Загадай желание, Грейнджер

Драко и Гермиона молча подходили к Хогсмиду, не решаясь сказать друг другу и слово, чтобы не разрушить ту хрупкую идиллию, воцарившуюся между ними. Тишину лишь иногда нарушали громкие и резкие выдохи Грейнджер, которая грела таким образом покрасневшие пальцы рук, из-за того, что осенний воздух уже морозил подушечки пальцев, а она забыла взять с собой перчатки и теперь девушке приходилось согревать их дыханием и кутать в кончик шарфа. Малфой, изредка косился на неё, а затем поджимал губы, словно делая какие-то выводы и увлечено обдумывая что-то. Они выглядели как две совершенные противоположности: пока Гермиона своим внешнем видом истощала уют и добрую простоту, Драко выглядел очень строго и сурово, будто он собрался не на свидание с девушкой, а нанялся её личной охраной. На фоне теплых оттенков одежды Грейнджер его черный цвет выделялся ну уж слишком сильно. Он был одет в темную дублёнку, из-под которой выглядывал ворот свитера такого же оттенка, и в брюки, которые красиво струились по его ногам, подобранные идеально под его фигуру. Внезапно Малфой остановился, отчего Гермиона тоже прекратила движение и слегка удивленно повернулась в сторону Драко. Он положил свою ладонь на руки Гермионы, которые всё также находились у её рта, ища хоть какое-то спасение от осенней стужи, и та вопросительно посмотрела на юношу. — А ведь знаешь, мы не можем полностью скинуть всю вину на Поттера и Уизли. — Драко смотрел куда-то за спину Гермионы и вглядывался в горизонт, пока обе его ладони потирали и слегка массажировали замершие пальцы девушки. Они были совсем ледяные, так что он старался передать ей всё своё тепло. — Их можно понять, как бы абсурдно это не было. Я размышлял над этим и понял, что на месте правительства я поступил бы точно также, даже не раздумывая, попытался бы устранить всех врагов до единого, причинивших столько боли и страданий. Твои драгоценные друзья пережили войну с темным лордом, потеряли близких людей и подверглись различного рода пыткам, как физическим, так и моральным. Они не считают пожирателей смерти и людьми вовсе, для них мой отец и другие последователи Волан-де-Морта лишь животные, достойные смерти после того, как принесут достаточно пользы и хорошо послужат человеку. Они уже не те, Гермиона. Гарри Поттер и Рон Уизли потеряли во время войны тот свет в душе, что остался гореть в тебе. В каком-то смысле, вместе со своими родными, они утратили и частичку себя. Пожалуйста, хватит жить в собственном добром мирке, где нет смерти и вокруг царит добро, но при этом, прошу, не переставай оставаться собой. Защищай себя, но не теряй веру в действительно хороших людей, которой у меня уже не осталось. Это всё, чего мне бы хотелось. Не будь наивной, но и не позволяй жизни забрать у тебя даже маленькую часть твоей прекрасной души. — Этот мирок уже давно разрушен. Просто… я действительно не узнаю их. Это уже не мои друзья. И от этого осознания становится ещё больнее в груди. Мы знакомы так много лет, но тут внезапно наши мнения и взгляды стали настолько разными. — Грейнджер расфокусированным взглядом прожигала грудь Малфоя. Она боялась смотреть ему в глаза, чтобы не выдать подступающие слёзы. В её голосе сочетались грусть, боль и обида. — Я не хочу потерять ещё и Гарри с Роном, но понимаю, что иного выбора, кроме как отделиться от их влияния, я не вижу. Парень, заметив, что Гермиона всё больше и больше погружается в свои тревожные мысли, внезапно схватил её за руку, тяжело выдохнул, готовясь к следующему действию, и начал бежать, стремительно набирая скорость. Девушке ничего не оставалось, кроме как шокировано рвануть вслед за Драко, который чуть ли не силой тащил её за собой с помощью крепкой хватки их рук. Они неслись так быстро, что с трудом можно было различить окружающую их местность. Прохладный воздух обжигал разгоряченные легкие изнутри, но пару это мало беспокоило. Гермиона не сдержала нервного смешка, а потом и вовсе начала смеяться, окончательно сбивая дыхание и отпуская все переживания на волю случая. Драко же сосредоточено смотрел вперед, слегка прищурив глаза, уменьшая попадание в них холодного ветра, чтобы выбрать правильный маршрут для эмоциональной девушки и подыскать идеальную конечную цель их «пробежки», ведь её ноги постепенно уставали и заплетались от недостатка кислорода в крови, который возник от хаотичного и рваного дыхания. Резкая физическая нагрузка не только согревала и отвлекала, но и направляла все силы организма на поддержания тонуса мышц, так что на тяжелые мысли просто не осталось энергии. Они бежали так несколько минут, пока совсем не выдохлись и не достигли первых зданий деревушки. В конце концов студенты остановились, тяжело дыша. Гермиона делала шумные и беспорядочные вдохи и выдохи, не переставая улыбаться. Её лицо озарила ещё большая улыбка, когда она взглянула на Малфоя: на его неестественно бледном лице расплылось красное пятнышко. Видимо от сильного ветра во время пробежки, его нос слегка подморозился, от чего он покрылся легким румянцем. В Драко будто вдохнули жизнь. Слегка взъерошенные волосы, сбитое дыхание и розовый кончик носа: всё это заставило Грейнджер хихикнуть, радуясь подобному новообретенному воспоминанию. — Эй ты чего? Неужели у тебя настолько быстро меняется настроение? — Драко наклонил голову и вопросительно изогнул бровь. Он выглядел серьезно и не видел в