50 задач Антона Андреевича.

      Начало новой дисциплины принесло в мою жизнь кучу новых проблем. У меня не было сложностей с запоминанием теоретической информации. Я учила все определения, все лекции, которые диктовал Антон Андреевич, и даже писала тесты по выученным темам. Но когда к теории прибавились мои любимые задачки, то жить стало гораздо сложнее.       Я, честное слово, с самой первой пары, как только этот чёртов экономист-математик-извращенец, торжественно объявил о появлении формул, а в дальнейшем — решение по ним задач, начала вдумываться в каждую буковку, в каждое действие. И в самом начале проблем не было! Подставил цифры в формулу — решил. И дело в шляпе. Я даже кичилась этим перед Антоном Андреевичем, мол, посмотри, я не такой безнадёжный случай, как ты думал! Но моя радость закончилась очень быстро. Формул стало больше, уже нельзя было просто подставить цифры из условия задачи и написать ответ, потому что нужно было перед этим целый обряд произвести: чего-то с чем-то несуществующим сложить-умножить, потом откуда-то взять формулу, про которую в условие ничего не сказано, а уж затем подставить все цифры и написать ответ. — Я хочу дополнительные. — заявила я Антону, когда закончилась пара и все мои одногруппники уже покинули аудиторию. — Позанимайся со мной отдельно, объясни по-другому то, что объясняешь на парах всем. — Как-то несправедливо будет по отношению к твоим одногруппникам, разве нет? Они-то будут вынуждены самостоятельно понимать. — с издёвкой в голосе, ответил Антон. — Тебе ли говорить про справедливость. — хмыкнула я.       Он что-то хотел ответить, но в аудиторию вбежала запыхавшаяся Светочка из параллельной группы логистов. Ненавидела её всем сердцем и душой, потому что она клеилась ко всем молодым преподавателям в университете. Тем более, что после праздников, коллектив преподавателей пополнился двумя молодыми мужчинами. Один преподавал юридическую психологию, а второй — немецкий язык. Так вот, Светочка, успела везде побывать, хотя ни к юристам, ни к немецкому языку никакого отношения не имеет. — Я вот думаю, может тебе на лбу набить татуировку, что ты занят? — недовольно шепнула я, пока эта мадама не подошла к столу.       Антон едва сдержал довольную ухмылку. Нравилось, когда я его ревную и когда начинаю перемывать косточки Светочке и ей подобным. — Антон Андреевич, как хорошо, что вы тут. — довольная, как я не знаю кто!       Конечно, хорошо! — Да, Света, что случилось? — бросая на меня короткий взгляд, спросил Антон. — Я, наверное, вам мешаю. — едко заявила я, накидывая на свои плечи кофту. — Нет, Бондаренко. — он кивнул в сторону стула: — У вас же были вопросы, куда вы собрались?       Я переборола в себе невероятное желание съязвить в ответ и, коротко кивнув головой, села на стул. Задумываясь о том, что для моих родителей Антон по-прежнему неизвестен, я не рассказываю даже минимум информации, которую можно знать. Шастун постоянно отпускает шутки на эту тему, но тут и ежу понятно, что на самом деле он хочет, чтобы я наконец-то привела его к своим родителям и познакомила.       А я торможу и не тороплюсь. Потому что, с темой знакомств у меня связана одна неприятная история.       Мой бывший молодой человек как-то заикнулся, что хочет познакомить меня со своими родителями. Редкостный пиздабол. Что там мама его уже бредит, безумно хочет меня увидеть и узнать поближе! Так красочно описал все планы на субботу: меня привезут с утра к ним, в частный дом, где мы посидим за столом, пообщаемся, потом посмотрим фильмы, ещё что-то поделаем, а вечером его отец отвезёт меня обратно. Ночевать я не согласилась, да и слава Богу! Хотя сначала прозвучало именно такое предложение. Ну и что вы думаете? Наивная Бондаренко себе напридумывала столько всего: как знакомство пройдёт, что рассказывать маме и папе, что привезти его младшей сестре в качестве подарка. Представляла, как мы потом все вместе будем проводить время на даче или ещё где-то.       