Истоки позора

***

      Адхири пробудился, когда солнце едва взошло над нагорьем, от солнечных лучей, что приятно коснулись теплом до его чёрного носа, и продрал веки своих зелёных, как трава, глаз. Адхири спал на улице на подстилке из примятого собственным весом кустика. Прошло уже полтора года от его рождения, юный принц уже не тот маленький львёнок. Это был крупный и немного нескладный подросток, у которого на темени и затылке выросли зачатки чёрной гривы, а на подбородке проклюнулась маленькая бородка. Адхири унаследовал от отца наиболее заметную черту – раздвоённую чёлку, которая в подростковом возрасте Адхири выросла до его скул.       Адхири больше не спал внутри пещеры-колыбели, так же как Бариди, Кифо и старшее поколение бастардов, потому что все они подросли, а пещера стала маленькой для полуторагодовалых подростков. Колыбель предназначалась только для львиц с львятами, там спали матери и малыши – более младшее поколение внебрачных детей Джеури. Пришёл их черёд спать в тепле и уюте. А принцы-подростки, бастарды и даже сама королева-мать теперь спали на улице, как и их король. Адхири осуждал Джера в таком аспекте, что тот наплодил много бастардов, но разве прикажешь ему, отцу и вожаку прайда, контролировать свои инстинктивные низменные позывы?       Адхири обратил сонный взгляд на старших братьев, что спали в нескольких шагах от него. В детстве, будучи малышами, трое львят всегда спали вместе, тесно прижавшись друг к другу. Адхири и Кифо никогда не засыпали и не просыпались без возни и взаимных колких словечек, мол тесно вдвоём под боком матери. Теперь же львята подросли: юные самцы стали спать на расстоянии друг от друга на улице. Да и со временем стали друг от друга... отдаляться? Бариди беспрекословно слушался отца из страха быть осуждённым или побитым; Кифо тоже никогда не возражал Джеру, только делал он так не из страха, а потому что искренне разделял мнение Джера и подражал ему во всём. Только Адхири никогда не боялся высказывать Джеури свою точку зрения и поступать иной раз по-своему, вот поэтому из всей троицы и попал в отцовскую немилость, чаще братьев претерпевая критику. А может, это такой характер у Джеури, трудный? Джеру ведь не нравилось и то, что Адхири всё делал в точности как велел он сам. Никогда не знаешь, как угодить привередливому отцу.       Окутанный не очень приятными мыслями, Адхири зевнул, прикрыл глаза и погрузился в лёгкую дрёму...       – Подъём, сонное царство!       Дорогой отец-король явился и громко рявкнул на спящих принцев. По отцовской команде подростки одновременно открыли глаза и резко подняли головы. Джер стоял совсем рядом с сыновьями, освещаемый восходящим солнцем в затылок, и смотрел на них сверху вниз. Громадная падающая тень от него заслоняла рассветные лучи.       – Солнце высоко, а вы ещё дрыхните, слюнтяи!       – Утреца, отец, – мрачно отозвался Адхири и первый, потянувшись и встряхнув лёгкой гривой, поднялся на лапы. Его подростковый голос уже не тот детский звонкий голосок, а бархатный баритон с брутальной хрипотцой, какая присуща взрослым львам-самцам.       – Доброе утро, отец, – синхронно с ним сказали Бариди и Кифо, первый торопливо, а второй чуть ленивее.       – Щас я вам задам «утреца»! А ну встали, бегом на тренировки!       Джеури никогда не любил ждать и сильно нервничал, когда тот, кого он ожидает, не торопится или опаздывает. Поэтому, чтобы не гневать его с утра пораньше, подросткам пришлось спешно подняться и идти следом. В ту сторону, куда прямо сейчас направился отец.       Группа львов-самцов шла по дороге, где трава была высокой и даже росли мелкие деревца. Самый первый лев – крупный, давно обросший гривой, статный, серьёзный, зрелый шагает властной походкой уверенного лидера. Гигантскую тёмную фигуру Джеури нельзя не заметить, он вожак прайда и отец местного королевского семейства. Позади короля шагают три его сына. Они уже не маленькие львята, которым строжайше запрещено подходить близко к границам владений, а львы-подростки, у которых начали расти чёрные гривы, такого же цвета, как у их почтенного отца. Полуторагодовалые самцы шли за отцом по старшинству, как они были рождены; Бариди, красноглазый лев, с чертами, очень похожими на черты его матери, шёл мягкой, неуверенной, но торопливой поступью первее всех и держался ближе к Джеури. Средний, желтоглазый Кифо, почти что копировал гордую и самоуверенную отцовскую походку. Младший Адхири замыкал шеренгу, держась дальше всех и шагая без всякой спешки.       Всё это давно стало для Адхири привычным. Сперва грубое пробуждение чуть ли не пинками под зад, а затем уход в какое-нибудь место, где должна будет проходить тренировка сегодняшнего дня.       Когда сыновья были львятами, Джеури не горел желанием проводить время с ними. Он не любил играть со своими юными принцами, не рассказывал им какие-нибудь истории и не учил их мудрости жизни. Вернее, учил и воспитывал, но болезненными методами: от одного воспоминания, как тяжёлые отцовские лапы били по шее, спине и хребту у Адхири отдалось старой болью в теле. А вообще все эти дела Джер скинул на Дафину, мать наследников, чем она и занималась с удовольствием (лишь бы с мужем не пересекаться). В редкие моменты Джер только позволял малявкам лазить по своей широкой спине. А как только сыновья подросли до полутора лет, тогда почтенный отец захотел посвятить им своё время. Джеури решил, что ему наконец-то нужны храбрые и сильные бойцы в отряд и лично взялся тренировать подрастающих наследников.       – Итак, – Джеури прервал блаженную тишину утренней саванны, – всё, что я вам сегодня скажу, будет очень важно, поэтому слушайте внимательно: два раза я не повторяю. Эти земли, – король остановился и посмотрел себе под лапы, на сухие травинки и потрескавшуюся почву, – никогда не гордились плодородием, и они продолжают медленно, но верно скуднеть. Пропитания скоро не будет хватать даже на новых территориях, потому что стада копытных могут мигрировать, что не хорошо для моего прайда.       – Что это значит? – спросил Бариди.       – С этого дня на ваши плечи ложится новая обязанность, – ответил отец и, развернувшись, встал напротив подростков. Бариди, Кифо и Адхири тут же остановились и стали все внимание. – Приказываю вам троим патрулировать окрестные земли и следить за стадами травоядных. Дежурить вы должны по очереди, по старшинству: Бариди – Кифо – Адхири. Отрабатываете ровно сутки, далее меняетесь и отчитываетесь лично мне. Ваша задача – не позволять копытным далеко уходить от наших земель, и если что-то изменится, немедленно сообщать мне. Нельзя допустить, чтобы много потенциальной добычи ушло, иначе в будущем нам и львицам нечего будет жрать. А если такое всё же случится... Наточим клыки, когти и присвоим владения наших соседей. – На этой фразе Джер злобно оскалился.       – Как понять «присвоим»? – снова спросил Бариди.       – Захватим. Развяжем войну. Убьём всех, кто сопротивляется, Бариди, – голос Джеури прозвучал низко, издав тихий, угрожающий рык.       – Захватим? Убьём всех? Мне нравится такая идея, отец! – выступив на пару шагов вперёд, вымолвил Кифо.       «Подражала!» – подумал Адхири про себя, а вслух произнёс:       – Присвоим силой? Нельзя ли найти другой способ, более мирный?       – Мирный?! Вы сейчас слышали вашего брата? – нахмурившись, отец обратился к Бариди и Кифо. Первый сделал вид, что он шокирован и кивнул, а второй издал саркастичный смешок и бросил хитрый взгляд на Адхири. Зеленоглазый лев сконфузился от непонимания.       – Ну, к примеру, заключить союз и жениться на принцессе соседнего прайда...       – Не желаю слышать подобные мысли, – отрезал Джеури.       – Стесняюсь спросить, отец, но ты имеешь что-то против дипломатии или браков по любви? Ну, или по договорённости без любви...       Джер не дал Адхири закончить свою мысль.       – Не будь ты таким сердобольным. Кругом одни неприятели, нечего нюни распускать перед ними. Дашь слабинку – и всё, тебя прижмут к земле, нет у тебя ни прайда, ни владений, и сгниёшь ты свои оставшиеся дни один в яме. Оно нахрен надо тебе, Адхири?       – Вы же с мамой живёте в браке по договору.       – Что с того?       – Но... Как король и королева... Вы владеете землёй и прайдом, и я, как ваш наследник... в будущем когда-нибудь...тоже королём стану... – Адхири начал сомневаться в ходе своих мыслей и всё больше начал видеть спор с отцом пустой тратой времени, и, ощущая внутреннюю неуверенность попятился от испепеляющего взгляда Джеури.       – Замолчи! Тоже мне, умник нашёлся, браки планирует да в короли метит. Ты ещё слишком юн для этого, львёночек, – рявкнул отец и, развернувшись к Адхири спиной, стал удаляться.       Кифо снова хихикнул и оскалил зубы в противной ухмылке и первый сдвинулся с места следом за отцом. Адхири замолчал, порешив не пререкаться с отцом. Лучше его не злить с утра пораньше, чтобы не испортить настроение себе на оставшийся день. Да и хороших аргументов против отцовского слова в принципе не было у Адхири.       – Что ж, – снова начал Джер, чуть отойдя от короткого спора с младшим сыном, – если вопросов ни у кого не осталось, идём дальше.       Далее львиное семейство шло молча. Адхири снова погрузился в свои мысли. Больше всего его волновало то, о чём он думал сегодня утром едва проснулся – об отношениях со старшими братьями. Конечно, не всегда они ладили между собой даже в малом возрасте; как и все братья, ссорились и сидели по разным углам, но в итоге мирились и снова вместе играли. Когда детство начало сменяться пубертатным периодом, тогда и отношения между Бариди, Кифо и Адхири, ранее по-братски тёплые, начали остывать. Всё чаще братья показывали равнодушие к интересам друг друга. К примеру, Бариди всё реже принимал участие в играх младших братьев и предпочитал менее активные развлечения, например, часами наблюдать за птицами, как те строят гнёзда или кормят птенцов, или изучать искусно вымазанные каракули, которыми была расписана вся каменная стена в логове шаманки Хиризи, разгадывая в них скрытый смысл или изучая историю Ахаггара во времена прошлых королей. А насчёт Кифо всё было более чем ясно: не ладили с Адхири никогда и всё тут. Кифо всегда кичился своим превосходством и силой в играх, задирал других львят и особенно Адхири, и к тому же всегда был ближе к отцу, чем Бариди и тем более вечно осуждаемый Адхири, и последний малец искренне не знал, почему и как Кифо сумел добиться благосклонности отца. Когда Кифо копировал манеры отца в каждой бытовой мелочи (например, смачное облизывание собственной морды после сытного обеда), Адхири раздражало.       Внезапный толчок сбоку выбил Адхири из мира собственных мыслей. Кифо с его неисчезающей ухмылкой пристроился рядом, но сделал вид, как будто ничего не делал. Адхири толкнул задиру в ответ и сам тут же получил ответку.       – Дороги тебе мало, что ли, Кефир? – Адхири первый не выдержал игры «в толкучку» и вспылил. – Чё ты такой жирный?       – Я жирный? – Кифо тоже не сдержался и ответил брату на повышенном тоне.       – Да, ты. Ты же кефирчик, – Адхири выделил последнее слово интонацией и разразился хохотом. Кифо взмахнул лапой и потрепал брата по его растущей чёлке. Взъерошенные длинные космы зеленоглазого смешно упали на лоб и закрыли один глаз.       – Себя видел, челкарь? Теперь ты хохол, а-ха-ха! – теперь очередь Кифо громко смеяться.       Как и у Адхири, голос у Кифо тоже стал звучать солиднее, по-взрослому. Только тембр голоса Кифо отличался неким злодейским шармом. Адхири оскалился, но не со злости, а от разогревающегося азарта, и поправил свои космы как было. В детские годы Адхири не знал, как дать отпор брату, но, став старше, он научился огрызаться и отвечать на его подколы взаимностью.       Джеури шёл вперёд с прежней королевской серьёзностью и не обращал внимания на «толкучку» позади себя: она, по крайней мере, не переросла в бранную перепалку. Вдруг он резко остановился и приглушенным голосом рявкнул:       – Тихо!       Бариди, Адхири и Кифо тотчас встали на месте. Последние два принца замолкли и перестали пререкаться.       – Стоять где стоите, – почти шёпотом приказал Джеури.        Ещё пару секунд он был в напряжении, в полной тишине прислушивался к каждому звуку и крайне внимательно оглядывал ближайшую растительность: кажется, почуял что-то подозрительное. Вдали он заметил одиночку, шастающего на склоне близко к границе владений отца. Незнакомый молодой лев с негустой светлой гривой склонился попить из лужи, утоляя жажду, затем он встал, неторопясь подошёл к ближайшему валуну и, повернувшись задницей, поднял хвост.       – Вот нахал! – тихо возмутился Адхири.       – Ждите здесь, – снова обратился Джер к сыновьям не оборачиваясь.       Затем он прокрался ближе в сторону одиночки. Бариди, Адхири и Кифо спрятались в зарослях и, скучковавшись, наблюдали за манёврами отца.       Светлогривый бродяга был моложе Джеури, но на вид крепкий, молодой и сильный. Он мог рискнуть бросить вызов Джеру за право владеть его землями и прайдом. Только вот одиночке было невдомёк, что за спиной правителя есть подкрепление в лице трёх подростков.       А Джеури не стал церемониться долго. Черногривый король без предупреждения сделал бросок и стал щедро, «гостеприимно» угощать выскочку тумаками. Спесивый юнец не ожидал внезапной атаки и стал отбиваться от ударов матёрого льва. Раздалось громкое рычание и вопли страдающего – Джеури одерживал верх. Принцы наблюдали за схваткой могучего отца с чужаком, затаив дыхание от некоторого волнения. В поднявшемся негустом клубе пыли возвышалась тёмная фигура их отца, который повалил молодого чужака на обе лопатки. Побеждённый одиночка сперва вжал голову в плечи и зажмурил глаза, а затем в молодёжно-жаргонном тоне обратился чужак к королю Ахаггара, будто бы никакой потасовки сейчас не было:       – О, даров, дедок! Я вижу, ты очень рад видеть незваного гостя.       Джер когтистой лапой надавил на горло противника, заставив его заткнуться, и прорычал возмущённым голосом:       – Я тебе не «дедок» и я не рад тебя видеть у моих владений, малолетка!       – Да полно те, старый, я лишь из лужи попить пришёл. – захрипел светлый лев. – Ты рожу сделай проще, чё какой мрачный, как туча грозовая? Строишь из себя брутального. Все вы старики любите показывать «кузькину мать». Никакого гостеприимства здесь, отстойное место.       – Молчать! – Джеури сильнее сжал глотку противника так, что тот издал хрип. – Дети, ко мне!       По команде отца Бариди, Адхири и Кифо выползли из укрытия и направились к Джеури и побеждённому одиночке. Джер придавил его к земле мощными лапами, не давая возможности пошевелиться.       – Пусти меня, дед, – взмолился юнец. – Я уйду по-хорошему... Я не буду приближаться к твоей территории. На триста слонов, выставленных шеренгой, клянусь!       Джеури очень близко наклонился над противником и сквозь зубы прошипел:       – Я знаю, что не будешь.       Молодой чужак нахмурил одну бровь, не поняв, что имел в виду правитель.       – Никто не смеет посягать на земли Ахаггар, пока я владею ими, – продолжал Джеури. – Все нарушители, кто переступит границу, будут выгнаны восвояси. А особо наглые, кто посмеет надерзить мне, – в его глазах блеснула искра злости, – заслуживают смерти!       Чужак сжался от вида грозного возвышающегося победителя и от страха втянул шею в плечи. Джеури утробно рыкнул и вонзил клыки в горло юнца, и тот заверещал от боли. Джер начал трепать за голову свою жертву. Львы-подростки, сыновья Джеури, впервые увидевшие настоящее убийство собственными глазами и к тому же от клыков собственного отца, испытали потрясение.       Стояла зловещая тишина, наполненная лишь предсмертными хрипами.       – Помянем незнакомца, – Кифо первый прервал молчание, когда юный лев, побившись в конвульсиях, обмяк в луже собственной крови.       – Отец... ты убил его. Зачем? – спросил потрясённый до глубины души Адхири.       Джеури в ответ промолчал. Он издавал тихий утробный рык, стоя над бездыханным трупом. Затем убийца отошёл от трупа и склонился над лужицей, чтобы смыть с морды и лап кровь. Закончил умывание, и, быстрыми шагами направившись к задавшему вопрос, приблизился к нему почти вплотную:       – В смысле зачем? Ты глухой?! Ты прекрасно слышал, что мне сказал этот наглый выродок! Он посмел обоссать валун, лежащий на моих владениях! Да за это ему башки мало будет оторвать!       