ситуации ничего смешного, хотя ему явно нравилось происходящее. — Пошли, выпьем горячего шоколада. Пара зашла в неизвестную им до этого кафешку, в которой собралось немало людей, что говорило и её популярности среди местных. И правда, что может быть лучше теплого напитка в пору приближающейся зимы? В помещении царила уютная атмосфера, в воздухе витала магия, несущая в себе приятное умиротворение. Они сели за столик у окна, возле которого, по ту сторону стекла, весело резвились дети, играя в догонялки или ещё в какую игру, вгоняющую их щеки в краску от активного бега и радостных улыбок. — Я уже так устала от этого всего… Быть может наконец-то начнем жить для себя? Забудем обо всех ужасах, позволим себе любить… — После недолгого молчания девушка всё таки глупо улыбнулась, произнося свои искренние мысли и наивно веря в такой исход. Она склонила голову изучая поверхность стола, на которой ещё не было заказа, так как официант не успел принести напитки. — Мы тоже заслужили быть ещё и счастливыми, а не только сильными. Драко искренне улыбнулся, еле заметно хмыкая: — Ладно, уговорила. — Эй! — Гермиона воскликнула, удивленная такой наглостью. Малфой лишь рассмеялся. К этому моменту им уже принесли горячий шоколад, который был особенно вкусным в холодный день и в такой компании. Но не успела пара опустошить свои кружки, как в окно, прямо между ними, прилетело заклинание, к счастью, недостаточно сильное, чтобы разбить стекло. Гермиона вздрогнула и резко посмотрела в сторону звука, вглядываясь в то, что приходит на улице. Она сама не заметила, как рефлекторно достала палочку, готовясь к любой опасности, а рука держащая древко, ни разу не дрогнула. Малфой также мгновенно отреагировал, напряженно, слегка прищурив глаза, изучая место попадания заклинания. Но оба расслабились и с облегчением выдохнули, когда за стеклом увидели двух девушек, радостно улыбающихся паре, махая руками в знак приветствия. Драко сжал губы, то ли в недовольстве, то ли в неполном понимании своего отношения к этой ситуации. Грейнджер в удивлении распахнула глаза, ещё какое-то время размышляя над тем, как поступить. Тем временем девушки, оказавшиеся Пенси и Джинни, не торопились уходить, а лишь всё также улыбались, явно ожидая, что знакомы выйдут поздороваться. Драко и Гермиона переглянулись, слегка кивая друг другу в знак взаимного согласия на это, хотя Малфой становился всё мрачнее и мрачнее, но старался не подавать ввиду. Он молча оделся и проследовал за Грейнджер на улицу. — Привет! — Всё также лучезарно улыбаясь, Пенси обняла подругу и потрепала по голове Малфоя, от чего тот нахмурил брови, демонстрируя недовольство, но достойно юноша достойно выдержал это и даже не попытался отстраниться от руки девушки. — Не ожидала вас тут встретить. Паркинсон постоянно косилась на Уизли, показывая своё приятное удивление. Она ещё не видела Гермиону и Драко в виде пары, но сейчас смогла осознать то, как эти противоположности идеально дополняют друг друга. Джинни же в, качестве приветствия с ребятами, лишь сдержано кивнула Малфою, так как не была сильно с ним дружна, а Грейнджер видела утром в комнате Хогвартса. — Джинн, ты не говорила, что куда-то собираешься сегодня. — Гермиона попыталась сгладить неловкость. — Я и не собиралась. — Слегка хихикнула девушка. — Пенси неожиданно позвала меня в Хогсмид для того, чтобы купить платья к Зимнему балу. — Джинни замолчала, но увидев слегка непонимающее выражение лица Грейнджер, решила добавить подробности. — Лучше подумать о платьях заранее, пока не начался ажиотаж среди учеников. Я подумала, что прогуляться-это хорошая идея. Девушки ещё несколько минут обсуждали какие-то бытовые вещи, пока Драко лишь молча стоял, засунув руки в карманы. Он был чуть позади Гермионы, защищаясь за её спиной от нежелательной беседы, но терпеливо ожидая момента, когда она насытиться разговором с подругами. Он в пол уха слушал их диалог, постоянно оглядываясь по сторонам и иногда смотря на спину Грейнджер, взглядом, который выражал крайнюю степень дискомфорта, и который Гермиона очень четко чувствовала и стремилась закончить беседу. В конце концов компании разошлись и Драко с облегчением вздохнул. С друзьями Гермионы он ещё не чувствовал себя достаточно комфортно. Он старался всеми силами не создавать напряжения вокруг себя, но понимал, что ему нужно время, чтобы свыкнуться с тем фактом, что его девушка теперь-Гермиона Джин Грейнджер, а её круг общения в основном состоит из Гриффиндорцев. — Ты ужасно напряженный, а твой взгляд, полный нежеланием здесь находиться, прожег во мне дыру. — Грейнджер посмотрела на юношу, слегка ухмыляясь, когда Джинни и Пенси отошли на достаточное расстояние. Драко лишь закатил глаза, намекая, что ей показалось, чем вызвав у девушки легкий смех. — Пойдем, прогуляемся. На улице становилось уже совсем темно, а температура стремительно падала, заставляя всех на улице ежиться от холода. Драко и Гермиона ещё какое-то время бродили по деревушке, наслаждаясь ночным Хогсмидом, наполненным огнями и вибрациями магии. Их разговоры больше не были наполнены тревогами, они обсуждали любимые вещи, учёбу в Хогвартсе, зимний бал. Гермиона рассказывала о жизни в мире маглов, пока Малфой смотрел на её губы, борясь с желанием поцеловать их по середине разгоряченного разговора. В конце концов они вернулись в Хогвартс безумно уставшими, но довольные этим осенним днём.