Но, как уже все поняли, никакого вечера и семейных посиделок не было. Да и скорее всего не планировалось. А я-то как подорвалась: торт, подарки, уже с утра хотела бежать за цветами его маме. Однако, в день икс всё и отменилось. Бывший написал с утра сообщение, что его бабушке стало плохо и они все уехали к ней на дачу. Я как правдашняя начала переживать, узнавала периодически всё ли хорошо.       Оказалось, что ничего плохого с его бабушкой не было, да и вообще история про плохое самочувствие выдумка. В ту субботу он просто поехал тусить со своим двоюродным братом к их общим друзьям.       Потом, конечно, он заикнулся ещё раз про знакомство, однако заявил, что не видит в этом никакого смысла, ведь с родителями знакомят только тогда, когда дело идёт к свадьбе. Я, как говорится, тогда придерживалась фразы: поплакали, покакали — встали и пошли. Не стала долго убиваться по этому чуду-юду. Но внутри поселился червячок, который считал, что меня всегда так будут наёбывать со знакомством. И уж извините за мой французский! — Я интересовалась у нашей заведующей, занимаетесь ли вы дополнительно со студентами. — начала издалека Света, а я только закатила глаза.       Светочку мало волновала учёба. Больше всего её волновали преподаватели. Прямым текстом она никому не могла сказать, что ей надо, и всегда придумывала дополнительные, неуспеваемость или что-то ещё. Ходячий генератор идей! — И мне бы очень хотелось, чтобы вы меня подтянули по последним темам.       Подтянет тебя, обязательно! — Антон Андреевич спец в подтягивании отстающих. — съязвила я, подставляя ладонь под подбородок и максимально мило улыбаясь.       Светочка зыркнула на меня, а я лишь продолжила сидеть с невинным взглядом. Было интересно, что на это всё скажет мой дорогой Антон Андреевич. Начнёт оправдываться, что у него нет времени? — Мне нужно составить график всех дополнительных, чтобы я мог сказать, когда у меня будет время позаниматься. — начал красиво заливать Антон, а я едва смогла сдержать смешок. Прям вот проглотила это желание громко засмеяться! Ну, сказочник!       Никакого графика у него нет и не было. За всё время, что мы друг друга знаем, он только единожды позанимался с отличницей Катей из группы бухгалтеров, ну и естественно насиловал мой мозг всякими экономическими терминами и задачками по первой дисциплине. — Хорошо. — осёклась Света. — Но вы мне сообщите, когда график будет готов? Может быть, у вас найдётся место для меня. — натягивая приторно-сладкую улыбку, сказала девушка. — Конечно! — улыбнулся Антон в ответ.       Светочка неспешно покинула аудиторию, а Шастун, с полным негодования взглядом, обратился ко мне: — Бондаренко. — Антон Андреевич. — Я тебя побью. — он поднялся со своего места, направляясь ко мне очень уверенной походкой, как будто и правда собирался прописать по самое не хочу! — Дверь закрой прежде, чем что-то сделаешь со мной. — я вспомнила все ситуации, когда эта дверь была не заперта и сюда мог зайти любой. И ведь заходили! — Знаешь, что? — он наклонился ко мне, а я только поддалась вперёд с нагловатой ухмылкой: — Что? — Будешь много выпендриваться, я тебе ещё придумаю какие-нибудь задачи, ясно? — А кто сказал, что я буду делать то, что ты говоришь? — переводя взгляд на дверь, а потом опять на Шастуна, спросила я. — Сделаю обязательными наши дополнительные, а за не посещение буду тебе рисовать красивые двойки за всё-всё хорошее. — Так нельзя. — я хмыкнула. — Это несправедливо.       