In Priest we god

Джентли сбежал! Удрал, поганая тварь, из-под самого носа! И еще вопрос, как ухитрился выскользнуть из запертого контейнера, куда его заманили люди Приста. Сам Озмунд был в таком диком бешенстве, что едва удержался от расстрела этих тупиц, выделенных ему Крылом. Полтора месяца преследования завершились ничем. Щенок ухитрился удрать от него после близкого контакта, да еще и проект Абаддон с собой прихватил. И вот теперь – сбежал буквально из самых рук. Прист зарычал, пытаясь справиться с приступом гнева. Прошло немногим больше месяца с достопамятной попытки достучаться до Джентли с помощью силы. Что и говорить, потрепал он парня знатно: порвал так, что тот едва кровью не истек. Получил втык, конечно, но пронесло. Джентли оставили восстанавливаться в защищенном от внешнего влияния лазарете. Поправился, к слову, он довольно быстро. А потом случилось то, что случилось. Узнав время перевода Джентли из лазарета в укрепленный бокс (еще вопрос, от кого узнав!), Мона помогла ему сбежать, перенесла из комплекса в ближайший городок, в сарай старого фермера на окраине. Ох и взбесился же Озмунд! Велел усыпить чертову сучку и сунуть в блок-бокс, а сам отправился на поиски Джентли. И повезло, что удалось так быстро найти по теленовостям! Старый хрен решил, что Джентли хочет его обокрасть. Храни Господь идиотов во все времена, без них жить было бы скучно и неинтересно. Джентли они отыскали в полицейском участке и забрали оттуда, не позволив местному шерифу-растяпе слова сказать. И вот, контейнер, в котором с такими предосторожностями перевозили беглеца, снова пуст! Несколько раз досконально обследовав клятый контейнер, Озмунд убедился, что сбежать из него обычным путем не было абсолютно никакой возможности. Стало быть, снова кто-то помог, но кто? Мона была надежно укрыта в самой глубине комплекса, в блок-боксе, исключающем любые попытки воздействия на внешний мир, Молох, этот маленький говнюк, безвылазно сидел в своей карманной Вселенной, да и хрен бы с ним! Кто? КТО??? В ярости Озмунд расколотил кулак о металлическую стену контейнера, но это, разумеется, не принесло ничего, кроме боли. Он медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул: не стоило так распускаться перед солдатами. Затем обошел контейнер со всех сторон, осмотрев каждый дюйм поверхности в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего. Словно и не было такого человека как Дирк Джентли. – Озмунд Прист, – негромкий безликий голос в мини-селекторе заставил вздрогнуть от неожиданности, - зайдите в отсек номер шестнадцать. Уровень приказа – красный. Повторяю, Озмунд Прист, зайдите в отсек номер шестнадцать. Уровень приказа – красный. Почему-то волосы на загривке встали дыбом. Шестнадцатый отсек находился на закрытом уровне. Допуск туда был нужен не ниже директорского, ну, или его уровня, но он, Прист, – был особым случаем, и это знали все. В Шестнадцатом отсеке происходили встречи с Контролерами, курировавшими Черное Крыло и требовавшими отчетности на уровне худшей земной бюрократии. Он знал одного из них, Шленгханни, гиганта почти трех метров ростом, с тяжелыми, по-своему красивыми, хотя и жутковатыми чертами лица. В единственный раз, когда ему пришлось давать отчет по сбежавшим образцам, его принимал именно Шленгханни, и у Озмунда до сих пор ёкало внутри при воспоминании об этом… существе. Было что-то в этом создании, отчего чувствовал себя Озмунд маленьким, жалким и бессильным, одинокой точкой в бескрайней Вселенной. Но усилием воли он разорвал ощущение одиночества и слабости, вытащил карту доступа и пошел к лифту для высшего персонала. Интересно, зачем он Контролерам? Лифт полз ужасающе медленно, ну, или так казалось Присту, у которого при мысли о начальстве слегка дрожали колени и сердце грохотало в груди, как молот кузнеца. Наконец-то двери открылись. Пустой коридор, залитый серым светом, был не больше двадцати шагов в длину. И никакой охраны. Серый свет был лучшей охраной. Стоило лишь чуть сместить спектр и звуковое сочетание, и от вторженцев не осталось бы ничего, кроме горсточки серой пыли. Хорошая штука, не помешало бы её ввести в обиход на всей планете. Сколько лишних, никому не нужных людишек можно