***

— Черт, черт, черт! — Гермиона выругалась себе под нос. Она неслась по коридорам Хогвартса с такой скоростью, что призраки витавшие в коридорах слегка колебались в воздухе от ветряного потока, созданного девушкой, а затем недовольно смотрели ей вслед. Она уже очень сильно опаздывала на первый урок, по пути виня себя за то, что не отреагировала на будильник вовремя. К счастью, это была пара по зельям, а профессор Слизнорт не наказывает, если ученики приходят чуть позже на первый урок, тем более к Гермионе он относился ну уж очень хорошо. — Это только понедельник, ну как же так?! Девушка даже не успела надеть мантию, которую просто схватила перед выходом и сейчас несла в руках, планируя накинуть её на плечи перед входом в кабинет. Она не понимала, как вообще умудрилась проспать после многочисленных будильника и тормошений Джинни. Но теперь Гермиона выглядела менее опрятно чем обычно ввиду ограниченного времени на сборы: наспех заправленная в юбку рубашка, волосы, заплетенные в тугую косичку и полное отсутствие косметики. Девушка уже подбегала к нужному кабинету, заворачивая в узкий коридор, как вдруг кто-то схватил её со спины, закрывая рот рукой, от чего она издала лишь глухой писк, и рывком затащил в ближайшую пустую комнату. Грейнджер не успела толком среагировать, как в нос ударил знакомый запах дорогого парфюма, а её губы затянули в долгий и настойчивый поцелуй, что полностью рассеяло её страх и панику, заставило забыть о зельях и Слизнорте. Руки девушки инстинктивно, до жути доверчиво, потянусь к светлым волосам, зарываясь в них, отвечая на сладкие поцелуи, из-за чего она, даже не заметив громкого звука, уронила мантию и тяжелую сумку с учебниками на пол. — Стой. — Гермиона резко распахнула глаза, вспоминая где и при каких обстоятельствах находится, и слегка отстранилась от настойчивых действий Драко. — Постой, я опаздываю… на урок… надо. Но не успела Грейнджер вырваться из рук Малфоя, как растаяла и размякла в его объятиях от нежных поцелуев в шею. Юноша же не отрывался от неё ни на секунду, даже не трудясь что-либо пояснить, чувственно оставляя на коже влажные следы языком. Гермиона переместила свои ладошки на его спину, выводя там невнятные узоры и символы, прижимая его ещё ближе к себе, а затем начала изучать всё тело парня, запоминая каждую мышцу, каждый изгиб и чувствуя тяжелое дыхание, пока он то возвращался к её губам, то зацеловывал каждый свободный миллиметр лица и шеи. Несмотря на то, что между ними не осталось и миллиметра, им хотелось ещё больше, ещё эмоциональней, им хотелось слияния душ и тел. Желание у обоих оседало где-то внизу живота, провоцируя и приятно обжигая. Под давлением Малфоя девушка слегка отступилась назад, упираясь задней стороной бедр в край парты. Драко, загнав её в ловушку, истома которой лишила девушку желания сопротивляться, обвил её плечи руками, но внезапно отстранился от губ. Он прикрыл глаза и крепко обнял Грейнджер, кладя свою голову на её грудь, слегка наклоняясь вперед. Гермиона выгнула спину, ещё больше облокачиваясь на парту, чтобы компенсировать разницу в росте и обнять юношу в ответ. Страсть резко сменилась на глубокую эмоциональную связь и нежность. Малфой переводил дыхание, но тишину нарушать никто не спешил. Он вслушивался в глубокие вдохи и выдохи Гермионы, подмечал пульс, который начинал уже чуть успокаиваться, и постепенно погружался всё в большее спокойствие. Они простояли так какое-то время, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Гермионе хотелось погрузиться в приятную дрёму от того комфорта и чувства безопасности, которое она испытывала от одной только мысли, что находится в объятиях Малфоя и может его так крепко обнимать, стирая все личные границы. — А я скучал. И действительно, после вечера субботы они не пересекались весь следующий день, так как проводили время с друзьями и занимались домашним заданием, лишь витая в собственных мыслях, думая о следующей встрече. Неужели этого недолгого срока было достаточно, чтобы настолько истосковаться, да так, что грудь сдавливало от боли ожидания? В глубине души они оба знали, что даже секунда, проведенная не вместе, заставляла их чувствовать тягостное желание в сердце вновь встретиться. Каждая минута без друг друга ощущалась как вечность и доставляла чуть ли не физический дискомфорт. Они будто бы одно целое, разделять которое нельзя, они просто непросто сойдут с ума без опоры друг друга. Да, на подсознательном уровне Гермиона и Драко тосковали даже тогда, когда просто думали о возможной перспективе не иметь возможности хотя бы увидеться какое-то время. Кто знает, любовь ли это, конфетно-букетный период, или просто напросто потребность разгоряченных сердец в затягивании ран, но одно было понятно точно-они нуждаются в друг друге на уровне инстинктов, природы их душ. Саундтрек: Poisonous-Night club Тем временем их тела всё ещё не сменили позу, впитывая каждую вибрацию этого момента. Гермиона нежно и аккуратно, боясь спугнуть, гладила Драко по голове, иногда слегка погружая пальцы рук в платиновую шевелюру, но затем аккуратно их вынимала, не решаясь лишний раз портить до жути идеальную прическу юноши. Она боялась издать лишний звук, сделать не то движение рукой и разрушить такой хрупкий момент, который казалось вот-вот рассыпется в руках и пройдёт сквозь