Адхири неуверенно попятился, чтобы не получить леща от разгорячённого дракой отца.       – Ладно-ладно, я понял! Не кипятись, отец.       Ещё несколько секунд отец с утробным рыком шумно вдыхал-выдыхал воздух, переводя дух от накалённой потасовки. Остыв немного погодя, Джер сказал:       – А вообще большинство таких вот «гостей» только и ждут, когда вы, дурачки, зазеваетесь. Не уследил за ними у границы – и ты больше не король.       – Но... он же обещал не приближаться... – снова возразил Адхири.       – Да какая разница! – отрезал король. – Вам троим в любом случае данный пример пойдёт лишь на пользу.       Вдруг раздался хладнокровный голос, который послышался где-то позади Джеури:       – Выражаю искреннее соболезнование незнакомцу и сочувствие подросткам.       Львы-подростки и Джеури синхронно обратили внимание на льва, стоявшего напротив них, но чуть подальше. Очередной пришелец, держа уверенную стойку, даже не убегал и, судя по серьёзному выражению лица, вообще никакого страха не испытывал. Его грива развевалась от дуновения лёгкого ветерка.       – Ещё один! – Джер, напрягшись, резко глянул на другого «нарушителя» границы и сделал рывок в его сторону. – И ты хочешь, чтоб я глотку разорвал тебе?       Другой чужак напружинился было, встречая атаку недружелюбно настроенного Джеури. Но тут рядом с чужаком возникли ещё несколько львов: два самца и две самки. Слегка расслабился и Джер: он передумал нападать. Одиночку он мог одолеть, но группу львов – нет, потому что их пятеро, а пять львов с лёгкостью возьмут верх над одним. Подростки Адхири, Кифо и Бариди ещё не умели драться со взрослыми львами, поэтому их отцу нельзя рассчитывать на эффективную помощь с их стороны. Три принца сами подбежали ближе к отцу, чтобы в случае чего стать ему подмогой.       – Не нужны нам твои земли, Джеури, – ответил лев, ближайший сосед к владениям Джера. – У нас есть свои, и мы вполне ими довольны.       – Вам же лучше, Газини, – сказал Джер.       Газини был вожаком одного из прайдов, с которым прайд Джеури жил по соседству. Он и несколько его подданных проходили мимо королевства Ахаггар с совсем другой, известной им одним целью и явно не хотели пересекаться с их королём. Король Газини бросил взгляд на трёх подростков, которые стояли позади Джера, и заметил:       – Славный у тебя выводок, Джер. Юные львы как на подбор, правда. Но чему ты их учишь, я не понимаю?       Похоже, за уроками Джера и его учениками наблюдали со стороны и при этом не вмешивались в кровавую расправу. А замечание Газини прозвучало как искреннее восхищение. Джеури оглянулся на своих сыновей, и на его лице скользнула самодовольная лыба: правитель-сосед честно сознался в том, что завидует. А сам Джер был не прочь похвастаться своей отцовской гордостью лишний раз.       – Да, это мои дорогие наследники. А ты своих так и не завёл ещё?       Газини опустил глаза и оставил без ответа вопрос отца. Адхири про себя предположил, что по каким-то причинам своих наследников у Газини не было. Либо не захотел, либо очень хотел, но не мог, или же когда-то были наследники, но погибли.       – Ты не высказывай мне, – продолжал Джеури, – мол я хреновый наставник. Я обучаю их тому, что считаю нужным.       – Чему же? Ненавидеть своих соседей и перегрызать им глотки? Ну-ну, успехов тебе, – с иронией сказал король Газини. – Только не ждите, что мы вам не ответим взаимностью на ваше зло, если такое случится в наш адрес.       – Я польщён, – сухим тоном процедил Джеури. – А теперь валите отсюда, недорогие соседи.       – Да уже уходим, – Газини жестом велел своим подчинённым уходить, и все пятеро развернулись, провожаемые строгим взглядом Джеури, и ушли в свои земли.       Когда соседи ретировались, Джеури обратился к своим наследникам:       – А теперь пора потренироваться.       Джер привёл своих принцев на приграничную лужайку с мелко растущей колючей травкой – плацдарм, на который он и его наследники приходили изо дня день упорно тренироваться и набивать боевую лапу на дальнейшие битвы. Юные принцы встали строем.       – Бариди!       Средний сын сделал шаг вперёд.       – Сегодня начинаем с тебя.       – На сегодня с вас всё. Свободны.       Троица устало выдохнула и направилась в сторону дома. Сегодня Бариди был в спарринге с отцом, а Кифо – с Адхири.       Адхири прекрасно помнил день, когда у него был самый первый спарринг с Кифо – день, полный неприятного впечатления. Точно такой же был расклад на тренировку: Джеури был в паре с Бариди, а Адхири достался средний брат. Оба были неопытными в боях львами. В чём же суть: Кифо как обычно не мог удержаться от подколов в адрес младшего брата, а Адхири не удержался от того, чтобы игнорировать его провокации. В память об этом дне на правом глазу Кифо отныне красуется длинный рубец.        «Ну что, кто из нас лучший боец?» – самодовольно в тот день спросил Адхири побеждённого братца.       «Какого хрена ты когти распускаешь?!» – обиженно рявкнул Кифо, явно стыдясь унижения в глазах грозного отца, наблюдающего за схваткой.             «Драться это не языком чесать, верно?»       «Да из-за тебя я чуть без глаза не остался, гадёныш! Не прощу!» – Кифо сжал в кулак лапу, на которую стекло немного крови из рассеченной брови.       «Получай в бубен, бахвал! Ты давно напрашивался!»       Если бы Бариди вовремя не встал между братьями, они бы действительно убили друг друга – настолько сильно разъярились. А самое интересное – то, что Джеури встал на сторону Кифо, этого провокатора и высокомерного забияки. И переживал за шрам желтоглазого он больше, чем за свою жизнь. Адхири же получил особенно жёсткий выговор и в качестве наказания ему было запрещено обедать со всеми в течение месяца (небольшие кусочки тайком приносила мать и кормила ими сына).        Кроме того, Адхири изо дня в день слышал критику отца, который никогда не был доволен его результатами.       «Ты не умеешь драться и пока только учишься. Меньше болтай и больше работай над собой.»       «Да что ты вытворяешь? Видишь же, что не получается по твоей тактике. Надо так, как я показал!»       «Идиота кусок! Разве так я тебя учил? Делай как я говорю!»       «Слабо! Очень слабо! Настоящий противник в схватке бьёт сильно и нещадно, он никогда не поддаётся. Ты должен бить что есть мочи, а ты этого не делаешь.»       На самом деле Адхири не хотел калечить родных братьев, но именно этого будто бы добивался Джеури. Он всегда смотрел на дерущихся с особым интересом. Вернее, с какой-то жаждой насилия и жестокости, его губы постоянно были растянуты в зловещей улыбке.       – Бариди, – обратился отец к старшему сыну, – а куда ты пошёл? Быстренько на патрулирование, сегодня твоя смена!       – Ой... Я совсем забыл.       – По шапке треснуть, чтоб не забывал? – процедил отец.       – Нет-нет, я уже ухожу.       Бариди устало вздохнул и отправился к северо-западу, в противоположную сторону, где паслись ориксы.       Он мог попытаться отлынить от новой работы, которую с сегодняшнего дня отец повесил на него, Кифо и Адхири, ибо драться с брутальным, натренированным матёрым отцом было сложно (Джер принципиально не поддавался и дрался в полную силу, как будто не с сыном родным, а со злейшим врагом). Но не стал. Потому что терпила – Адхири был абсолютно уверен в этом. Старший брат никогда не шёл поперёк отцовской воли, но лишь потому, что не хотел тонну критики. Он даже убьёт кого-нибудь когда-нибудь,и только только ради того, чтоб папка не прогневался за ослушание.       Возвратившихся домой короля и двух юных принцев встречала королева Дафина. Она обняла своих детей, но не стала обнимать своего мужа. Она никогда не ласкалась к Джеру и вообще старалась как можно реже с ним взаимодействовать. Адхири не мог понять такой холодности в отношениях отца и матери. Дафина словно смирилась с существованием Джеури в своей жизни, но не любила его. Он подозревал, что что-то за этим стоит, но ни отец, ни мать не говорили, а Адхири так и не решался спросить.       – Мам, – тихо сказал Адхири, когда Дафина обняла его.       – Да, сын? – мать посмотрела на него и навострила чуткие уши с «ободком».       – Хочу кое-что важное рассказать.       Адхири захотел поговорить с матерью о сегодняшнем дне вдали от лишних ушей, и он отошёл с ней в закуток под три пальмы.       – Как прошёл сегодняшний день? Куда отец всё время вас уводит на целый день? И, кстати, где Бариди? – поинтересовалась Дафина у Адхири.       – А разве он тебе не говорит об этом? – удивился Адхири.       – Нет. Ты же знаешь, меня в свои дела он никогда не посвящает, как бы сильно я ни хотела и ни просила его.       – Ну, во-первых, он повесил на меня, Кифо и Бариди новую обязанность – патрулировать стада травоядных и чуть что – сразу ему сообщить. Боится, что они уйдут дальше от наших владений. Бариди сегодня ушёл в ночь, а вернётся к вечеру следующего дня; за ним будет смена Кифо, за ним буду я, и далее по кругу. А во-вторых... – Адхири заступорил на долю секунды.       – Ну, это же правильно. Хороший правитель думает о том, чтобы его подданные были сытые. Хотя это очень удивляет и то, что я сама говорю такое именно про Джеури.       Адхири помолчал, собираясь с мыслями.       – Во-вторых, сегодня мы встретили льва-одиночку, который был посмел перейти границу наших владений. Отец перегрыз ему глотку...       От последней фразы Дафина дрогнула. Адхири продолжал:       – Мне тоже не по себе. До сих пор. Раньше я никогда не видел отца таким откровенно жестоким. Да, он часто бывает импульсивным, повышает голос, ругается по поводу и без, постоянно критикует, особенно меня... – Адхири говорил с горькой обидой в голосе. Как бы он ни старался задобрить отца и заслужить признание в его глазах, он всегда был самым недооценённым и не понимал этой несправедливости. – Он утверждает, что я должен поступать так же. Когда я сказал ему, что не хочу так делать, он на меня взбрыкнул. Я в детстве его обожал, считал могучим правителем, на которого хотел быть похожим... А он делает откровенно ужасные вещи.       На лице Дафины выступило явное недовольство, но она нашла в себе силы остаться хладнокровной.       – Да, он способен убивать, Адхири. И он учит вас этому. Я не допущу такого, чтобы мои дети стали бесчувственными монстрами, – И очень тихо добавила последнюю фразу. – Нам в прайде хватит одного морального урода.       Дафина вышла из закутка, а Адхири последовал за ней. Королева уверенным шагом направилась в сторону своего мужа. Сын поодаль остался стоять и смотреть за диалогом родителей.       – Джеури, – на ходу обратилась Дафина к мужу, – мне один из детей сказал, что ты насмерть прикончил чужака на границе.       – Было дело, и что? – в привычном холодном тоне ответил король. Он даже ни от кого не собирался утаивать, что совершил такое. – Нервы у кое-кого слабые и от вида крови воротит? Сопляк изнеженный, – Джеури бросил пронзительный взгляд в сторону Адхири, который стоял поодаль. По мнению отца, юный сын до сих пор опекается матерью и не может от неё отлынить. Пристыженный Адхири нахмурился и потупил взгляд.       – Ты калечишь им психику, вытворяя такое у них на глазах, – продолжала королева. – Я не хочу, чтобы мои дети выросли запуганными, или хуже того – кровожадными убийцами.       – Твои дети ещё и мои, поэтому я имею право учить их так, как мне угодно.       – А я против того, чтобы ты занимался их воспитанием и обучением. Им нужен другой наставник.       – Другой наставник? – Джеури поднял одну бровь и в сердитой манере изрёк. – Ты думай, что говоришь! Где ты его возьмёшь? Без учёбы они вырастут хлюпиками, и тогда пиши пропало могущество прайда Ахаггар. Прайду нужна сила и боевая мощь, чтобы земли были в безопасности и всякие беспрайдные выскочки держались дальше отсюда. Боевая мощь – это крепкие мускулы и жёсткие манеры воспитания, таков истинный могучий правитель, такими должны быть продолжатели его рода. Вот чему я и учу моих наследников. А тебе как львице, которая только охотится и нянькается с малышнёй, не понять этого.       – А я думаю, что дело отнюдь не в могуществе королевства, а в твоей кровожадности. –возразила королева. – Адекватные правители не будут убивать...       – Мне плевать на то, что будет рекой литься кровь. Выскочек без роду и племени нечего жалеть. – отрезал Джер. – Быть моей воле при любом раскладе.       Дафина сообразила, что в её прайде нет взрослых самцов, кроме Джеури, которые могли бы заняться обучением будущих наследников. Вариант найти такового где-то в запределье отпадает, потому что безжалостный скупердяй не терпел конкуренции других самцов и избавился от них едва придя во власть. Тем не менее, в том, что любому могущественному прайду нужна хорошая защита, он был прав. Но сама Дафина больше волновалась о физическом и психическом здоровье своих львят, нежели о могуществе её королевства: оно было лишь в интересах самого Джеури.       – Ты не жалеешь бродяг, – заявила она, стараясь сохранить хладнокровие, – тогда пожалей своих юных детей. Не калечь их ради их же благополучия и здоровья. И если они действительно дороги тебе, а я в этом сомневаюсь.       Дафина развернулась и жестом поманила Адхири за собой. Принц посмотрел на своего отца и тут же отвернулся, встретившись с ним взглядом.       – Как с маленьким уськается, – Джеури закатил глаза к небу.       Дафина отвела Адхири в сторону и сказала ему:       – Я всё ему высказала, но не думаю, что на него мои слова подействуют. Джеури крайне упрям, он никого не слушает и гнёт свою линию.       – Тяжело будет, – прискорбно заключил Адхири.

***

      Всю ночь и весь день Адхири провёл в поле, не смыкая глаз и наблюдая издали за мирно пасущимся стадом импал. Сама по себе слежка за копытными была крайне скучным занятием для зеленоглазого принца, пустой тратой времени на обходы территории и наблюдения за травоядными, которые щипали себе травку и никуда не торопились, но Джеури заставлял всех принцев делать эту работу. А кроме того, на патрулирование всегда приходилось идти после дня изнурительных тренировок, уставшим и голодным. Адхири ощущал, что зря теряет свои дни, проводя их на патрулировании копытных, и потому всякий раз с нетерпением ждал Бариди, который сегодня должен был вот-вот объявиться на смену младшему брату.       Наконец Бариди явился. Принимать смену, судя по его мерной походке, он не спешил.       – Надо же! А я думал, тебя крокодилы в реку утащили, – раздражённо выпалил уставший зеленоглазый. – А я жрать хочу, надеюсь ты принёс мне хотя бы птичью черепушку, чтоб я погрыз её.       – Я пустой, к твоему сожалению.       – Удачной смены.       И братья разошлись в разные стороны. Теперь Адхири должен отчитаться перед отцом о том, что ситуация с травоядными остаётся неизменной, на счастье всех.       Неожиданно Адхири почувствовал стрёмный запах в воздухе. Ненавязчивая вонь исходила из зарослей. Адхири раздвинул траву и ужаснулся от увиденного.       – Бариди, посмотри. Ты же тоже это видишь? – позвал он брата тяжёлым голосом.       Бариди подошёл и от того, что увидел, тоже побледнел. Адхири же сперва подумал, что это ему после бессонной ночи видится при свете дня труп обезглавленного льва, лежащий на земле, истерзанный ранами давностью в несколько дней и замаскированный в траве. Пятна крови на мертвеце и кровавая лужа под ним свернулись и высохли. Но едкий запах не давал обманывать зрение. Братьев чуть не своротило от великого ужаса.       – Эй! Что вы там увидели, оболдуи?       Джеури заметил, что дети столпились у травы, и окликнул их. Они обернулись на отцовский зов, и Бариди открыл было рот, чтобы отозваться, но Адхири выкрикнул первее:       – Ничего!       Адхири подтолкнул Бариди в бок, и юные львы поспешили уйти от места страшной находки. В это же время во владения отца явилась группа из четырёх львов. Во главе этой группы пришёл король Омби. Судя по его сердитому виду, он был настроен на очень важные переговоры, которые не обещали закончится благим исходом. Джеури встретил соседей у себя на территории так, как он почти всегда так встречал незваных гостей – неласково и неприветливо. Адхири и Бариди остались в стороне, насторожённо наблюдая за всеми действиями.       – Чё тебе надо, Омби? Войны хочешь, да?       – Джеури, я требую немедленных переговоров с тобой, – возмущённо заявил Омби. – Как ты объяснишь своё поведение?       – Я тебя и когтем не тронул! Пока что.       – Ты убил молодого льва из моего прайда. Моего подданного! По какому праву?       Услышав новость о убийстве чужого подданного, Адхири и Бариди всколыхнулись одновременно. Не тот ли это самый подданный, которого буквально пару минут назад они обнаружили убитым в траве?       – А-а! Так это был один из твоих львов, Омби? А я подумал, что убил бродячего отщепенца, а он ещё и нагрубил мне. Какая жалость! – воскликнул Джер с ложным сожалением, приложив лапу ко рту.       – Да, это был не отщепенец, а сын моей сестры! – возмущался правитель-сосед.       – Ну знаешь! На лбу у него не написано, что он принадлежит твоему прайду. И я ненавижу бродящих окрест мимокрокодилов, чтоб ты знал! – в ответ ему рявкал Джеури.       Адхири с тяжёлым сердцем слушал переговоры королей на повышенных тонах. Пока никто, включая его самого, не видел, Джеури совершил ещё одно убийство. Теперь о том, что Джеури устраивает расправы над одиночками, знают два соседних прайда, прайд Газини и прайд Омби. Убитый не был скитающимся отщепенцем, он принадлежал группе львов Омби – стало быть, чужой верноподданный, который попал под когтистую лапу жестокого короля. Адхири почувствовал стыд за своего отца, который был готов убивать всех, кого не попадя, и нисколько не боялся заявлять соседям о своих намерениях. И вообще у Джеури нет ни капли чувства вины перед ними за убийство их соплеменника. Подданные короля Омби переглядывались и перешёптывались, не зная, что и подумать на странные суждения Джеури. Адхири бросил беглый взгляд на Бариди. Тот смотрел на двух королей с опаской и не сводил глаз с отца.       – Знаешь, – наконец сказал Омби, – с таким соседом, как ты, Джеури, и врагов не надо. Мы не собираемся вступать в войну с вашим прайдом, ежели вы сами не придёте на наши земли, но и убийство нашего подданного мы не оставим так легко.       – Скажу вам лишь одно, – заявил Джеури, – если вам дороги ваши верноподданные, придумайте что-то, что избавит вас от оплакивания убитых, которые могут попасть мне под лапу.       – Мы тебя услышали. На этом закончим наш разговор, – сказал Омби и жестом велел соплеменникам уходить.       Джеури проводил соседей твёрдым, пристальным взглядом и направился к своим детям. Адхири и Бариди невольно попятились от него. Грозный король внушал детям неподдельный страх. Он совершал откровенно ужасные, негуманные поступки, и одновременно являлся их отцом. Если он не гнушается убийств всяких мимо проходящих и ему плевать, бродячий лев или прайдовый, то, скорее всего, он мог также поступить и с сыновьями – если те его сильно разочаруют. Страшно было осознавать то, что собственную смерть можно встретить в лице родного отца.       Теперь зеленоглазый принц всё время о том, почему отец не в первый раз совершает вещь, которая в кругу адекватных львов считается ужасной. Адхири вспомнил недавний разговор отца и матери, когда Дафина сказала: «А я думаю, что дело отнюдь не в могуществе королевства, а в твоей кровожадности. Адекватные правители не будут убивать...» И его осенило с головы до ног.       – Отец, – осторожно обратился Адхири к Джеру, – скажи, а ты убил члена прайда Омби потому, что он якобы надерзил тебе? Или ты действительно принял его за отщепенца? Или для тебя убийство – это единственно верное достижение цели? Какой именно цели?       Джеури прожёг Адхири взглядом оранжево-красных глаз:       – Я полагаю, мой главный урок ты ещё не усвоил, шакалий сын. Я же говорю, что я терпеть не могу повторять дважды!       И набросился на зеленоглазого.       – Бать, ты чё?! Я ж слова не сказал... – пробормотал Адхири, испуганный такой неожиданностью.       – Не батькай! – осадил его Джеури. – Слышь сюда, – Он лапой с когтями схватил Адхири за затылок и плотно прижал голову того к земле. – Я - твой отец, твой король, и твой наставник. Я знаю, как будет лучше, и не смей в этом сомневаться! Ты обязан делать всё, что я велю, пока живёшь в моём прайде и усваивать уроки, которые я тебе даю. У тебя нет своего прайда, и ты ещё никто в огромной саванне. Ты – моя рабочая сила. Уяснил?!       Джеури – крупный и очень сильный лев, в его силе и могуществе Адхири лично убедился, ибо сполна ощутил прямо сейчас. А сам Адхири – ещё нескладный подросток с не покрывшей шею гривой, он был куда слабее матёрого папочки, а значит никаких шансов побороть его в схватке нет. Адхири понял, что немного переборщил с критикой отца, и пожалел о том, что слишком осмелел. Отец был чёрствый и не в меру жестокий, но Адхири не хотел нажить себе проблем в отношениях с ним. Поэтому он решил больше не высказывать своё недовольство отцу в лицо.       – Да... отец, – подавленным голосом ответил Адхири.       Безжалостный отец отпустил сына. Адхири поспешил уйти.       – И запомни: так устроен жизненный цикл. Кто сильнее, тот и продолжает род. Те, кто слабее, обречены сгинуть под натиском сильнейших. Выживает тот, кто действует первым. Остальных ждёт смерть от укуса горло и сломанной шеи. А будешь задавать тупые вопросы – выживет твой молчаливый старший брат.       Бариди, стоящий позади отца, нервно дёрнулся.

