Тернистый путь/thorny path

      Драко стоял возле шкафа, одной рукой он опирался о дверцу, а второй надавливал пальцами на глаза. Голова раскалывалась, и он не мог вспомнить, как дошел до комнаты. Последнее, что у Драко четко получилось воспроизвести в своей памяти – это яростный взгляд Грейнджер и летящий в его сторону луч. Он даже не успел понять, что произошло, как в глазах потемнело от удара.       Послышался неуверенный стук в дверь, Драко и слова не сказал, как Грейнджер проскользнула внутрь. Она выглядела… взволнованно. Широкие карие глаза были распахнуты и в ужасе смотрели на Драко.       «Только её здесь не хватало».       Драко выпрямился, стараясь не выдавать своего состояния, но тут же осознал свою ошибку. Без опоры твердо стоять было крайне тяжело, тошнота подступала к горлу, а перед глазами мелькали чёрные пятна, не позволяя видеть достаточно хорошо.       — Убирайся, — рявкнул Драко, и двинулся в сторону кровати, не обращая внимания на Грейнджер.       Гермиона не шелохнулась. Так и стояла неподвижно возле двери и просто смотрела. Драко даже не пытался анализировать её поведение, сейчас он старался сосредоточиться на том, чтобы не отключиться.       — Твоя… голова, — запнувшись, сказала она, а затем сделала шаг вперёд. — Как ты себя чувствуешь?       — О, тебе действительно интересно? — голос Драко сочился злобой и язвительностью. Ему казалось, что она издевается. — Я в порядке, Грейнджер, в полном.       — Прекрати вести себя как ребёнок, Малфой, — тон Гермионы с обеспокоенного резко сменился на грубый. — Рану нужно залечить и выпить зелье.       Драко собрал остатки сил, что у него были, и посмотрел на Гермиону. Всё вокруг начало расплываться.       — Иди к черту со своей заботой или с чем ты сюда пришла, понятно? — сквозь зубы прошипел Малфой.       Лёгкий холодок пробежался по всему телу, даруя облегчение, словно до этого Драко был охвачен агонией и она наконец-то отступила. Сердечный ритм становился все медленнее, казалось, сам организм пытается успокоить его. Боль больше не ощущалась, посторонние звуки начали стихать. Впервые за долгое время Драко почувствовал умиротворение. У него не было никаких причин не поддаться этому заманчивому чувству, которое окутывало его с ног до головы.       Драко почувствовал запах, такой яркий, будто именно так и пах кислород, которым он дышит, но в тоже время он был ненавязчивым и совершенно не раздражал. Так пахнет свежесть после теплого дождя в весеннее утро и только распустившаяся сирень. Сквозь пелену Драко услышал, как кто-то его зовет. Голос был очень тихим, он доносился из далека.       Драко не хотел открывать глаза, ему нравилось тонуть в этих ощущениях. Легкое жжение появилось в районе щеки, с каждой секундой оно становилось более отчётливым, перерастая в настоящую боль. Звуки собственной фамилии становились все громче и били по перепонкам.       — Малфой, ты меня слышишь?       Чьи-то ладони крепко держали его лицо, пока Драко пытался понять, где он находится. Он увидел глаза цвета карамели, которые беспокойно метались из стороны в сторону. А затем почувствовал горькую жидкость, что аккуратно влили ему в рот. Туман, окутавший сознание, постепенно рассеивался, тошноты больше не было. Осталась только головная боль и всё ещё хорошо уловимый запах. Он сильно зажмурил глаза, пытаясь привести себя в чувства, а затем широко распахнул их.       Гермиона видела, как Драко приходит в сознание, и узел, что сковал внутренности, ослаб. Всё-таки зелье, которое дала Падма, подействовало достаточно быстро. Гермиона все ещё корила себя за то, что не сумела себя сдержать. Если она командир, то такое поведение просто непозволительно.       Нападать на тренировках без предупреждения запрещено, тем более перед очень ответственным и опасным заданием. Но когда она заметила метку… Больше такого не повторится.       Стоило Гермионе увидеть платиновые волосы Драко, которые сейчас были окрашены кровью, осознание того, что она натворила, словно ударило под дых. Лицо Малфоя было не просто бледным, оно стало серым.       А когда тот нетвердой походкой подошел к кровати и взглянул на неё, она увидела, как глаза Драко стали закатываться. Нужно было срочно привести его в чувства и дать зелье, так что Гермиона подбежала к кровати и попыталась встряхнуть Малфоя. Это совершенно не помогло, его тело обмякло и стало тяжелым. Гермиона начала бить его по щекам и только после этого веки Драко приоткрылись.       