пальцы, словно песок. Внезапно Малфой начал отпускать с плеч девушки свою ладошку всё ниже и ниже, переходя на спину, чуть замедляясь на прогибе в пояснице, очерчивая округлые бедра, пока не дошёл до нижнего края юбки. Все его действия были неспешными, расслабленными, он наслаждался каждым прикосновением, впитывал и запоминал мурашки на теле Гермионы. Постепенно его рука вновь начала подниматься вверх, но уже не по ткани, а по нагой нежной кожи, пока не оказалась под юбкой, сжимая упругую ягодицу, в то время как его губы вновь возобновили настойчивые поцелуи, которые стремительно набирали темп. Он слегла облизывал, покусывал и посасывал губы Грейнджер, не давая и шанса предсказать, какое его действие будет следующим, заставляя девушку постанывать, то ли от приятной боли от укусов, то ли желания, которое Малфой так старательно разжигал. Гермиона же медленно, испытывая терпение Драко, но верно расстегивала пуговицы одну за другой на его рубашке. Иногда её пальцы соскальзывали с ткани от накатившего возбуждения, но всё равно упорно, стремительно идя к цели, вновь возвращались к столь ответственному делу. Как только ткань с торса юноши слетела на пол, Малфой не дал Грейнджер перехватить всю инициативу и рывком развернул хрупкое тело своей девушки к себе спиной, ограничив варианты её дальнейших действий и на время введя её в ступор от неожиданности. Но он не дал ей упереться руками на стол, а прижал тело за талию к себе, что вызвало у Гермионы приятный стон от столь близкого контакта: Драко прижимал спину девушки к себе так, чтобы между ними не осталось и миллиметра. Он поднял её подбородок свободной рукой, чтобы из-за разницы в росте она посмотрела наверх, и, не взирая на то, что она была повернута к юноше спиной, он смог заглянуть в её томные, глубокого шоколадного оттенка глаза, которые слегка слезились от наслаждения и ещё большего возбуждения, от чего зрачки блестели, заводя Драко всё сильнее и сильнее. Малфой полюбовался этой картиной ещё немного, запоминая каждую мелочь и ещё сильнее прижимая Грейнджер к себе, чтобы та наверняка почувствовала твердость в брюках юноши своим телом. Он ухмыльнулся, явно довольный эффектом своих действий: Гермиона распахнула глаза, но не посмела отвести их от лица Драко. Девушка, немного несмело, слегка краснея, начала покачивать бедрами, потирая их об выпуклость в брюках Малфоя, провоцируя его к действиям, после чего он стиснул зубы и тяжело выдохнул, что было похоже на шипение. Он еле держал себя в руках, но намеренно томил ожиданием Гермиону. Драко, чтобы отвлечься, нежно снял резинку с уже растрепавшейся косички девушки и, совершенно не спеша, начал распутывать её волосы, зарываясь пальцами в густые кудри и вдыхая аромат какого-то безумно сладкого шампуня. Ему нравились её волосы. Очень. Такие мягкие, с красивым рыжеватым оттенком. Грейнджер же с шумом сглотнула и потерла свои ноги друг о друга, выражая так своё желание и бессилие в ожидании. Ей не хотелось играть в эти игры, так как каждая минута тянулась мучительно долго, а прическа не сильно её волновала. — Потерпи, принцесса. — Раздался томный шепот юноши прямо под ухом Гермионы. Он тоже еле держал себя в руках, но хрипота в голосе полностью выдавала все его желания, что ещё сильнее заводило Грейнджер так, что она начинала постанывать от нетерпения, чуть ли не переходя на всхлипы. Малфой начал мучительно медленно расстегивать пуговицы на рубашке Грейнджер, специально издеваясь над ней, не меняя при этом их позы и сохраняя максимальный контакт двух тел. Наконец-то одежда была сброшена на пол, в честь чего Драко сжал в своей руке грудь девушки сквозь бра, одновременно кусая изгиб шеи, набросившись на оголенную кожу словно дикий зверь. Гермиона втянула воздух сквозь зубы, издавая негромкий стон и ещё сильнее прижимаясь бедрами к паху юноши, уже не прося, а требуя продолжения. Через пару мгновений лифчик всё же был расстегнут и отправлен вслед за рубашкой, прямо на пол. Теряя остатки терпения, которое уже хрустело по швам, Малфой рывком задрал юбку девушки, не утруждая себя в том, чтобы снять её, и нажал рукой на её спину между лопаток, заставляя тем самым полностью лечь на парту. Грейнджер поморщились от неприятного соприкосновения голой кожи груди с холодной шершавой поверхностью стола, но внезапно все её мысли были прерваны приятными ощущениями ниже живота, которые компенсировали все «минусы» сложившейся ситуации: Драко, не церемонясь, просто отодвинул её нижнее белье в сторону, погрузив во влажное влагалище два пальца, второй рукой параллельно расстегивая свои брюки. Гермиона уже отчетливо и звонко застонала, извиваясь на пыльной парте и слегка пододвигаясь ближе к юноше, чтобы ещё больше насесть на его аристократичные пальцы рук, которые прямо сейчас показывали все свои превосходные умения в действии. Внезапно по Хогвартсу разнесся гул. До того явный и отчетливый, совсем близкий, что Грейнджер и Малфой в панике застыли, за секунду анализируя услышанное. Девушка распахнула глаза, которые в тревоге бегали по помещению, не зная что предпринять, осознавая, что шум в коридорах был вызван многочисленными шагами и разговорами учеников после урока. Они наверняка обсуждали домашнюю работу, пары, прохладную погоду или вкусную кашу на завтрак, даже не догадываясь, что совсем рядом, по ту