***

      После шокирующего инцидента с убийством льва из прайда Омби, которого Джеури принял за отщепенца, все короли соседних львиных королевств, зная недружелюбную натуру короля Ахаггара, никогда не ходили окрест его владений в одиночку, и своих послов в Ахаггар отправляли только группами из четырёх-пяти львов. Если же отправлять гонцов по одиночке, Джеури с лёгкостью мог принять гонца-одиночку за случайного бродягу. Кто бы то ни был: отщепенец без прайда, или лев, отбившийся от своего прайда, или потерявшийся, – Джеури никого не жаловал близ своих владений и прогонял. Поэтому правители соседних прайдов пеклись о благополучии своих подданных и старались не подпускать их по одиночке к владениям Джеури, если, конечно, не было его личного приглашения. Сам Джеури крайне редко кого приглашал в своё королевство.       Будучи в сознательном подростковом возрасте, Адхири начал смотреть на уроки, преподаваемые отцом, со стороны. Первое время, когда изнуряющие тренировки только начинались, Адхири не имел ничего против. Наоборот, он даже хотел, чтобы Джеури лично натаскивал его и братьев: сильнее и крепче льва в бою Адхири не знал.       Теперь же отцовские методы обучения были крайне сомнительны: во-первых, сам Джеури не гнушался убивать нарушителей границы в присутствии своих детей-наследников или подданных; во-вторых, драки между Адхири и Кифо зачастую провоцировались намеренно. Вечно грызущиеся между собой принцы переносили бытовые отношения на учебный полигон, и наоборот с полигона на бытовуху. Вот если вспомнить из недавнего: Адхири шёл себе к водопою и никого не трогал, как из неоткуда ему по затылку прилетел кокосовый орех. У бедного льва в глазах запрыгали звёзды.       – Слышь ты, катапульщик! – задрав голову наверх и увидев там желтоглазого обормота, со злостью крикнул пострадавший.       – Я нечаянно! – кричал с верхушки пальмы Кифо, а сам заткнул рот, должно быть от смешочков.       – За нечаянно бьют отчаянно, а тебя вовсе до смерти надо избить с такими приколами!       – Да я серьёзно! Я не пулял в тя ничё, этот орех сам упал! – оправдывался желтоглазый.       – А покой слоновий хрен ты на пальму залез, а? – не унимался зеленоглазый и стал трясти пальму. – Только попробуй слезть, я убью тебя выродка! Глотку перегрызу!       Адхири так устал терпеть подобные «приколы», что уже выпустил когти и был готов всерьёз устроить брату отменную взбучку. Но он тогда не смог спустить Кифо на землю и ушёл раздосадованный. От удара кокоса осталась на память болючая шишка. От нахлынувшего воспоминания Адхири потёр ушибленный затылок. Адхири думал: «Неужто он всё свой шрам на глазу поминает? Это ж я ему его оставил.» То ли на самом деле Кифо случайно сбросил кокос на голову брата, как он уверял, то ли намеренно, уже нельзя точно сказать. Но зато была ясна одна вещь: Кифо – жутко злопамятный и мстительный тип. Адхири также помнил как тогда пошёл жаловаться матери, и они вдвоём пошли разбираться с Кифо, который уже слез с пальмы на землю.       – Да случайно это вышло! Я ничего не кидал! – Кифо продолжал оправдываться.       – Да конечно! – взъелся на него разъярённый Адхири. – Всю жизнь «случайно» столкнул меня в воду, «случайно» скинул кокосовый орех и «случайно» меня чуть насмерть не убил! Всё «случайно»! Нет тебе веры на слово!       – Мальчики, не деритесь! – умоляла мать разгорячившихся сыновей и встала между ними, чтобы не сцепились.       Ух как Адхири был зол тогда! Только жаль, что проучить брата так и не смог.       На ситуацию не могла повлиять даже Дафина. Мать, видя, как растёт градус агрессии и насилия между её сыновьями, не могла сдерживать свои переживания. Потребовалось срочно провести об этом беседу с Джеури. А он как раз явился на устроенный детьми шабаш.       – Что ещё за сыр-бор творится тут? – рявкнул он, когда приблизился к детям и жене.       Адхири, Кифо и Дафина обратили внимание на короля.       – Плоды твоих уроков, – намёком упрекнула Дафина мужа. – Пожинай теперь. А ещё лучше – прекращай проводить их.       – При чём тут мои уроки? – не понял Джеури.       Дафина подошла к нему ближе и чётко ответила, не скрывая рассерженности:       – Дети переносят свои отношения с поля драк на быт и наоборот. Как ты не понимаешь, что только рознишь их всё больше? – говорила она супругу.       Чёрствый и упрямый Джеури отвечал ей на это:       – Когда они учатся драться, они показывают в этом большие успехи. Из них растут отличные войны. Тем самым, они смогут защитить земли, когда к ним близко подойдут враждебно настроенные соседи или кочующие банды отщепенцев.       – Нет, Джеури, не смогут, – продолжала с упрёком Дафина. – Они так и не научились ладить между собой. Действуй они сообща, их бы никакие враги не разделили. А они постоянно ссорятся, не умеют работать вместе, и по одиночке их могут уничтожить. То, что мы сейчас наблюдаем, – твоя заслуга. Своими уроками ты учишь их быть бесчувственными уродами.       – Это не повод прекращать их тренировки. Если ты опять хочешь меня отговорить, то придумай что-нибудь получше.       – С тобой невозможно говорить, упрямый несносный эгоистичный самодур! – Дафина стиснула зубы, а затем обратилась к сыновьям. – Дети, ради небес саванны держитесь дальше от вашего отца. Хотя бы ради меня. Я просто хочу быть спокойной за вас...       И она поспешила ретироваться, скрыться с глаз ненавистного мужа, еле сдерживая слёзы от эмоций. Адхири без колебаний поспешил за ней, чтобы утешить, а Кифо немного замялся из-за стоявшего отца. Адхири догнал Дафину у колыбели. Она не плакала, но вот-вот была готова разразиться слезами. Ей нужна была моральная поддержка.       – Мам, ты не расстраивайся, – успокаивал сын. – Кифо, конечно, нереальный раздолбай, но я не собирался всерьёз убить его. Хотя порой мне очень хочется.       – Не только Кифо не стоит убивать, – тихо сказала мать. – Мимо проходящие бродяги тоже не заслуживают смерти. Тем более, изощрённой, как любит делать с ними наш кровожадный монстр.       Каждый раз, когда Адхири слышал весть о том, что Джеури опять кого-то прикончил насмерть вблизи границ, ему становилось не по себе. Даже несмотря на то, что сам Адхири не присутствовал рядом с деспотичным отцом-монстром.       – Поверь, мама, я не могу слышать о его убийствах и видеть их. Увиденное не даёт мне спать спокойно, – пожаловался он.       – Я тоже, сынок, – сказала мать и погладила сына по его чёлке. – Я говорила с ним об этом, но увы – бесполезно даже надеяться на лучший исход. Я не представляю, что им движет, когда он убивает очередного бедолагу, ненароком угодившего в его лапы. Или когда он водит вас на очередной жестокий урок.