было бы избавить от наполненного страданиями существования. Огромный зал казался еще больше благодаря почти полному отсутствию мебели и хоть каких-то предметов. Суровая отделка из серого гранита, потолок – сфера из материала, похожего на звездное небо. В дальнем конце – двенадцать кресел, по числу официальных Контролеров, хотя все двенадцать никогда не были заняты. Возможно, не возникало нужды. В зале было темно, горела всего одна сфера, висящая под самым потолком и пригашенная до сумрачного бледно-желтого. Контролеры не любили яркий свет. Прист шел медленно, стараясь дышать неглубоко, чтобы успокоить колотящееся сердце. Зачем он им? Отчет по Джентли? Но как они могли узнать? Слишком мало времени прошло с момента побега. Тогда что? – Озмунд Прист, – низкий, рокочущий голос обрушился на него темной болезненной волной, - подойди ближе, Охотник. Еще ближе. Озмунд похолодел, не в силах отвести взгляд от массивной туши Контролера, развалившейся на одном из кресел. Тот с усмешкой неторопливо поднялся с места и пошел навстречу, массивный, тяжелый, с синевато-серой гладкой кожей, какая бывает у замерзших. Прист стиснул зубы, пытаясь сдержать дрожь. Этот гребаный ублюдок наводил на него ледяной ужас тогда, и сейчас ничего не поменялось. Разумеется, это был Шленгханни, кто же еще. Эти красивые черты, жуткий взгляд, – такой хрен забудешь, – и тембр голоса, от которого мороз по коже. Он смотрел на Приста с непередаваемой острозубой ухмылкой! – Ошибка за ошибкой, – черно-красные, с рваными радужками, глаза сверкнули, – и ни за одну из них ты не ответил, Охотник. – Я не… дайте мне еще немного времени, – Озмунд старался говорить спокойно, взращивая в себе лютый гнев на месте ужаса, – Джентли был почти у меня в руках… я найду… – Когда-то ты был неплохим Охотником, достаточно умным, чтобы не претендовать на большее, чем то, на что ты имеешь право, – насмешливую рожу Шленгханни хотелось расколотить в мясо. Улыбочка от уха до уха показалась Присту самым омерзительным зрелищем, какое он видел в жизни. – Но сейчас ты всего лишь гел’ха… выродок, сделавший то, чего делать не следовало ни при каких обстоятельствах, и упустивший один из сильнейших объектов, – продолжал Контролер, обходя его, – и, чтобы заслужить право снова называться Охотником, ты должен ответить за этот провал… и за превышение… полномочий… Огромные ручищи почти нежно прошлись по груди и животу, попутно разодрав одежду. Прист отшатнулся, но лапа Контролера крепко стиснула загривок и шею. Шленгханни продолжал ощупывать его, срезая когтями остатки одежды. Прист сглотнул, глядя на несколько теней, отделившихся от большой теневой ниши, расположенной в конце зала. Один за другим соплеменники Шленгханни выступали из темноты, все как один огромные, неимоверно красивые и чудовищно жуткие. Прист попытался подавить всколыхнувшуюся панику. В конце концов, что они могут сделать? Убить? Он слишком нужен, у них нет замены, кроме сумасшедшей сучки Марзанны. Огромная ручища прошлась по промежности, собрав в горсть яйца вместе с членом. У Озмунда перешибло дыхание, он зажмурился, пытаясь справиться с новым приступом паники. Что они… боги, нет! Только не то, что он сделал с Джентли! Нет… нет… нет… этого не может быть, просто потому что не может! Он не заслуживает такого! Он лишь делал то, что было приказано! Они не могут так обойтись с ним! Джентли следовало призвать к порядку любой ценой… иначе было нельзя. За что же его? Пока он пребывал с закрытыми глазами, кто-то из новоприбывших подошел к нему со спины и обхватил, поглаживая по груди, щипая соски. Паника взяла свое, Озмунд вонзил одновременно ногти и зубы в обнимавшую его лапищу. В следующий миг мир взорвался болью. И снова. И снова. Прист мотался как кукла, а Шленгханни отвешивал затрещину за затрещиной, пока кто-то держал Озмунда сзади за руки выше локтей, подняв так, что ноги его болтались в полуметре над полом. «Всё из-за проклятого Джентли!» – успел подумать Прист прежде, чем оказался брошен на тут же сотворенное широченное ложе, больше напоминавшее стадион. Он пинался, царапался и кусался, совершенно потеряв голову от ужаса и бешенства, но ничего не мог поделать против сверхмогущественных существ, бывших