По следу

      УАЗик дробно потряхивало на заледеневшей дороге. СОБР молчал, мрачно глядя вперёд. Пушистый снег заметал улицы, дворники тоненько поскрипывали по стёклам. Серый неуютно передёрнул плечами и покосился на Ваню — они сидели в самом конце, несмотря на то что возглавляли эту операцию по задержанию рецидивиста. Вано был как будто не здесь. Он задумчиво вертел в руках ствол, который прежде раза три прочистил в кабинете — готовился нападать. Серый легонько пнул его носком кроссовки в голень и прошипел:       — Эй. Чего завис?       — Да чёт не по себе как-то, — почти беззвучно ответил Вано.       — Да ладно. Это ж не первый раз.       Вано покивал как-то угрюмо, а потом склонился к уху Серого и зашептал доверительно и тихо-тихо:       — Я это… Броник забыл.       Нервный молчок и движение кадыка Вано Серый уловил раньше, чем смысл сказанным им слов. Сперва всколыхнулось желание отвесить Вано подзатыльник и отцовской фразой спросить, не забыл ли он голову дома. Затем пальцы потянулись к расстёгнутому пуховику — снять броник и напялить на Ваню (в конце концов, из них двоих только у Серого как минимум две жизни), но он тут же отказался от этой идеи: Серый, хотя и был подтянутым, выглядел щупленьким на фоне Ивана — почти традиционного русского богатыря с косой саженью в плечах и высоким ростом. Размеры не совпадали катастрофически.       — Ты не участвуешь в операции! — утробно пророкотал Серый и, кажется, под кожей зазудела звериная натура.       — Ещё чего!       — А перед Леной мне потом отчитываться?       — Ни перед кем ты не будешь отчитываться. Ничего не случится. Сам сказал — не первый раз.       — Ты не пойдёшь туда.       — Прекрати, Сева! Кто из нас старше по званию? Вот и не перечь капитану, старлей.       Иван сердито передёрнул ствол и сунул его подмышку. Серый проглотил звериный рык и с деланным безразличием отвернулся. Только под кулаком нечеловеческой силы с хрустом прогнулся корпус УАЗика. Крайний из бойцов многозначительно покосился на него, но ничего сказал.       Ощущение, что всё, что можно, пойдёт не так, заворочалось в груди, когда Вано с исключительно твердолобым героизмом оставил СОБР ждать на заднем дворе: якобы чтобы не спугнуть преступника, а заодно и жителей дома. Хотя Серый мог поклясться, что это всё глупое слепое Ванино упрямство и желание доказать, что он лучше всех. «Ну что за характер», — про себя ругался Серый, поднимаясь по подъезду.       Местечко было неуютным. Кое-где встречались битые стёкла, не донесённые до мусоропровода бычки и даже пара засохших капель крови. На пятом этаже текла сучка, и нос предательски зачесался. Серый чихнул в рукав, а Ваня вздрогнул и недовольно обернулся на него. «Что стра-ашно? — мысленно огрызнулся Серый. — Поэтому надо в бронике ходить».       Они поднялись на пятый этаж. По данным, преступник жил в ближайшей к лестнице квартире и должен был находиться дома. Напарники замерли у квартиры, затаив дыхание и прислушиваясь. Серый, мягко перебрав кроссовками по бетону, вплотную подошёл к двери и прислушался. Хлипкая дверь была из дешёвой древесины, как будто видавшей и Советский Союз, и перестройку (но ни одного ремонта), и отлично пропускала звуки. Ничего не слышалось. В квартире слышалась невнятная возня, похожая на цоканье мышиных коготков, поскрипывала форточка, раздражающе капала вода (прям как дома у соседей) — он покачал головой. Ваня пожал плечами и потянул руку к звонку, но в последний момент шепнул:       — Надо бы соседей опросить, а потом СОБР вызывать — пусть двери выносят.       