сторону этой неприметной двери в коридоре, сейчас находятся юноша и девушка, боясь издать лишнего звука, чтобы не выдать своё присутствие. Драко же в спешке вынул пальцы из тела Грейнджер и сразу же начал рыться в куче одежды на полу, ища свою палочку. О да, хоть и вещи были разбросаны и смяты еще сильнее, чем до этого, однако волшебное древко было успешно найдено и, облегченно выдохнув, Малфой применил заклинание, запирающее дверь и заглушающее все звуки внутри комнаты. Гермиона, напуганная и потрясенная, всё ещё лежала на столе, боясь создать какой-либо нежелательный звук или сделать случайно слишком шумное движение. Постепенно до неё начало доходить осознание, что теперь они в тишине и в безопасности. Однако вместе с этой мыслью возникла ещё одна, уже менее приятная, чем предыдущая. — О, Мерлин! Прошел первый урок! — Девушка вскрикнула и начала вставать, уперевшись руками об поверхность, она была полна решимости закончить этот интимный момент, чтобы вновь посвятить себя учёбе. Как до жути знакомо её поведение. — Драко, мы прогуляли первую пару, и скоро начнётся следующее занятие. — Да плевать мне. — Юноша вновь слегка толкнул женское тело на парту, достаточно сильно, чтобы она легла на стол, но при этом нежно, чтобы ней не было больно, сводя при этом её руки за спиной. Он обездвижил Гермиону и взял под контроль все её действия, напрочь пресекая все попытки уйти на урок. Он умело нарушал все её планы и принципы, привычки и устои. Подобное, начиная с самого первого дня учёбы в этом году, становилось уже приятным хобби. Грейнджер даже не пыталась противится, в глубине души ей этого и не хотелось. Как же ей нравилось чувствовать ту свободу личности и мысли, которую даровал ей Драко. Она почувствовала толчок, который подарил ей внезапное ощущение удовольствия, заставляя расслабиться каждую мышцу её тела и закатить глаза от приятных ощущений. Она скучала по этому. Драко вошёл в неё не сильно аккуратно, но и не резко, чтобы не сделать больно. Его действия были продиктованы уже невыносимо сильным возбуждением и потерей контроля. Он зашипел, а затем низко простонал, наконец-то получая долгожданные приятные ощущения. Размеренные толчки заставили парту чуть шататься, сомневаясь в её прочности. Свет из окон падал на их полуобнаженные тела, чуть грея и даря моменту какое-то волшебство единения, соединяя физический и глубокий эмоциональный контакт. В глухом помещении раздавались прерывистые вдохи Малфоя и звонкие стоны Грейнджер, которая старалась сдерживать их, или хотя бы приглушать, закусывая губу, но это мало помогало. Тем временем темп их движений стремительно увеличивался, повышая градус удовольствия, юноша не прекращал ритмичные толчки тазом, не забывая бродить руками по телу Гермионы, то лаская соски, то доходя до клитора. Как же ему нравились все очертания её тела, каждый изгиб, каждый шрам, который хранил в себе особую историю, каждая родинка и каждое несовершенство, которые лишь заставляли полюбить её ещё сильнее, до скрипа в зубах. Спустя время действия Драко потеряли порядок, движения стали беспорядочными, тяжелыми и даже немного жестче, что ознаменовало приближающейся конец. Внезапно он сдавлено застонал, совершая последний толчок и резко входя в тело девушку всей длиной члена. От усталости и нужды в том, чтобы перевести дыхание, Драко лег на спину Гермионы, не решаясь навалиться всем весом, но давая отдохнуть пояснице. В качестве извинений за это он начал оставлять невесомые поцелуи на голой спине девушки, двигаясь вдоль позвоночника. Вниз по бедрам Грейнджер потекла теплая слизская жидкость. Гермиона тяжело дышала, всё ещё отходя от произошедшего, не желая вновь возвращаться в суровую реальность будней, но Малфой не дал ей достаточно времени придти в себя: он сполз с девушки и опустился перед ней на колени с твердым намерением всё-таки довести Грейнджер до оргазма. Гермиона сначала не поняла происходящего, но не успела даже повернуть голову, чтобы посмотреть на Драко, как истошно застонала с новой силой, когда юноша расставил её ноги чуть шире и, крепко обхватив бедра рукам и контролируя их положение, прикоснулся языком до клитора. Он орудовал им удивительно умело, и девушка захлёбывалась воздухом от удовольствия, до тех пор, пока всё-таки не вскрикнула доходя до пика удовольствия. Её тело чуть подрагивало, мышцы всего тела ощутимо расслабились, а в низу живота приятно пульсировало. Малфой продолжал сидеть на полу, безумно уставший и еле контролирующий своё учащенное дыхание. Грейнджер вскоре перевернулась на парте, двигаясь к краю и съезжая к парню на пол, так как ей просто напросто не хватало сил, чтобы встать и напрямую переместиться к Драко. Её ноги всё ещё подрагивали, так что она с трудом могла на них стоять, и Гермиона решила всё же просто посидеть, отходя от яркого оргазма и постепенно приходя в себя, а не бежать одеваться. Никто из них не стремится нарушать молчания, в старом помещении раздавались только учащенные дыхания двух людей и звук завывающего ветра за хлипким окном. Постепенно к Грейнджер начала возвращаться здравость ума, а в её голову привычным потоком устремились мысли, и она с ужасом заметила часы, висевшие в конце кабинета, воздух в котором, казалось, нагрелся и обжигал кожу от сцены, развернувшейся в комнате. Второй урок уже во всю шел, так что