По следу

      Промёрзшие петли приоткрытой парковой калитки скрипнули, когда в неё протиснулся Вано. Серый ехидно клацнул зубами, отделившись от тени ближайшей липы:       — Растолстел, Ванёк? Или оружейка навесила на тебя неподъёмных побрякушек?       Ваня оптимизма не разделил. Зябко потерев пальцы, он мрачно оглядел небеса. Сумерки стремительно сгущались, балансируя на пороге ночи. Машины за спиной визжали шинами всё чаще, продолговатые дорожки красного и зелёного света стабильно сменяли друг друга. Посетители парка стремились к асфальтовым дорожкам, освещённым грязно-жёлтым мерцанием фонарей.       Но где-то в глубине парка меж деревьев бродил любитель кровавых киношек. Грабил полуночников (трудоголиков и весельчаков), оставляя на память тонкие шрамы от опасной бритвы. Когда Серый смотрел на потерпевших, на описание и фотографии свежезашитых шрамов, то холка против воли поднималась, а тело готовилось к прыжку в пустоту.       Серый понимал, когда грабят нагло и дерзко, ради скорой наживы. Понимал воровство. Но пустое кровопускание… Это даже ведьмам непростительно было!       А тут какой-то наглый парнишка.       — Почему ты так уверен, что он сегодня будет здесь? — шмыгнул носом Ваня. — Ладно, ты мне сейчас начнёшь затирать про свою нечеловеческую интуицию… — Серый с довольной улыбкой кивнул. — Лучше скажи, как ты Михайлова убедил, что это сработает? Он же упрямый, как… Как…       — Как медведь, — кивнул Серый с ухмылкой. — А мы с ним просто на короткой… Лапе.       И показательно качнул клык кабарожки, болтавшейся на груди. Вано с традиционным скепсисом хмыкнул и покрутил головой, оглядываясь. Часы под фонарём, работающие, невзирая на разбитый циферблат, как всё в их городке, показали четверть одиннадцатого. Просветы между деревьями стали почти не видны. Звуки города стихли, и участившийся стук подошв об асфальт разнёсся высоко над деревьями. Вано поправил пуговицы полупальто и, натянув кожаные перчатки, махнул головой:       — Ну что, Сева, погнали?       Серый глубоко вдохнул. Ноздри пощекотали запахи прелой листвы, горьковатого сигаретного дыма, и — совсем немного — дорогого портвейна. Серый наморщился, по-собачьи фыркнув, помотал головой и выдохнул. Кровью здесь не пахло. И дрожь не пробирала тело — чуйка молчала, а ей он привык доверять. Но разочаровывать напарника и говорить, что преступника здесь нет, не хотелось. К тому же, не было сомнений, что парень появится.       «Он слишком азартен, — успокоил себя Серый, — он не пропустит охоту. Я бы… Не пропустил».       Он повернулся к Ване и с улыбкой откинул назад серо-русые влажные волосы:       — Ну, как поделим траекторию? Я налево — ты направо?       — Не-е. Я налево, ты направо!       — Ну а я как сказал?       Вано беззвучно расхохотался и, ткнув приятеля кулаком в плечо, свернул налево. Серый беззлобно клацнул зубами ему вослед.       Им пришлось нарезать круги вокруг аллейки долго. Прогулочным шагом они шагали по протоптанным земляным дорожкам, ломая сухую заиндевевшую листву. Встречались на пересечении дорожек, пожимали руки, разочарованно качали головами и отправлялись дальше. Серому показалось, что даже пьяницы, отдыхавшие на разваленной лавочке неподалёку от входа, начали коситься на них с подозрением.       Тревожная дрожь пронеслась вдоль позвоночника, и Серый наглухо застегнул кожанку.       — Мы тут уже битый час бродим, — проворчал Ваня с таким видом, как будто его в холостяцком жилище ожидали дела государственной важности. — Может, и не появится он вовсе? Твоя чуйка, конечно, тебя не подводила, но…       Вано скривился. Его гримаса была красноречивее всех слов, которые, верно, крутились на его языке.       — Давай ещё чуть-чуть подождём.       — Пока не свалимся и не уснём тут же? — приподнял бровь Вано.       Ответить Серый не успел. В тихий воздух и едва слышимый ритм каблуков по дорожке вклинился тоненький звон. Справа.       — Он здесь! — рявкнул Серый и рванул Ваню на себя.       Метры замелькали под ногами. Чёрная земля, лужи, подгнившая листва. Металлический запах становился всё ближе и ближе.       Ваня, ныряя во внутренний карман пальто, на бегу воплем известил всех о присутствии полиции. Серого такие формальности, как удостоверение, сейчас интересовали в последнюю очередь. В небо взвился едва различимый писк и запах крови, от которого пересохло горло.       На дорожке показались два синеватых очертания. Низкий — женский. И высокий узкий — мужской. Он упивался властью, скользя лезвием по пальто.       — Капитан Величко, старший лейтенант Серов. Положить оружие! — рявкнул Вано, а Серый утробно рыкнул в подтверждение. — Положь нож нахрен. Буду стрелять!       Преступник сорвался с места, девушка полетела на землю. Ваня оказался к ней ближе и каким-то исключительно героическим выпадом припал на одно колено: бесчувственная девушка оказалась в его руках. В тусклом мерцании фонаря блеснули гранатом капли крови на её щеке.       — Займись им, я догоню!       