулся. Зрители молча смотрели. Не в силах даже ругнуться, впечатленные судьи и зеваки пугливо вздрагивали от опустившегося на рощу холода. Невидимый обычному глазу, дракон грозно рычал и гневался, пытаясь пробиться сквозь плотный барьер, создаваемый святым местом. Фугаку нервно сглотнул, замечая, как то и дело проявляются жуткие борозды на гранитной плитке подле помоста. Да уж, ему точно поздоровиться после публичной порки! 55 удар. Хидан даже зауважал паренька. Другие б уже как свиньи визжать начали, а этот упрямо терпит, лишь изредка поскуливает и крепче держится за веревки. Правда силы он не сбавлял, неистово хлеща по кровавому месиву, в которое обратилась спина наказуемого. Зрители опустили свой взор, было невыносимо смотреть как с очередным ударом пропитанный кровью хлыст сдирает плоть с настырного юноши, но уйти они уже не могли, чёрная аура разгневанного бога прочно удерживала людей на местах. 70 удар. «Это что за херотень!» - впервые в жизни удивился Хидан. Отработав большую часть наказания палач решил сбавить темп. И сам устал и паренька вдруг стало жаль, ведь тот до сих под не соизволил закричать. А, боль-то, наверное, дикая! Вот только его «малышка» вдруг стала себя странно вести. Древнее орудие наказания от летало от спины жертвы с такой резвостью, будто поверхность не из крови и плоти, а как минимум из гранита. Стало казаться, что открытые раны и не так обильно кровоточили, как пару минут назад, а чертов рисунок, которого и в помине не должно быть, ярко проявился и…. «Вот же поебень» - очумел от увиденного палач. Дракон вправду зашевелился или ему это мерещиться?! Все пора заканчивать с раскуриванием травки, а то хуйня всякая чудиться!

***

      В палате городской больницы уже несколько часов царила гнетущая атмосфера, лишь изредка тишину нарушал робкий шорох туфель медсестры, боязливо застывшей перед дверью особого пациента. Но как бы не старалась добросовестная сотрудница реанимационного отделения, преодолеть животный страх, что охватывал всё естество, она была просто не в силах.       Казалось, будто за дверью кто-то есть… Несмотря на то, что камера, установленная в палате особого клиента, не раз уверяла ее в обратном.       И все же... Вопреки фактам и железной логике, девушка в очередной раз возвращалась на пост, уповая на то, что пациентом действительно все в порядке, а все предчувствия - лишь игра ее больного воображения. Несмотря на палящий зной за окном в одиночной палате было на удивление холодно. Ледяной воздух столь сильно сковал тело спящего, что тот невольно поежился во сне. Бестелесная ладонь ласково погладила белоснежную кожу, Саске в который раз без результатной пытался натянуть на озябшего возлюбленного съехавшее одеяло. Жаль призраки не могут передвигать материальные предметы. Отчего ему лишь оставалось беззвучно вздыхать от неловкости, что своим присутствием он морозит свою единственную и не повторимую любовь. Откровенно говоря, он сам не понимал, как очутился в палате. Казалось всего мгновение назад он до хруста зубов пытался пережить адскую боль, что причиняла ему позорная порка. Как вдруг, он уже сидел подле больничной койки. «Сколько прошло времени? И что с ним произошло?» - вопросы, которые в последнюю очередь волновали сознание неудавшегося призрака. Впрочем, он чувствовал, что не пробудет здесь долго, нутром ощущая, как утягивают обратно его ментальную облачку неведомые силы. «Не скучай без меня» - беззвучно произнес он на последок.