Истинными Творцами и начальством Черного Крыла. Огромные, массивные, они окружили его со всех сторон, отвечая на любые попытки сопротивления ударами, дробящими кости, и щипками, сдирающими кожу и мясо. – Мы можем продолжать долго, – улыбка Шленгханни обнажила больше полусотни острых как бритвы зубов, – и не бойся, твое тело подвластно нам так же, как подвластно тебе любое из тел объектов. Даже тех, которых тебе не разрешалось трогать, вроде Икара. «Нет, пожалуйста!» – Озмунд хотел крикнуть, но не получилось: кто-то весьма умело вывернул ему челюсть так, что он не мог ни открыть, ни закрыть рот. Он лежал, окровавленный, голый, с вырванными из суставов руками, в окружении существ, не бывших людьми. Один из Контролеров лениво поигрывал с его членом, пережимая у основания и оттягивая так, что кожа была готова лопнуть. Почему-то вспомнился разбитый, истерзанный Джентли под ним… так недавно и целую вечность назад. Худое изломанное тело, залитое слезами и кровью лицо… Хорошо он тогда отодрал щенка. Для начала избил до полусмерти, а потом трахнул сначала в рот, а после – в задницу. Удивился, помнится, ещё, насколько тугая дырка была у пацана – с его-то развеселой жизнью на воле. Джентли сначала кричал, но потом всё как миленький сделал, что от него требовалось. Да, Прист славно потрудился, чтобы у проклятого ублюдка не возникло больше желания сопротивляться… Но всё, что он делал, делал для Черного Крыла! Для Черного, мать его, Крыла! Шленгханни положил руку на живот Присту, под ладонью вспыхнуло золотистое пламя. А потом тело начало восстанавливаться под мощными посылами чужих и чуждых разумов. Срастались кости, плоть, вправлялись вывихи. Боль вспыхнула сверхновой, заставив выгнуться и захрипеть, а потом растворилась, словно соль в воде. Шленгханни рассмеялся гулким, дробным смехом, и положил руку на бедро Озмунда. К нему тут же присоединились остальные. Десятки рук медленно шарили по восстановленному телу Приста, заставляя дрожать от этих прикосновений, холодных и скользких. Его щупали как последнюю шлюху, играли с членом, мяли задницу, чей-то палец прочно обосновался в злосчастной дырке. Кто-то взял его ладонь и положил на пульсирующий огромный член, уже вставший и готовый к бою. Спустя миг оказалась занята и вторая рука. Еще один ствол, такой же огромный, толщиной чуть не в его руку, лег на грудь. Шленгханни, ухмыляясь во всю акулью пасть, провел своей лапищей по промежности Озмунда, перехватил за ноги и поднял, пристраиваясь так, чтобы огромный, уже вставший член оказался между бедер жертвы. Время превратилось в ничто. Прист чувствовал, как распадается на миллионы крошечных пылинок. Больше не было ни стыда, ни страха, только всепоглощающее отчаяние, доводящая до безумия бессильная ярость и боль. На какой-то миг он подумал, что предпочел бы тысячу раз быть сломанным и восстановленным, чем испытать то, что испытывал, лежа между массивных тел, с инопланетным хером в разорванной заднице, с ладонями, полными других инопланетных херов, с вывихнутой челюстью и полным ртом всё тех же инопланетных херов. Дышать он мог только через нос, и странный, нежный запах окутывал его. Почему-то снова вспомнился чертов Джентли, его слабое жалкое хныканье, его аромат. Дирк пах ванилью и жженым металлом, а эти твари… они пахли просто ванилью. Нежный, чистый аромат ванили разливался по комнате, пропитывая всё на своем пути. Прист захрипел, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление, но этот гребаный запах рушил что-то внутри него, ломал и дробил, как когда-то он ломал и дробил Дирка. Огромный член вошел в рот только на четверть, но конец его уже болтался где-то в районе пищевода. Приста затрясло в рвотных позывах, но он даже не мог укусить, поскольку один из инопланетных ублюдков предусмотрительно вывернул ему челюсть. Шленгханни трахал его в задницу, войдя уже почти наполовину. Приста знобило от усталости и боли, тело он уже не контролировал. И лишь гулкий чуждый смех и влага на бедре дали понять, что организм опорожнил мочевой пузырь без согласия своего владельца. Шленгханни что-то зарычал на низких нотах, хохотнул, сдавив бедра Озмунда до синяков и разорванной кожи. Чувство переполненности было