Дверь в аудиторию начала медленно открываться, а я пересела на соседний стул, подальше от Антона. — Антон Андреевич, у нас ведь пара в этой аудитории? В расписании стоит сто вторая. — показалась голова какого-то парня. — Да, Руслан, в этой аудитории, как и обычно. В расписании ошибка. Через пять минут зайдёте, окей? — стоя вполоборота, ответил Шастун. — Так точно! — и дверь закрылась. — А теперь, моя дорогая Бондаренко... — Ты ничего не сделаешь за пять минут, это слишком мало. — перебила я. — Будешь перебивать, я даже здесь найду, чем тебе закрыть твой рот. — Кляпа тут нет, тряпки тоже, что тогда предложишь? — я усмехнулась. — Предложу тебе познакомиться с моими родителями в эти выходные. — и, сопровождая эти слова довольной улыбкой, Антон пошёл за свой стол.       Что он сказал?! Родители? Знакомство? Шутка же, да? — Подожди-ка. — я аж вскочила со стула и чуть ли не подбежала к нему вплотную. — Знакомство?! — Бондаренко, у вас пара через пять минут, покиньте мою аудиторию, иначе за частые опоздания на пары, я буду вынужден вас наказывать. — и просто сел, обращая своё внимание на напечатанный текст лекции. — Антон... — Считаю до десяти, Бондаренко! — Издеватель, извращенец, аферист! — я топнула ногой от безысходности. — Три! — он повысил голос, смотря на меня. — Четыре, Бондаренко. — Я с тебя спрошу, понял? Расскажешь мне про свои знакомства всё. — Восемь. — вдогонку крикнул Антон, а я только недовольно хлопнула дверью, выбегая из аудитории.       Он точно не шутил! И рассказывать подробности не хочет! Видите ли, иди на пару. Да, мы с Танькой Дёминой, конечно, часто опаздываем на пары, но это никак не сказывается на нашей успеваемости. Бывает мы задержимся в столовой или в туалете, но не на полпары же! Как же хочется ему втащить, но я оставлю это желание до дома.       Я забежала в аудиторию, где меня уже ждала Дёмина. Она положила передо мной телефон с открытой фотографией теста на беременность, а я аж на стул неправильно села, до боли в копчике! — Это чё? — я перевела взгляд на Таньку. — Это не мой, это сестры двоюродной. — натягивая улыбку, отозвалась подруга. — Дёмина, ты кого наебать пытаешься средь бела дня? — я подвинулась поближе. — Ты не показывала её первый тест, когда она забеременела, а второй с чего вдруг? — Ну... — она прибавила яркость. — Мой это, ладно. Смотри, вторая есть или мне кажется?!       Я перевела взгляд на фотографию, пытаясь что-то там разглядеть. Одна полоска была очень чёткая, увидел бы даже человек с плохим зрением. А вот вторая какая-то размытая, как будто и нет её вовсе, а мозг просто сам дорисовывает. — Затрудняюсь сказать. — отозвалась я. — Ну и как давно ты от меня скрываешь ребёнка? — Бондаренко, блядь, не пугай раньше времени. — Танька убрала телефон. — Это ещё не точно. — Пойдём в аптеку сегодня. — я выложила тетрадь и ручку из рюкзака. — Зачем? — За гематогеном твоему будущему дитю. — я цокнула языком. — За электронным тестом. — А ты со мной ночевать останешься, чтоб утром сделать? — Могу даже постоять за дверью, поддержать, пока ты в баночку писаешь. — улыбнулась я. — Давай-ка вот без хи-хи и ха-ха! — А кто смеётся-то?       К сожалению или к счастью, сегодня Антона миновала смерть от моих рук. Мы с Дёминой вышли из университета чуть ли не первыми, попутно застёгивая куртки. Было холодно, но меньше всего хотелось одеваться в заполненном фойе, где не развернуться нормально, даже в зеркало не посмотришь! Пока я поправляла капюшон, мой телефон звякнул в кармашке рюкзака, пришлось достать и посмотреть, что же там интересного написали.