Лицо Малфоя приняло более здоровый оттенок, на его аристократично белой коже теперь немного виднелся румянец. Разумеется, это подействовало лекарство.       — Тебе лучше? — тихо спросила Гермиона. Её ладони все ещё держали голову Драко.       В ответ он еле заметно кивнул и медленно прошёлся взглядом по её рукам. Только сейчас Гермиона осознала, как странно это все могло выглядеть. Она быстро соскочила с кровати, и сделала пару шагов назад, словно им запрещалось находится слишком близко друг к другу.       Малфой принял сидячее положение и, судя по выражению его глаз, когда те прошлись по подушке, только узнал о ране на голове. Рука Драко зарылась в волосы, потирая ушибленное место, а затем он осмотрел пальцы, что испачкались в крови. «Совсем не голубая, да, Малфой?», пронеслась мысль в голове.       — Давай я помогу? — предложила Гермиона, подходя ближе. Она чувствовала свою вину и не могла оставить его в таком состоянии, даже если он и владел лечащими заклинаниями, самому себе залечить затылок крайне сложно.       Гермиона не стала дожидаться ответа, и практически прошептала:       — Наклони голову вперед.       Драко послушно выполнил её просьбу и ничего не произнес в ответ. Он лишь смирно сидел, пока её руки отодвигали волосы, обнажая порез. Для начала она убрала кровь, произнеся Эскуро. Рана оказалась не очень большой, но глубокой. На шее Драко она заметила мурашки, похоже её руки были слишком холодными. Гермиона начала вычерчивать в воздухе нужную руну, и по завершению остался лишь еле заметный рубец, что исчезнет через время.       — Готово, — облегчённо выдохнула она.       Гермиона решила, что сейчас стоит просто уйти и ничего не говорить. Лишь на секунду в её голове промелькнула мысль об извинении, но она отогнала ее прочь.       — Грейнджер, — хриплым голосом позвал её Драко.       Уже будучи у двери она остановилась и обернулась, ожидая дальнейших слов. Драко свел брови к переносице и прокашлялся.       — Когда собрание?       — Через двадцать минут, — сказала Гермиона и вышла из комнаты.

***

      Теплая вода медленно стекала по её обнажённому телу, смывая остатки пены. Гермиона устало вздохнула и прикрыла глаза. Она почти не спала, и сейчас ей хотелось отключиться прямо здесь. Казалось, этот день длился целую вечность, если учесть, что он начался ещё на Гриммо. Слишком много событий за такой короткий срок, так что помимо физического истощения, она чувствовала ещё и моральное.       Особенно сильно подкосило собрание. На нем пришлось сообщать, что помимо разведки, они будут принимать участие в задании как штурмовая группа первой линии. То есть, им придется одними из первых заходить в здание, которое полностью принадлежит врагу. Какие бы речи не толкал Грюм об их подготовке, численном преимуществе и точной информации, которой владеет Орден. Но даже не смотря на это, когда он объявил ей эту новость, Гермиона понимала, что это гораздо опаснее, чем есть на самом деле.       К тому же, помимо всего прочего, от их разведки зависит очень многое. Разумеется, передавая всю информацию своему отряду, Гермиона, как командир, старалась держаться позитивного настроя, но скрывать всю серьезность их положения все равно не стала.       Все приняли новость довольно спокойно, ей показалось, что Малфой даже улыбнулся. После объявления никто не захотел остаться поужинать, и единогласно было решено устроить ещё одну тренировку, хотя Гермиона и предлагала недолго отдохнуть. В процессе царило молчание и напряжение, было видно, как каждый старался изо всех сил. Заканчивали они уже в кромешной темноте, в общем, как и всегда.       Гермиона собрала высушенные волосы в излюбленную прическу. Та копна кудрей, которой она обладает, очень мешалась, если их не приструнить, низкий хвост всегда её выручал. Гермиона натянула на себя одежду и вышла из ванной. В коридоре стояла Падма, облокотившись на стену возле двери. Она была одета в теплую мантию, угольно черные волосы скрывались под капюшоном, на поясе красовалась небольшая черная сумочка.       — Падма? — удивилась её появлению Гермиона.       — Я могу отлучиться на Гриммо? — спросила Паттил, нервно покусывая губу.       — Что-то случилось? — Гермиона обеспокоенно посмотрела на Падму.       — Я… нет, я просто хочу навестить Парвати. Ты же знаешь, наше задание… — она немного запнулась, словно пыталась подобрать подходящее слово, — не быстрое, — Падма старалась звучать непринуждённо, но дрогнувший голос полностью её выдавал.       — Да, конечно, — Гермиона дружелюбно улыбнулась, — Только.. ты же помнишь о…       — Я ей ничего не скажу, — перебила Падма, а затем ухмыльнулась и добавила, — в конце концов, есть темы куда интереснее.       Гермиона догадалась в чем дело. Это было не сложно. Паттил не глупа, она умеет здраво оценивать ситуацию.       Сон как рукой сняло, и Гермиона решила, что продолжит разрабатывать план несмотря на усталость. Необходимо продумать каждую возможную и невозможную деталь, времени у них оставалось всё меньше.       Гермиона спустилась следом за Падмой вниз. На кухне за столом сидел Дин, а у холодильника стояла Джинни и доставала яйца. Уизли часто готовила без магии, она говорила, что это помогает ей переключиться.       — Гермиона! — завопил Дин, увидев её, — Сегодня мы сможем попробовать поистине прекрасное блюдо, приготовленное не менее прекрасной мисс Уизли.       — Прекрати паясничать, Томас, — засмеялась Джинни, — иначе ты останешься без ужина. — пригрозила она, разбивая ножом яйца в сковородку.       — Дин, не шути с девушкой, у которой в руке нож, — шёпотом сказала Гермиона, присаживаясь рядом с ним.       — Смилуйтесь, смилуйтесь, я молчу. — стоило Дину поднять руки вверх, как в него тут же прилетело кухонное полотенце, которым Джинни придерживала сковороду.       Когда стол накрыли, внизу появился Малфой. Он сел рядом с Гермионой на стул, и она машинально отодвинулась. Ей был неприятен этот человек, как бы она не пыталась это скрыть или подавить в себе.       Люпин просил дать ему второй шанс, но это можно сделать лишь тогда, когда он этого заслужит. Гермиона не представляла, что должно произойти, чтобы подобное случилось. Остальные в целом неплохо с ним ладили, просто спокойное общение без эмоций. Так почему же у неё не получается перебороть себя?

***

      В полигоне Драко находился четвертый день, если не считать того первого вечера. В отличии от штаба Авроров, здесь время текло слишком быстро. Грейнджер загружала всех так, что отдых был только ночью. Драко не был против такого распорядка, наоборот, ему это лишь помогало. Когда он возвращался в свою комнату в конце дня, его голове стоило лишь коснуться подушки, как он сразу же проваливался в сон. На удивление, кошмары отступили. Ему не снилось вообще ничего, что стало приятным подарком.       Тренировки проходили разнообразно, во второй день огромное количество времени было посвящено техники метания ножей и ближнему рукопашному бою. Следующими проходили дальние и ближние магические бои. С этим у Драко не было проблем, его хорошо подготовили. Слабое звено было только в защите. За все это время Драко улучшил свои навыки по части оборонительной магии, но все равно ещё не до конца преуспевал в ней.       Каждое утро он вставал раньше остальных и оттачивал заклинания. Достичь значительного прогресса тренируясь одному было сложно, но останавливаться он не собирался. Ему нужно выжить, чтобы отомстить.       Третий вечер подряд, как бы абсурдно это не звучало, Драко проводил наедине с Грейнджер. Ему необходимо было расшифровать для неё каждую линию на чертеже, подробно рассказать о каждой комнате, каждом уголке своего особняка, чтобы с лёгкостью составить стратегию наступления.       В первый раз все закончилось руганью на повышенных тонах. Тогда ворвался Дин и предложил Драко отдохнуть, мол, он сам поможет Гермионе, всё же ему что-то известно.       В следующий раз Драко контролировал каждое свое действие и слово, он был уверен, что Гермиона проделывала то же самое. Всё потому, что им нужно было работать, несмотря на неприязнь к друг другу. Это было нужно лично Драко, очистить Мэнор от Пожирателей. Всё прошло спокойно, так что и сегодня Драко решил придерживаться того же плана.       Прошло минут пятнадцать как они сидели над чертежами особняка. В комнате царило напряжение, но при этом все фразы были максимально сухими и по делу. Его устраивал такой подход в работе с ней.       