опаздывать на него было уже ну уж слишком неприлично, но Грейнджер даже не переживала об этом, а лишь устало прикрыла глаза, даже не пытаясь вспомнить какой именно предмет она прогуливает. Кто ж знал, что утренний секс, вопреки всем слухам и мифам, говорящем о приливе энергии на весь день, может настолько вымотать? Девушка просидела так ещё немного, погружаясь в свои мысли, лишенных обыкновенных тревог, и постепенно впадая в сладкую дрему, вот вот начиная падать всем телом на пыльную поверхность пола, однако вскоре она почувствовала тяжесть на своих плечах, что заставило пелену забвения спасть с её разума. Гермиона открыла глаза и огляделась, оценивая обстановку в которой оказалась в данный момент: Драко набросил на неё свой пиджак, а сам, не торопясь, уже поднялся с пола и застегивал рубашку, которая знатно успела помяться. Грейнджер приготовилась вставать вслед за ним, но Малфой, сразу же заметив это, подошел к ней и, не позволив сделать хоть какое-нибудь действие самостоятельно, аккуратно взял девичье тело на руки, вновь усаживая на знакомую парту, будто самую дорогую в мире хрустальную статуэтку. — Подожди немного. Сейчас я помогу тебе. — Юноша начал ходить по кабинету, наводя порядок и параллельно собирая всю мятую одежду с пола. Он сам затащил её сюда, так что вознамерился взять все заботы на себя, оберегая и заботясь о Грейнджер, не давая ей и шанса лишний раз пошевелить хоть кончиком пальца. Гермиона лишь молча смотрела за его действиями, слегка пошатывая на весу ногами, ей вовсе и не хотелось противиться Малфою, а на то, чтобы собирать одежду и самостоятельно одеваться не хватало сил. Зато у девушки было время немного изучить пространство: это учебное помещение уже явно давно никто не использовал, все поверхности были в пыли, стены пошарпаны, а окна, хоть и тянулись во всю стену до самого потолка, были грязными и в разводах от регулярных осенних дождей, к тому же уже помотанные временем, да так, что от них отчетливо веяло уличным холодом. К этому моменту Малфой уже закончил уничтожать все следы их пребывания здесь и подошел к девушке. Грейнджер приподняла бровь, когда он не отдал ей одежду, а сам начал одевать её нагое тело: медленно, нежно, шаг за шагом. Сначала лифчик, застегивание которого сопровождалось слегка щекотными ловкими движениями пальцев Драко на спине Гермионы, потом рубашку, затем филигранно завязанный галстук и, в конце концов, мантию с эмблемой Гриффиндора. Оба никак не комментировали эти действия, молча доверяя моменту. Гермиона не сопротивлялась, а просто сидела как тряпичная кукла, которую с интересом одевает ребенок, довольный новой игрушкой. Девушка, от легкого смущения, заправила за ухо волосы, залезшие на лицо, которые, и так мятые с самого утра, теперь напоминали одно большое гнездо. Это не укрылось от внимательного взгляда Драко, который, осознав свою ошибку, зашел за спину Грейнджер для того, чтобы заплести той новую косу. — Почему не воспользуешься магией? — Гермиона, переваривая всё происходящее, смутилась ещё больше. Её щеки, только переставшие быть красными от возбуждения, вновь порозовели. На самом деле такое внимание и такая нежная забота были ей по душе. От каждого прикосновения в её животе просыпался целый рой бабочек, которых ей до безумия не хотелось прогонять. — Мне так больше нравится. — Задумчиво ответил Драко, он был полностью погружен в своё непростое дело. Он перебирал волосы, расчесывая пальцами некоторые пряди. Было видно, что юноша если и умел плести косы, то явно давно не практиковался, но при этом он усердно отделял каждый локон, вкладывая его в общее плетение. Он старался сделать не абы как, а на совесть, вложив частичку своей любви в каждое движение. — Немного даже расслабляет. Приятный процесс. В этот момент что-то внутри его души зашевелилось, темным туманом поднимаясь к голове. Как же не вовремя. Мысли стали перестраиваться под влиянием такой надоедливой злорадной магии, словно тысячи керпичиков, которые выстраивались в высокие стены, полностью беря контроль над юношей. Казалось, что с каждым днём эта зависимость тела с разумом от магии крови становилась всё сильнее, отравляя жизнь, протекая по каждому сосуду, каждой вене, каждой артерии, каждому капилляру организма. Малфой поморщился от этого чувства, к которому никак не мог привыкнуть, но не остановился заплетать Грейнджер волосы, борясь с этим влиянием из последних сил и не желая показывать своего истинного состояния Гермионе, однако новое осознание ударило по его ощущениям всей реальности, разбивая их в мелкие осколки, стирая границы действительного и волшебного: она принадлежит мне, полностью, и душой и телом. Я одеваю её, заплетаю, а она не противится, зову гулять, а она соглашается, трахаю, а она стонет. Она делает то, что я попрошу. Та собственническая часть Драко, которой до этого и вовсе не было, начала вытеснять ту хрупкость и искренность момента, поглощая сознание юноши, обволакивая его, вонзаясь шипами в кожу изнутри тела, сковывая и душа. Ему хотелось обладать ей. Безумие, подобное его отцу. Малфой резко дернулся, напугав Гермиону, и потряс головой, прогоняя любые подобные мысли, словно туман. Он боролся сам с собой, еле держась на ногах. — Эй, Драко?.. — Гермиона обернулась, непонимающе смотря на него взволнованными глазами. Но ответа не