болезненным и, внезапно, до непереносимости стыдным. Почти сразу в глотку тоже хлынул горьковатый, с ванильным вкусом, поток чужого семени. Прист дернулся, захлебываясь, пытаясь выкашлять. Тот, кто кончил ему в рот, тоже разразился хохотом. Его перевернули на бок, чтобы проперхался, и он испытал странное, противоестественное ощущение, близкое к оргазму, когда чудовищный хер медленно выскользнул из задницы. Озмунд попытался отползти, скорее инстинктивно, повернулся, успев увидеть огромное грязно-розовое пятно на простыне. Но его перехватили и уложили, прижав ручищами, снова откачивая боль и восстанавливая повреждения. Долго отдыхать ему не позволили. Поставили на ноги, со смехом ощупывая, оглаживая, переговариваясь на своем странном щелкающем языке. Озмунд уже не пытался сопротивляться, хотя дико хотелось всадить пальцы в первые попавшиеся глаза, вырвать их, вонзить зубы в чужеродную плоть. Поглощенный этими мыслями, он не сразу понял, что затеяли его мучители, а когда понял, то даже закричать не смог – из горла вырвался слабый хрип, больше похожий на последний вздох умирающего. На сей раз его взяли сразу двое, без подготовки, насухо. Два толстенных хера входили медленно, трудно. Насаженный на них, словно бабочка на спичку, Прист думал о Джентли, о его тощей заднице, тесно облегавшей член. А он-то был уверен, что маленький шлюшонок успел попробовать жизни. Господи, как же больно! Что за идиот придумал сказки о простате и её стимуляции? Что-то захрустело в спине, он почти сразу перестал чувствовать нижнюю часть тела и ноги. Но это было хорошо, потому что боль тоже почти прекратилась. Он висел в ручищах Контролеров, пока они насаживали его на свои телеграфные столбы. Ужасная слабость даже чуть пригасила лютую ярость, пылавшую в сердце Приста, хотя и не освободила от неё совсем. Огромная, жуткая и ослепительно красивая физиономия склонилась над ним и чужие горькие губы прильнули к его губам. Внутри что-то порвалось – скорее всего, кишечник. Прист закрыл глаза, надеясь, что ему просто дадут сдохнуть… Разумеется, они восстановили его снова. И гоняли по кругу целую вечность, то разрывая своими слоновьими членами, то заставляя дрочить, то трахая в рот и заставляя глотать смердящую ванилью сперму. Потом решили поиграть его телом в волейбол, перебрасывая с кулаков на кулаки, пока в его теле не осталось целой кости, и снова трахнули это распухшее истерзанное мясо, уже почти не ощущавшее боли. Снова восстановили. И снова трахали во все отверстия до потери пульса. И так целую вечность, спустя которую Прист отрубился начисто. …Тело больше не болело, но было сплошь покрыто липкой, ванильно пахнущей коркой чужой спермы. Озмунд осторожно подвигал челюстью, проверил руки, ноги. И только потом обратил внимание, что находится уже не в помещении для встреч. Должно быть, один из боксов Крыла, мелькнуло в затянутой туманом голове. Комната пустовала, не было даже кровати. Зато в углу красовалась душевая с приветливо открытой дверцей. Прист с трудом дотащился до неё, протиснулся внутрь и закрыл дверцу, пустив горячую воду. Он стоял, смывая грязь, чужие прикосновения, стыд и боль. Точнее, запирал их в крохотную каморку на задворках разума. Потому что ой как пригодится ему всё это, когда он найдет Джентли. А в том, что он найдет ублюдка, Прист не сомневался. Сейчас больше всего хотелось спать, сознание обрушивалось в темноту, из которой был лишь один выход – смерть. А умирать Прист не хотел, не имел права. По крайней мере, пока Джентли гулял на свободе. Спустя еще одну вечность он выполз из кабинки и свернулся на прохладном гладком полу. Сознание осыпалось лепестками цветов, растворялось в каплях кислоты. Он не пытался цепляться, позволяя некой внутренней сущности забрать усталость, боль, стыд и воспоминания. Когда Озмунд Прист пробудился после сорокавосьмичасового сна, он не помнил ничего, кроме того, что должен отыскать Дирка Джентли. События последних дней стерлись в его памяти. Он чувствовал себя не слишком хорошо, да и в Черном Крыле было достаточно забот и заданий от начальства, потому к поискам Джентли он приступил лишь через месяц, получив личный приказ шефа Адамса. И за этот приказ был ему безмерно благодарен.