Гермиона делала записи в своем блокноте. Её прическа растрепалась, под глазами виднелись тени, брови свелись к переносице, где залегла морщинка. Драко пододвинул карту поближе и прошелся по ней глазами.       — Северное крыло на каком этаже?       Гермиона резко остановилась и подняла глаза.       — Первый и второй.       Сегодня Грейнджер вызывали на Гриммо, и та вернулась жутко злая и раздражённая. Драко не знал, что произошло, и не стал бы интересоваться, но это не сулило ничего хорошего. Как только Грейнджер зашла в дом, сразу позвала его, и они приступили к делу. Оказалось, всех распределили по блокам. Их штурмовой группе досталось северное крыло. Именно оно и было отдано под владения Темного Лорда, он говорил об этом Гермионе, так что теперь стало понятно, в чем причина её состояния. Эта миссия с каждым разом становилась всё сложнее и сложнее.       — Эта лестница единственная здесь? — Гермиона очертила сектор.       — Да, но части замка не разделены между собой.       — Начнем отсюда, — Гермиона ткнула в самую большую комнату на втором этаже, которая располагалась прямо возле лестницы. До этого он рассказывал ей про входы с северной части Мэнора.       — Трапезная, — протянул Драко. В это место ему не хотелось возвращаться даже в воспоминаниях, потому что каждый раз, когда он находился там в последний год, его жизнь необратимо превращалась в ад все сильнее и сильнее. — Там проводили собрания и показательные наказания, — на последней фразе он слегка запнулся, но надеялся, что Гермиона этого не заметила.       — Наказания? — недоумевающе спросила Гермиона.       Драко не хотел слышать этот вопрос, видит Мерлин, он правда не хотел, но Гермиона все равно задала его.       — Да, Грейнджер, пытают людей в назидания остальным, — его голос ощущался как сталь.       Смесь отвращения и ужаса промелькнула на лице Гермионы, она сморщила нос и немного отодвинулась назад.       — Поверить не могу, он пытает собственных людей, но они все равно идут за него воевать!       — Ты же не думала, что он может только пальчиком пригрозить? — иронично спросил Малфой.       Гермиона кинула в него испепеляющий взгляд и поджала губы.       — Мне плевать на внутренние отношения между Пожирателями. Вы все жестокие ублюдки, — резко слетело с губ Гермионы.       Эта фраза ударила Малфоя сильнее, чем то заклинание, что швырнуло об дерево. Больше всего он не хотел, чтоб его считали Пожирателем смерти. Его челюсть сжалась до предела, всё тело напряглось. Он старался сдержаться, однако это было слишком сложно. Он был словно керосин возле огня, маленькая искра – и все сгорит.       — Мы все? — холодом, который прослеживался в его тоне, возможно, можно было убить. — Ну давай, Грейнджер, выскажись.       Драко не до конца понимал, что делает. Он видел её косые взгляды, чувствовал постоянное отвращение, его просто бесило, что она держится так, будто всё в порядке.       — Бывших Пожирателей не бывает, Малфой, вот что я считаю, — произнесла Гермиона, вздернув подбородок. Её глаза наполнялись ненавистью. — Ты сидел там за столом и смотрел, как других пытают, а потом спокойно продолжал кланяться своему хозяину.       — О, ты немного ошибаешься, Грейнджер, — сказал Драко со смешком в голосе. Сейчас он походил на сумасшедшего. — Я ещё и участвовал.       Гермиона подскочила со своего места, и Драко последовал за ней. Они держали палочки наготове и стояли в полуметре друг от друга.       — Ты пытал людей, — она не спрашивала, утверждала. Её глаза сузились, свободная ладонь сжалась в кулак. — Значит, я не ошиблась, назвав тебя ублюдком, — сквозь зубы прошипела она.       Драко сделал шаг вперед и толкнул Гермиону к стене. Она выронила палочку, не ожидая такого напора. Он подошел вплотную.       Воспоминания о том, как Беллатриса заставила Драко пытать одного маггла нахлынули с такой скоростью, что все тело покрылось холодным потом. Он отлично помнил тот вечер.       Мужчину средних лет силком притащили в подземелья особняка. На его лице виднелись кровоподтеки, один глаз не был виден из-за припухлости, а второй, цвета ясного неба, смотрел на Драко со страхом и мольбой. Несмотря на то, что мужчина был не слишком стар, почти все его волосы покрывала седина. Он лежал на полу и дрожал, из глаз сочились слезы, он что-то причитал, но разобрать его бессвязную речь было просто невозможно.       — Приступай, — с энтузиазмом воскликнула Лестрейндж, облизав губы.       Драко поднял палочку и не смог пошевелиться. В горле возник ком, голос словно пропал окончательно. Его трясло, стук собственного сердца заглушал остальные звуки.       — П-по-пожалуйста, — заикаясь, шептал мужчина.       — Заткнись! — крикнула Белла с яростью. — Давай, Драко, Темный Лорд будет гордиться тобой, — прошептала она на ухо своему племяннику, подталкивая к действиям.       Драко знал, что другого выбора нет, он сделал рваный вдох и постарался окклюменцией воздвигнуть стены в голове, ограждая себя от посторонних мыслей и чувств. Он постарался найти в себе повод, чтобы ненавидеть этого мужчину, и когда подсознание нашло хоть одну слабую причину, Драко резко вычертил в воздухе нужную руну. Помещение залилось душераздирающим криком. Окклюменция помогала не думать об этом, но в тоже время отнимала все силы, так что пытка закончилась куда быстрее, чем должна была.       Как только Драко оказался в свой комнате и убрал возведенные стены у себя в голове, его несколько раз стошнило. Он лежал на полу и не мог найти в себе силы подняться.       Его наказали за это, ничего удивительного. Круциатус применяли не только к магглам, так воспитывали и самого Драко, делали из него идеального слугу, идеального Пожирателя.       Драко вынырнул из воспоминаний и посмотрел на Грейнджер.       Несмотря на его явное преимущество, Гермиона не выглядела напуганной, она не защищалась, а лишь с вызовом смотрела в глаза Малфою.       — Думаешь, там есть выбор? — хрипло проговорил Малфой, подвигаясь ближе. Его контроль рассыпался на глазах. — Думаешь, это я выбрал ту жизнь? Меня кто-то спросил?       Ей легко было осуждать. Она родилась на стороне добра. Его же воспитывали, прививая определенные нормы. В чистокровных семьях у детей вообще нет никакого серьезного выбора. Там родители определяют твоё будущее, работу, семью, окружение. Драко был уверен, что его поведение – правильное. Но даже несмотря на все эти убеждения, что вкладывались в его голову с молоком матери, он смог сам разобраться в том, что хорошо, а что плохо, правда тогда было уже слишком поздно.       — Выбор есть всегда, — парировала Гермиона.       — Ах, ну разумеется, куда же без этого, — горько усмехнулся Малфой. — И он у меня был. Либо сдохнуть вместе со своей семьей, либо убить этого чертового старика. Как видишь, я теперь здесь и все, что у меня осталось – это последствия моего ебаного правильного выбора.       Глаза Гермионы бегали из стороны в сторону, обрабатывая информацию, которую она получила. Драко отстранился от неё, и закатал левый рукав, а затем протянул собственную палочку Гермионе. Та неуверенно взяла её и недоумевающе уставилась на Драко.       — Если только это делает меня им, — Драко взглядом указал на свою руку, — то срежь мне кожу, можешь оторвать руку, но не смей меня больше называть Пожирателем, поняла?! — яростно закричал Малфой.       — Что здесь происходит? — в комнату ворвалась Уизлетта, услышав крики.       Гермиона моментально среагировала на голос подруги и оттолкнула от себя Драко.       — Все в порядке, Джинн, — сказала она, улыбнувшись, и подняла свою палочку с пола.       От произошедшего в голове роилось слишком много мыслей, но она постаралась задвинуть их на дальний план. В независимости от их взаимоотношений с Малфоем, ей нужно составить план наступления на северную часть замка.       Когда Гермиона была на Гриммо и выслушивала назначение о предстоящей миссии, ей казалось, что все вокруг решили сыграть злую шутку. Отдать два этажа северного крыла на пять человек даже звучало не по-настоящему. Люпин её остановил в высказывании недовольств Грюму, а после пообещал решить вопрос с подмогой, но предоставят её или нет – было непонятно. Потому, как только Грейнджер вернулась в убежище, сразу же принялась за исследование чертежей.       — Не похоже на порядок, — Джинни сузила глаза и бегло глянула на Малфоя, — Я с вами тут посижу, пожалуй, вам же ещё долго работать, а мне тоже интересно, — её голос звучал невинно, словно и без этой ссоры она хотела поучаствовать в обсуждении.       Гермиона действительно была ей благодарна. После такой стычки оставаться с Малфоем один на один совершенно не хотелось. Но об этом она подумает позже.