последовало: Малфой схватил палочку, лежащую рядом на парте и, отменив наложенные на кабинет заклинания, резко распахнул дверь и убежал так быстро, что Грейнджер потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, что именно только что произошло. Девушка осталась сидеть на парте в пустом кабинете совсем одна. Ей казалось, будто она заметила его слёзы на глазах, когда он стремительно убегал, а также подметила сильную, жесткую хватку его рук на её волосах в последние минуты, словно его сознание было где-то далеко и занималось анализом тревожных мыслей. Дверь осталась нараспашку, не завязанная косичка полностью распустилась, а в коридоре ещё какое-то время раздавались удаляющиеся шаги Драко. Гермиона кончиками пальцев почувствовала еле заметные вибрации черной магии, которые уже начинали рассеиваться в воздухе, и поежилась от этого ледяного прикосновения «зла» к своей коже. Ей не нужно было объяснять что случилось. Малфой был пропитан тьмой. Она сочилась от него тяжелыми парами, сравнимыми с испарением яда, да так, что это уже с трудом можно было скрывать. Грейнджер спрыгнула со стола, тяжело вздохнув. Как же ей это всё надоело. Когда же она и её близкие люди вновь смогут быть счастливы? Что-то с левой стороны её груди защемило, стало сложно дышать. Девушка отмахнулась от философских размышлений, просто напросто убегая от тревоги, пытаясь отсрочить момент, когда придется встретиться с проблемой лицом к лицу, и, схватив сумку, покинула кабинет. Ей хотелось спрятаться где-нибудь, где реальность не будет давить на плечи таким тяжелым грузом. Но действительность была сурова и стремилась уничтожить все людские планы: начиная состоянием Драко, заканчивая длинными, нескончаемыми стенами Хогвартса из до жути холодного камня, который, от эмоционального напряжения, начинал рябить в глазах Гермионы, дезориентируя её. До конца урока ещё было время, к счастью, коридоры были пусты, и в них царила полная тишина. Грудь Гермионы сдавило, она еле могла дышать, ноги её не слушались, а где-то в районе сердца было нестерпимо больно. Но она не останавливалась, а продолжила идти по длинным коридорам Хогвартса, собирая все свои силы по крупицам. Грейнджер чуть было не начала плакать от осознания несправедливости этого мира, однако сдержалась и лишь резко втянула воздух сквозь зубы с легким шипением, борясь с подступившими к горлу эмоциями. К тому моменту, когда она все-таки добралась до башни Гриффиндора и зашла в спальню, девушка была уже полностью спокойна и смогла выравнять свои рванные вдохи, лишь валилась с ног от усталость. Комната, конечно же, была пуста, все ученики были на занятиях. Вещи, в спешке разбросанные Гермионой, так и лежали в беспорядке. Такие родные, полностью знакомые стены, сейчас давили на девушку, словно она находилась глубоко под водой. — Эх, а ведь сейчас только 11 утра… — Гермиона печально посмотрела на настенные часы. Она переоделась в пижаму и, забравшись в кровать, как следует закуталась в одеяло. Глаза слипались, мозг и тело были вот-вот готовы провалиться в сон, что порадовало Грейнджер, ведь она могла наконец-то переключиться от переживаний. — Скажу, что заболела. Вот ведь, Джинни опять будет волноваться. В то утро Грейнджер заснула, полностью лишенная энергии, как физической так и моральной. Она не последовала за Малфоем, хотя прекрасно знала, что сегодня отличная погода для того, чтобы постоять на астрономической башне и насладиться свежим ветерком, который не может развеять все тревоги, но вполне способен остудить пыл. Однако Гермиона сумела изучить его слишком хорошо за все те разы, когда они ненамерено открывались друг другу, а потом сбегали, будто незнакомцы, когда они делились сокровенным, а потом смущено делали вид, что их ничего и не связывает. Сколько слабостей его души ей удалось увидеть? Считать бесполезно, девушка чувствовала его целиком. Гермиона знала, что в этот момент ему стоит побыть одному, что ему нужно подумать, собраться с мыслями, а посторонние будут лишь мешать, что он обязательно извинится за этот поступок и в тайне обрадуется, когда она ответит ему, что ничего страшного, ведь как можно злиться на человека, когда так сильно за него переживаешь. Она понимала, как ему тяжело и как он каждый день участвует в самой жестокой войне на свете: сражается сам с собой, подавляя ту едкую темную магию, которая распространялась по его венам как жуткая зараза, неся лишь муки, страх и гнев. Понимала, что Малфой, ненавидя своего отца за все те ужасные вещи, на которые он обрек Драко и его мать, включая этот жуткий ритуал магии крови, видит его каждый день в отражении зеркала, сжимая кулаки в попытках не разбить хрупкое стекло, но при этом он вспоминает о Нарциссе и часто тревожится о ней, испытывая самую теплую любовь к маме. А теперь у него есть ещё одна важная задача: оберегать Гермиону от бед и от самого себя, ответственность за которую ощутимо давила на Драко. Так что сейчас, в такой непростой момент, ему нужно лишь немного времени, чтобы вновь набираться сил и придти в себя, а Грейнджер обязательно обнимет его и похвалит при следующей встрече. Все достойны награды за свои хорошие и самоотверженные поступки, все достойны счастья после черной полосы, и самое малое, что могла дать Грейнджер — это личное пространство и свою пылкую любовь, исцеляющую раны.