Но Серый и без Ваниных приказов знал, что ему делать. Его вёл запах крови и животного страха. «Боишься силы?» — хохотнул Серый, припуская сильнее. Кобура натирала, куртка давила, охотничий азарт разгорался под кожей, а преступник никак не желал приближаться. Длинные ноги мелькали на дорожке, как будто она была бесконечной.       Впереди замаячили трёхцветные огни шумной улицы. Серый коротко обернулся. Размытый силуэт Вани, склонившегося над потерпевшей, не собирался разгибаться, а улица была всё ближе к преступнику. Смачное ругательство — в отцовских традициях — с треском разорвало воздух.       Серый ещё раз кинул взгляд через плечо. Вано не смотрел. Раздражённо с щелчком цапнув воздух, Серый прибавил скорости и оттолкнулся двумя ногами от земли. Влажный воздух испортил кратковременное чувство полёта. Подтянув колени к груди, Серый ловко кувыркнулся в воздухе.       И мягко опустился на четыре волчьи лапы. Только листва тоненько хрустнула под когтями.       Мир потерял краски. Зато металлический запах свежепролитой крови пощекотал ноздри, и под языком противно затянуло. Шерсть на загривке встала дыбом, а мир сжался до удирающего силуэта. Теперь он бежал не так быстро: что он мог поделать против лап, натренированных подминать под себя целые вёрсты?       Когда между ними оставалось не больше трёх метров, Серый прыгнул, не сбавляя скорости. Спина парня неестественно выгнулась под волчьим весом. Он рухнул в грязь, но не сдался: вслепую вспорол воздух лезвием, зажатым в кулаке. На свою беду.       Челюсти сами сомкнулись на предплечье прежде, чем Серый успел что-то сообразить. Лезвие полетело в листву, в нёбо ударила горячая кровь. Тонкий слух разорвали дикие визги испуга: «Волк! Волк! Ничего себе собачка! Бешеная!» Парень заворочался под Серым. Пришлось перенести вес тела на передние лапы, а задними прочнее упереться в мёрзлую скользкую землю. Кровь текла меж зубами, горькая, тёплая, мерзкая… И дурманящая.       «Ваня-Ваня-Ваня-Ваня!» — повторял себе Серый, как рэперы, изредка попадающиеся в его беговом плейлисте.       Он не мог отпустить преступника, чтобы безопасно обратиться в оперуполномоченного Всеволода Серова, но и держать больше не было сил. Язык от крови уже завял, в горле пересохло, а вопли преступника в унисон с людскими криками, пусть и немногочисленными, — взрывали разум. Сейчас нельзя было увлечься кровью, нельзя было упустить человечность волчьей натуры.       — Да откуда ты взялась, псина? — взвыл парень, а Серый лишь рыкнул и сильнее сжал зубы: чтобы глупых вопросов не задавал.       — Твою мать! Серый! Серый, ты где? — голос Ивана приближался вместе с хрустом травы, и когда он подошёл совсем близко, Серый ловким прыжком укатился в колючие голые кусты.       Темнота — друг молодёжи. А ещё — оборотней. Всем телом прижавшись к холодной земле, волчьими глазами он пристально наблюдал, как чёрный широкоплечий силуэт Вано скрутил преступника, как тот верещал, а Ваня ему со смаком пообещал ещё десятки уколов в живот. Наконец жар ушёл в землю, Серый поднялся на четвереньки и отряхнулся. С каплями грязи и крови с него слетел звериный облик.       Кряхтя и проклиная этот мир, неторопливо наливавшийся красками, Серый с нарочитым хрустом выполз из-за кустов.       — Ты где был?! — Ваня совершенно бесцеремонно бросил преступника обратно, в холодную грязную лужу, и подлетел к Серому. — Ты цел?       — Да вроде. Он мне врезал, я и не понял, как…       — А пёс?       — Какой пёс?       — Ну тут был огромный пёс. А потом в твою сторону прыгнул.       Серый с осторожностью, как если бы у него был синяк, коснулся затылка, и покачал головой:       — Не знаю. А… Девушка где?       Ваня почему-то смутился. Поправив перчатки на пальцах, он вздохнул:       — Она… В порядке. Я её до травмы подвезу. Только этого чудика сдадим. Ты как? Сам доберёшься?       Серый немногословно кивнул и, спрятав руки в карманы, деревянной походкой побрёл к концу аллеи. Мышцы слабо ныли, предвещая завтра адскую ломку: как всегда после перевоплощений. Бряцнули наручники, Вано рыкнул на преступника и что-то мурлыкнул подошедшей к нему девушке.       Серый обернулся. Рядом с подозреваемым на мёрзлой земле в волчьих следах застывали капли крови. Серый с трудом подавил рвотный позыв. Горькая металлическая кровь застыла между зубов и на нёбе. Облизнув клыки, он бодрым нетвёрдым шагом вернулся к напарнику и заговорщицки прошипел в самое ухо:       — Вано. Это… У тебя жвачка есть?       — У меня есть! — пропела девушка и тут же смутилась. — Если это не тайна.       — Только не мятную! — в унисон воскликнули Серый с Ваней.       — Бабл-гам? — девушка дрожащей рукой вложила в протянутую руку целую пачку и кивнула: — Спасибо. Вы же меня спасли.       «Спасли!» — криво усмехнулся Серый и, зажевав мерзкий вкус человеческой крови, нервно одёрнул куртку.       Завтра ему придётся очень долго объясняться с шефом — Бером — наедине. Вовсе не потому что валялся в кустах, пока напарник спасал пострадавшую и задерживал преступника. А потому что обернулся на глазах у людей. И покусал преступника.       «Можно подумать, он сам шибко хорош. Ведьмедь, блин!» — обиженно схлопнув жвачный пузырь, Серый поторопился на остановку: он ещё успевал на последнюю маршрутку.