Антон Андреевич:

Шапку надень.

— Нашёлся заботливый папочка. — фыркнула я. — Шапки, шарфы... — пока я бурчала себе под нос, телефон снова звякнул.

Антон Андреевич:

Да, я очень заботливый папочка. Ты думаешь я не знаю, что ты можешь сказать?

      Иногда мне кажется, что на моём телефоне прослушка стоит! Или камера передаёт изображение на телефон Антона. Иначе я не знаю, как объяснить эту и другие ситуации. Не так давно, я обижалась на Шастуна и он позвонил мне вечером, чтобы помириться. — Ну давай мирись-мирись и больше не дерись! — Ну не знаю... — вздохнула я, надув губы. — Не дуй губы. — Как?! — я аж перевернулась с живота на спину. — Как ты понял, что я надула губы?! — Бондаренко, я тебя знаю очень хорошо. — усмехнулся в трубке Антон. — Я знаю, что ты можешь сделать, сказать и подумать.       Но я тогда решила, что это было всего лишь совпадение. Потом ещё пара таких ситуаций, и вот эта!       С Дёминой в аптеке было весело стоять. Ещё так иронично получилось, что средства контрацепции соседствовали со всякими таблетками для беременных и развития плода: фолиевая кислота, железо, йод, ещё что-то. И я хихикала, пока Танька смотрела то на одну витрину, то на другую. Парнишка-фармацевт пробил электронный тест, Дёмина оплатила картой и мы пошли к ней домой.       Весь вечер, специально для моей подружки, по телевизору и в Интернете крутили рекламу с памперсами, детскими каплями в нос, ещё даже успели разрекламировать открытие магазина детских вещей и игрушек. Я только хихикала, а Дёмина вздыхала каждый раз, когда что-то подобное появлялось на экране.       Ночью мы не спали, всё равно были переживания. Хоть и Танька старалась с юмором относиться к возникшей ситуации, но тут любому было понятно, что эти её хи-хи да ха-ха просто защитная реакция в стрессовый момент.       Утром зазвенел будильник, Дёмина побежала к тесту, лежащему на тумбочке. — Где эта санная баночка?! — возмутилась подруга, лазая в ящике.       Очень иронично про санную баночку, учитывая всю ситуацию.              А потом я и правда подпирала дверь в туалет, пока Танька делала свои дела и всякие манипуляции с тестом проводила. — Залетай! — крикнула из-за двери Дёмина. — Нет уж, спасибо, воздержусь. — подавляя смешок, я зашла в туалет и села на край ванны. — Сколько ждать нужно? — Пять минут максимум.       Волнение возросло. Даже я начала переживать. Как будто мы ждём мой результат. Как только прошло нужное количество времени, мы с подружкой нависли над перевёрнутым тестом, не храбрясь переворачивать и смотреть, что же там. — Ну, сколько мы так в согнутом положении простоим? — вопросила я. — До старости. — отозвалась Дёмина. — Может не будем смотреть? — Ребёнок ведь не исчезнет, если ты не будешь смотреть тест. — я пожала плечами, ловя испуганный взгляд Таньки. — А возможно там никого и нет у тебя. — Всё! Смотрим!       И мы его перевернули, на экранчике было написано: "1-2 недели". Ну вот, кажется и приплыли! Я пыталась подобрать нужные слова, но что-то как-то не клеилось. Да и Танька тоже молчала, она продолжительно смотрела на эту надпись, после чего повернулась ко мне: — Ни слова пока бате этого ребёнка и друзьям бати.