***

Порывы ледяного ветра, режущие кожу, сурово проходились по рукам юноши, заставляя их краснеть всё больше и больше, и взъерошивали светлые волосы, контрастирующие с пасмурным, тяжелым из-за туч небом. Фигура молодого человека, чересчур легко одетого для октября, возвышалась над окрестностями. Малфой окидывал взглядом пожелтевшие деревья с астрономической башни, стоя в одной рубашке и брюках, бросив остальные вещи куда-то на пол, иногда переводя свой взор на далекий, такой недосягаемый горизонт. Он опирался на перила, стараясь выровнять учащенное дыхание, вызванное быстрым бегом до башни и активной борьбой с самим собой: Драко не желал отдавать власть над своим разумом и телом той темной магии, которая как кипяток бурлила под его кожей. Он зажмурил глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях, и со всей силы сдавил кистями рук перила от нахлынувших эмоций, да так, что кончики пальцев побелели. Малфой был ужасно напряжен, каждая мышца, от лица до пят, не расслаблялась ни на минуту, пока он сдерживал все нещадные атаки темной магии. Эта невидимая глазу борьба была намного страшнее и губительнее всех магловских сражений. Однако в противоположность его страданиям, моральным и физическим, вокруг смотровой площадки летали птицы, не знающие клетки и не видавшие оков, свободно лавирующие по воздуху и путешествующие по миру. Драко так хотелось стать похожим на них. Тоже завладеть крыльями и перестать зависеть от других людей или обстоятельств, узнать, что же такое вольный полет, которым управляешь лишь ты один. К сожалению, все эти мечты и жалкие порывы несбыточных желаний не могли никак воплотиться в жизнь, с чем юноше оставалось только покорно смириться. Как же это всё-таки глупо-завидовать простым птицам, сгибаясь от боли душевной и физической, в попытках справиться с всё более сильными порывами темной магии, и тяжело дыша, стараясь из-за всех сил пережить этот момент. Атмосфера вокруг была пропитана запахом пожелтевшей листвы и влаги в воздухе из-за тяжелых дождевых облаков, навивших над Хогвартсом, которые будто со всей силы давили на сознание Драко, прижимая его к земле, перекрывая все пути для кислорода. Всё это наигранное спокойствие окружающей среды выглядело так умиротворенно и уравновешенно, что это до жути бесило Малфоя. Он был готов рвать и метать, был полон желания кричать во всё горло и злиться на всё вокруг, но внезапно Малфой почувствовал такую слабость, что осел на пол, не в силах удержать равновесие, с трудом цепляясь за ограждения и не имея возможности даже лишний раз шевельнуться. На него накатило такое огромное бессилие, что оно уже начинало походить на далекое чувство облегчения, которое старательно заменяло страдания. Это было похоже на дезориентацию после длительного пребывания в темноте и долгожданного выхода на свет: находясь в кромешной тьме человек хочет лишь одного-вновь увидеть хотя бы небольшой огонек, но как только это случается, глаза начинают болеть, а голова кружиться с непривычки. Хорошее на контрасте с плохим ощущается до боли приятно. Как ни странно, этот парадокс встречается на протяжении всей людской жизни, но конкретно в этот момент Малфой ощущал его предельно четко, всей полнотой чувств. Темная магия начала рассеиваться, а светлый разум вновь возвращаться к Драко. Напряжение спало, как эмоциональное, так и физическое, всё его тело расслабилось и, словно тряпичная кукла, осталось без толики сил. Дыхание участилось: юноша хватал долгожданный воздух, боясь, что скоро вновь начнет задыхаться. Из глаз потекли слёзы, не найдя больше никаких барьеров. Полное опустошение. Он безутешно рыдал, от чего начинало болеть горло и пульсировать в висках, захлёбываясь соленой жидкостью, громко всхлипывая. Малфой привычно пытался спрятать эмоции, успокоиться, собраться, скрыть слёзы, отчаянно вытирая их руками, что не имело результата и привело лишь к раскрасневшимся щекам. — Я не могу так больше. — Он полностью обмяк, с трудом произнеся тихие слова. — Она крепчает… — Драко замер на секунду, пытаясь смириться с прогремевшей в голове мыслью, которая ударила его ножом в самое сердце. От подступившего осознания на какое-то время даже прекратились его рваные вдохи и выдохи, вызванные всхлипываниями и нехваткой кислорода из-за нахлынувших эмоций. Он тяжело сглотнул и поднял глаза, чтобы всмотреться в небо, подавляя ещё один приступ слез. — Темная магия. Она распространяется всё больше и больше с каждым днём словно зараза. Скоро она поглотит каждую мою клеточку, уничтожит душу. Мне всё сложнее с ней справляться, она начинает брать верх. Гермиона была чертовски права, когда отсылала мне этот дурацкий список последствий и взволнованно повторяла, что это далеко не шутки. Она всегда была права. Как же так? Ну почему именно он? Почему так много страданий выпало на его долю? Малфой не обладал достаточной силой, чтобы дать ответ на каждый из этих вопросов, если такой вообще существовал, и в данный момент он мог лишь вести истерический диалог сам с собой, на грани нервного срыва, в надежде, что его страдания будут озвучены достаточно громко и чувственно, чтобы их унес ветер и развеял там, где они уже никому не смогут навредить. Или, быть может, всё ещё летающие вокруг башни птицы подхватят его переживания и заберут их в теплые края, на юг, во время зимнего перелета, где они растворятся на морской пене. — Я бы хотел сделать её счастливой… — Еле слышное признание шепотом смогло пробиться сквозь ослабший барьер эмоционального разума Малфоя. — Может быть в другой жизни мы бы родились в мирное время. Точно, может быть и существует другая Вселенная, где нам попалась судьба поудачливее. Черт, какой же силы было то темное заклинание кровной магии, защищающее книгу? Волшебника, не привыкшего работать с темной магией, даже небольшой контакт с ней мог выбить из колеи. Именно поэтому долгое нахождение в месте, пропитанном этой злой энергией, многим становится физически плохо, вплоть до тошноты. Теперь же Малфой сам представлял из себя концентрат темной магии, который медленно, но верно выходил из-под контроля. Но Гермиона и так считала себя в достаточной мере счастливой и в присутствии Малфоя не сводила с него взгляд ни на миг. И плевать она хотела сколько трудностей придется пройти, она на другую жизнь и не посмотрит. Приди же в себя и даже не вздумай её бросать. И себя и её в могилу сведешь. Гермиона сильная, достаточно сильная чтобы сохранить самое прекрасное, что есть в её душе, так постарайся и ты для неё. Драко перевёл взгляд на горизонт, который где-то там, до безумия далеко, хранил в себе покой и свободу, в чем сильно нуждался юноша. Может быть в другой жизни… Может быть при каких-то других обстоятельствах они бы не боролись за своё счастье, а получили бы его лишь за честность и чистоту своих чувств. Быть может… Точно, смысла гадать и мечтать уже нет. Обратный отчет начался.