Серый хмыкнул, приподняв бровь: странно, что Ваня сам не вызвался двери вышибать.       — Хотя… Я и сам мог бы её вынести. Но мы что — зря СОБР вызывали?       — Как скажете, товарищ капитан, — скривился Серый. — Я тогда наверх.       Не отходя от двери Ваня активировал рацию. Она зафырчала, забрызжала и зазвучала голосом командира спецотряда.       Серый начал подниматься на шестой этаж, но на лестничной клетке замер. Звуки за дверью вдруг перестали походить на мышиную возню и зазвучали отчётливее: грохот дверцы шкафа, тяжёлые шаги, невнятная ругань и хлопок передёргивания затвора ружья.       Ваня стоял лицом к двери, набирая кому-то сообщение — не слышал, не мог услышать со своей человеческой тугоухостью, подбирающуюся на нетвёрдых преступных шагах опасность.       А Серый был далеко: человек не окажется с верхней лестничной клетки на нижней в один шаг. Но для рассвирепевшего волка и сто вёрст — не крюк. Пространство вокруг как будто зависло. Серый разогнался и, туго сглотнув, прыгнул. Воздух обжёг шерсть холодом. Серый едва успел втянуть когти, прежде чем приземлиться на Ванину спину.       Она оказалась действительно упругой и твёрдой, как спортивный батут. Ваня рухнул под тяжестью волчьего тела. Телефон поскакал по ступенькам. Грянул выстрел, другой, третий — Серый сбился со счёту. В воздухе запахло кровью и порохом. Серый всем телом припал к спине Ивана, стараясь не думать о вспышке боли в плече после первого выстрела. Уши прижались к голове.       Наконец всё стихло. Серый осторожно повернул голову: дверь была изрешечена дырами, на бетоне разлетелись шарики дроби. Скрипнули петли. На площадке показалась голова рецидивиста — помятая, взъерошенная, красноватая. Не преступник — пьян или наркоша.       Серый оскалился и утробно зарычал. Завибрировала в глотке злость, лапы угрожающе царапнули бетон.       — Менты?.. Твою мать… — протрезвел вмиг преступник; Серый прыгнул на него, но дверь захлопнулась прямо перед его носом.       За дверью уже без опаски загрохотало, зазвенело стекло, зажурчала водка. Серый, чихнув, затрусил головой: «И где эти СОБРы?» И тут же дёрнулся: придётся же всё объяснять Вано! Обернулся. Ваня не вставал. Тёмная лужица растеклась возле его головы.       Серый поджал хвост и совершенно по-собачьи (сам от себя не ожидал!) заскулил, ткнулся мокрым носом в колючую щёку. Уперевшись лбом в плечо, мягко перевернул Ваню на спину. Видимых повреждений не было, если не считать рассечения и волос, склеенных кровью, но Серый полагал, что Ванина твердолобость — исключительная защита.       «Эй-эй-эй!.. — повторял про себя Серый, а из груди вырывался лишь жалкий скулёж. — Эй-эй-эй! Вано, Вано, Вано… Вставай давай. Куда я без тебя? Ваня…» Грохотнула подъездная дверь. Серый вытянулся рядом с Ваней, ткнулся носом в шею — вена пульсировала, — закрыл глаза.       И обратился.       Когда СОБР с грохотом снёс прорешеченную дверь с петель, они увидели капитана Величко без сознания и сидящего рядом с ним старшего лейтенанта Серова. Один из бойцов странно хмыкнул, но ничего не сказал. Серый проводил их тоскливым взглядом, осторожно сжимая плечо — в человеческом обличье ссадина горела сильнее, нежели в зверином. Однако это было последней проблемой: первой был Ваня. Серый потянулся за телефоном: надо было вызывать «Скорую». В последний момент его слабо дёрнули за рукав. Раздался голос Вани:       — Сева? Ты?..       — Я, Вань, я! — предательски счастливая улыбка наползла на морду. — Как голова?       Ваня потёр висок, озадаченно размазал по пальцам кровь и пожал плечами:       — По ощущениям — слегка гудит. Но ты меня нехило приложил, — Ваня понизил голос до доверительного шёпотка, — у меня опять галюны: не ты — пёс огромный.       «Чёрт…» — захотелось выть волком: всё равно почти выдал себя. С трудом Серый сохранил спокойствие и, пожав плечами, протянул Ване ладонь. Вано сжал её крепко и медленно сел. Оглядел себя, потом Серого, и выдохнул:       — Тебя задело? Несмотря на броник?       — Фигня, — радостно отмахнулся Серый, зажимая горящее плечо. — Заживёт, как на собаке — отвечаю!       СОБР вывел преступника. Тот во весь голос орал что-то о волке, который его сожрать пытался, о бесе, который его попутал. Вано с Серым переглянулись с усмешкой и, обняв друг друга за плечи поднялись. Когда они покидали натуральное поле боя, Серый обернулся.       На месте, где лежал Ваня, застыли кровавые волчьи следы.       Новость о Ванином «галюне» настигла Бера, когда Серый с Вано прибыли в госпиталь МВД на всякий случай (пусть напарник и отчаянно брыкался). Ваню осмотрели, сказали, что там даже не лёгкое сотрясение — лёгкое потрясение, но подштопать рану всё-таки забрали. И пока Серый, сидя на подоконнике, карандашным огрызком переносил на блокнотные страницы заснеженный фонарь, в кармане звякнул телефон: Бер самолично звал его «на ковёр», а сверху прилетел ещё десяток сообщений от коллег, мол, чем Серый успел так провиниться.       Он никого не удостоил ответом. Спрятал блокнот с карандашом во внутренний карман куртки и мрачно уставился в окно. После перевоплощения и больничной вони не осталось никаких сил: ни физических, ни моральных…       Когда Вано заштопали и наложили повязку, Серый сидел, уткнувшись затылком в холодное стекло и прикрыв глаза — по привычке собирался с силами. Ссадину на плече тоненько подёргивало, а в груди подрагивало предощущение грозы: Бер не простит ему второй провинности за полгода.       — Ты чего такой смурной? — улыбнулся Ваня и поморщился, касаясь повязки.       — Да… — Серый сардонически ухмыльнулся. — Броник… Забыл.       Хлопнув Ваню по плечу, он всунул ему в руку телефон и кивнул в конец коридора: Ванина девушка Лена, размазывая слёзы по лицу, торопливо подлетела к нему с мягкими объятьями. В конце коридора Серый не удержался и обернулся, окинув взглядом Вано и повисшую на нём Лену. Красивая всё-таки… И только.       Подполковник Борис Георгиевич Михайлов готов был рвать и метать, притом в самом прямом смысле. Наверное, если бы они работали в их службе безопасности, то по кабинету бы давно носились замыленный волк и разъярённый медведь, снося всё на своём пути. На счастье Серого им довелось работать среди людей. А потому Беру оставалось лишь громогласно рычать, заставляя хлипкую дверь ходить ходуном.       — О чём ты думал? — лютовал Бер.       — Да я, честно говоря, не особо-то думал, — развёл руками Серый. Терять уже было нечего. — Просто Вано… Ну он же нормальный парень. Поумнее наших богатырей будет. Я ж не мог его бросить на смерть. Мы же напарники…       Бер презрительно фыркнул. Он работал с людьми на пяток лет больше Серого, но никогда не получал от этого особого удовольствия. В кругах узких, магических, он придерживался общепринятой точки зрения: люди примитивны, скучны и обречены на неуспех, если им не помогут силы свыше. Серому оставалось лишь несогласно поскрипывать зубами.       — Да плевать мне на этого Ивана! Один из многих оперов. Один умер — другой родился. Ты лучше о нас подумай — о себе: неужели ты не понимаешь, что уже второй раз обратился при свидетелях?! И второй раз тебя увидели!       Серый безразлично пожал плечами: понимал. Но сделанного уже не исправить.       — Что ты мне плечами жмёшь! Я тебе говорю: ты уже два раза накосячил. Первый проморгали: лесопарк, всякая псина ходит. Второй раз начнут колупать и тебя, и меня. А мне это надо?       Серый покачал головой. Он мог бы сейчас вынуть корочку и швырнуть в лицо Беру — красивый киношный жест. Только руки как будто онемели и безвольными плетьми мотались у тела. Серый не смог бы отказаться от этой работы. Сам не знал, что нашёл в этих простых людях, что нашёл в этой полиции, окутанной вечным запахом пыли, гнева, чернил и пороха.       Дальше посыпались ожидаемые слова:       — Да, Всеволод, мне это не надо. Поэтому для меня и всех наших, кто работает здесь, лучшим вариантом будет вычеркнуть тебя из наших списков. И катись ты на все четыре стороны. Хоть в частные сыщики — там тебя быстрее загребут. Мне здесь такой, как ты, не нужен.       — Да что не так-то! Да, обратился. Да, спалился. Но! Первый раз — лесополоса — бродячий пёс. Вполне правдоподобно. Второй раз: ну померещилось после удара Вано — с кем не бывает? А к рецидивисту вообще белочка пришла? Ну и что, что в волчьем обличье? Я свою работу сделал.       — Вопросов нет: сделал. Но как ты её сделал? Грязно, грубо, не-уп-ра-вля-е-мо!       Серый зарычал по-звериному, ощущая эту тихую ярость попавшего в капкан хищника. Он мягко шагнул вперёд — к столу Бера и впился в него взглядом исподлобья. В тёмно-карих глазах начальника виднелся медведь. Могучий, черноватый, вальяжный, внушающий страх и уважение всему зверью в округе.       Неуклюжий ленивый медведь!       Серый клацнул зубами, готовый ляпнуть колкость по поводу звериной натуры — не стал. За дверью послышались шаги. Кто-то крался к кабинету начальника спортивной развалистой походкой. «Похоже на Вано, — подумал Серый, — хотя вряд ли. У него там… Идиллия!» Глуховатый Бер не различил шагов — пришлось шикнуть на начальника.       Как раз когда Михайлов недовольно нахмурился, дверь в кабинет беспардонно распахнулась, впуская Вано.       — Товарищ подполковник! Разрешите доложить? — не давая начальнику вставить ни слова, загремел он. — Задержание прошло успешно, без осложнений, благодаря оперативным действиям старшего лейтенанта Серова. СОБР преступника задержали, следователя вызвали — даёт показания.       — Капитан… — взревел Михайлов. — Кто давал право?..       — Я! — Вано шагнул вперёд, становясь плечом к плечу с Серым. — Извините, Борис Георгиевич, но Сева жизнь мне сегодня спас… Я не могу позволить, чтобы его отстранили или уволили из-за сегодняшнего инцидента.       — Ты ничего не знаешь, капитан…       — А вы найдите такого же хорошего опера, как старший лейтенант Серов. Не найдёте, — Ваня мягко улыбнулся, — да вы и сами знаете, что не найдёте.       Бер кисло скривился. Ему пришлось проглотить весь гнев на Серого и снисходительным жестом швырнуть ему лист чистой бумаги:       — Ладно. Не уволю тебя. Но возьми отгул за свой счёт. Я приказываю. Капитан — свободен.       Когда Ваня вышел, а Серый склонился над листом бумаги, чтобы корявым почерком наскоро выписать заявление на недельный отгул, Бер утробно заворчал:       — И как тебя угораздило, Всеволод? Мало того, что загремел в людскую ментовку, так ещё и заручился поддержкой таким. Даже не знаю, что твой отец скажет теперь.       Серый самодовольно осклабился и молча подсунул начальнику заявление. Тот широким взмахом расписался и выгнал Серого за дверь. В коридоре взволнованно метался Ваня. Серый смущённо взъерошил волосы и протянул Вано руку:       — Спасибо, Вань.       — Я тебя умоляю! В конце концов, ты ж без броника был. Я должен был тебя прикрыть, — подмигнул Ваня.