***

      Мы с Танькой едва ли могли скрывать, что что-то не так. Стали резко какими-то загадочными, сами того не замечая. Естественно, Матвиенко был первый, кто это заметил, но мы — две актриса погорелого театра, смогли увести от себя подозрения. А потом Серёжа, видимо, решил поделиться с Антоном, который тоже стал замечать неладное. — После ночёвки у Дёминой что-то поменялось. — тихонько сказал мой дорогой преподаватель, когда я стояла возле него, а он проверял три задачи. Потому что, Даша оказалась самой умной и пошла сдаваться первая! — Больная фантазия шалит. — тоже очень тихо отозвалась я, ловя на себе недовольный взгляд. — Я ведь тебя загоняю по этим задачам. — он ткнул ручкой в тетрадный листок, а я наклонила голову, с довольной улыбкой, отвечая: — Иди в жопу. — Отличное предложение, Бондаренко. — зацепившись за мои слова, сказал Шастун. — Когда попробовать хочешь? Сегодня? Здесь? — Да, сегодня, здесь я вся твоя. — часто закивала я головой. — Не дождёшься. — Как скажешь. — он перечеркнул одну задачу целиком, а я только едва успела сообразить, что он собирается делать: — Ты же просто так зачеркнул. — Будет доказательством, почему я держу тебя после всех пар в этой аудитории. — Так нельзя делать. — Не переживай, это всего лишь формальность, свою пятёрку ты получишь, но расскажешь мне, что и откуда взяла. Сегодня. После всех пар. В этой аудитории.       Благо все себя шумно вели, а в нашу сторону даже никто не смотрел. Соответственно можно было немного выдохнуть и не бояться, что кто-то лишнего услышит. — Я тебе всё равно ничего не скажу, а ты со мной ничего не сделаешь. — Посмотрим. — и эта наглая ухмылка в конце, когда он вручил мне тетрадку.       И вот я снова та Даша Бондаренко, которая была вынуждена сидеть после всех пар в аудитории и что-то там решать — именно так я сегодня себя почувствовала здесь. Было ощущение, что всё снова повторяется. Как-то так непривычно и необычно. Хотя, казалось бы, ничего особенного. Я смотрела на перечёркнутые задачи, предвкушая сегодняшний вечер. — И снова здравствуй, Бондаренко. — в аудиторию вошёл Антон со стаканчиками кофе. — Позаботился о моей любимой студентке. — он поставил один стаканчик передо мной. — Надеюсь, ты не плюнул туда. — пододвигая к себе кофе, сказала я, Шастун только усмехнулся, а я всё же сделала глоточек. — Итак, сейчас будешь рассказывать, как, куда и чего вставила. — А? — я аж поперхнулась кофе. — Чего вставила? — Действительно, что? — он уселся на соседний стул, а я посильнее так вжалась в спинку своего. — Так, как ты там подставляла в эту формулу числа? — Ты же говорил вставила. — ну не могло же показаться, в самом деле! — У кого, что болит... — он улыбнулся, пододвигаясь ближе: — Ну? — Циферки из условия вст...подставила в формулу. — Циферки из условия. — вторил Антон. — Нет, давай ты честно скажешь, что просто хочешь узнать, что там у нас с Таней Дёминой случилось, потому что твой друг Серёжа сгорает от любопытства. — я повернулась к Антону. — Вовсе нет, — он подставил ладонь под подбородок, улыбнулся и спросил: — а как у вас ночёвка прошла с подружкой? Ты не рассказывала. — Нормально, фильмы посмотрели, поболтали.       Ну сто процентов что-то замышляет. — Какие фильмы смотрели? — Разные. — Может мы сегодня тоже фильм посмотрим? — зелёные глаза заблестели, как два изумрудных камушка.       Нет, в этот раз я не поддамся. Подыграю. Всего лишь подыграю... — Может и посмотрим. — я пододвигаюсь ближе, улыбаюсь. — Какой? — Какой ты захочешь, но мне кажется, что нет смысла тщательно выбирать. — он переводит взгляд на мои губы, а я уже понимаю, что он собирается делать дальше, поэтому решаю опередить и целую первая.       Ага, сейчас я тебе всё выложу, мой хороший. Ты ведь этого ждёшь?!       Меня всегда сводят с ума наши поцелуи, но в этот раз я просто не могу поддаться чувствам и эмоциям, которые уже хотят взять вверх над моим разумом. Антон в конце просто всё обломает, когда услышит нужную ему информацию. Он слишком часто получал то, что хотел таким образом. Пора бы уже прекратить его триумф и обломать первой.       Я мщу ему за его умысел, прикусывая губу и следом же целуя, как будто просто сглаживаю боль. — Больно и жёстко? — сквозь поцелуй, сквозь эту свою нагловатую ухмылку, вопрошает Антон. — Угу, сиди. — вкрадчивым голосом отвечаю я, перемещаясь на его колени и углубляя поцелуй.       Его рука скользит по моей спине, залазит под кофту и лёгкое прикосновение пальцев окутывает моё тело мурашками. Чёртов Антон! Ткань его штанов натягивается, я это прекрасно ощущаю; а ещё прекрасно чувствую, как бьётся его сердце в грудной клетке.       Он начинает расстёгивать пуговицу на моих джинсах, молнию, снова касается моей кожи, лёгкие прикосновения, а потом этот голос спутывающий сознание: — Безумно, безумно тебя хочу...а что там у вас с Таней в итоге?       А я знала, что так будет. — Таня... — я вздрагиваю, когда он начинает тянуть мою кофту вверх, желая снять. — Да, да, продолжай.       Нет, нет! Никаких раздеваний. Отставить. — А может лучше, — я останавливаю его руку, и сжимаю возбудившийся член сквозь ткань штанов. — М... может. — сбивчивый ответ, сбивчивое дыхание. — Шастун, я знаю твои методы воздействия, ты проебался, ничего я тебе не скажу, — я слезаю с его коленей, закидываю тетрадку в рюкзак и победно улыбаюсь, — можешь подрочить себе, так легче будет. — Бондаренко. — ох уж этот взгляд, в котором смешалась похоть и желание убить меня прямо здесь и сейчас. — Жду не дождусь знакомства с твоими родителями.