In Priest we god

Рассвет был огненным. Город тонул в нем, словно в языках пламени. Озмунд Прист не особенно воспринимал красоты мира, но мысль о корчащемся и умирающем в пламени городе показалась ему прекрасной. Он чувствовал там, внизу, в этом солнечном огне, биение жизни, которая должна была быть заперта в тесноте и тьме комплекса. Ненависть к Дирку Джентли впаялась в сердце и мозг, превратившись почти в обожание. Наверное, если бы не это впаянное в подкорку желание, сходное с физической жаждой, он бы не решился освободить из заключения одно из опаснейших существ, бывшее узником Черного Крыла. Впрочем, с учетом того, что вместе с Джентли бежал и Абаддон, эта мысль казалась Присту весьма удачной. Тем более, что проект Баньши, кажется, благоволил к нему. Повернувшись, Озмунд взглянул на тонкую хрупкую фигурку у фургона. Сама красота и изящество. Ветер трепал длинные белые волосы. Несмотря на то, что объекту было около двадцати шести лет, выглядела она хорошо если лет на пятнадцать. Впрочем, формы были идеальны на вкус Озмунда. – Лита, милая, – он провел пальцами по щеке Баньши, – ты чувствуешь что-то? Можешь сказать, куда нам идти? Огромные глаза смотрели на него поверх блокирующей маски. Лита Траун, она же Проект Баньши, она же Объект № 25, медленно подняла тоненькие белоснежные руки, проговаривая на языке знаков: «Могу» и «Туда, в город». Они ехали вниз по серпантину. Лита, уставшая во время дороги, задремала, положив голову на плечо Присту. Озмунд невольно вздрогнул, подавив желание отстраниться, лишь долей секунды позже вспомнив, что сейчас Баньши при всем желании не способна проявлять силу. Тонкий, еще почти детский профиль выглядел трогательным, и жест доверия показался Присту вполне безопасным, пробудившим воспоминания. Поэтому он позволил Баньши и дальше дремать на своем плече и даже придерживал, когда фургон мотало на поворотах. Странное ощущение вдруг посетило его. Но он никогда не испытывал ничего подобного, потому не знал, что это за чувство. При въезде в город они остановились, чтобы взять немного еды и кофе в передвижной кофейне. – Добавки в кофе? – спросил рыжеволосый парень с веснушчатой ирландской рожицей. – Восемь без добавок, два с корицей и два с ванилью, – отрапортовал младший из группы, Прист не помнил его имени, – сэр, – обернулся он к Озмунду, – вам какой взять? Прист подошел, глядя на парня. Под его взглядом тот стушевался и даже как-то уменьшился в размерах. – С ванилью, – на автомате сказал он, памятуя, что именно такой кофе пил всегда, – и сделайте бутербродов побольше. Лита жалась к его боку. Подумалось, что для того, чтобы её накормить, придется снять блокиратор, но голод мог её убить, или, по крайней мере, лишить сил. А ей понадобятся все силы, чтобы найти Джентли. Без блокиратора Лита показалась ему совсем ребенком. Впрочем, с тем, чтобы убивать детей, у него никогда не возникало проблем. Те же людишки, только маленькие и беспомощные. Он был настороже, глядя, с какой жадностью она уминает бутерброды, запивая их кофе. Сняв крышку со своего стакана, он принюхался… – Сэр, сэр, вы в порядке? Что с вами? – молоденький агент, Роблес, кажется, опасливо приблизился. – Вам нехорошо? Прист не сразу сообразил, что сидит, прислонившись к стене дома, возле которого стояла кофейня. Стаканчик лежал поодаль, кофе из него разлился и темнел на асфальте пятнами Роршаха. – Я в порядке, – собственный голос показался Озмунду чужим и жутким, – где Траун? Маленькая фигурка присела подле него, с неожиданной лаской отерев капли пота с его физиономии. Прист кое-как заставил себя встать, опираясь на узкие плечи Литы. Она обхватила было его за талию, но он отстранился, впрочем, достаточно аккуратно, чтобы не спугнуть её. Огляделся в поисках блокиратора. – Вы точно в порядке, сэр? – негромкий голос командира отряда, Рольфа, почему-то всегда действовал на него успокаивающе. Всегда, но не сейчас. От губ Рольфа, подошедшего слишком близко, исходил все тот же аромат ванили. Прист отшатнулся, подавляя дрожь, не понимая, почему этот запах вызывает сверхстрессовое состояние. В голове замерцали искорки электроразрядов, он оттолкнул Рольфа, выпрямившись, цепляясь за возникшую Связь. Маленькая ладошка Литы нырнула в его ладонь, усиливая ощущение. – За мной, и не отставайте, – рыкнул он, выгоняя с водительского сидения флагманской машины водителя и занимая его место, – подготовьтесь к штурму! Связь тащила его, заставляя содрогаться от гнева, боли и отчаяния. Он не мог сказать, что было тому причиной. Джентли казался кровоточащей опухолью на теле человечества. Нить, ведущая к нему, была пульсирующей и ярко-алой. Он должен был уничтожить эту тварь, не забрать в комплекс, не обезопасить, а именно уничтожить. Остро затошнило, и он порадовался, что так и не выпил кофе и не съел бутерброд – блевать оказалось попросту нечем. Лита сидела рядом, играла блокиратором, вертя его и разглядывая со всех сторон. Глядя на её тонкий детский профиль, Прист чувствовал себя чертовски странно. Предпоследняя из найденных объектов, Лита Траун всегда была кем-то особенным для него, хотя он и старался убедить себя, что это такая же опасная тварь, как все остальные. Но когда он повторял себе заученные фразы об опасности объекта класса «Баньши», в памяти вставала тощенькая кроха, доверчиво обнимающая его за шею. Тонкие ножки в синяках, волосы растрепаны, на рубашонке следы крови и грязи. Она была единственным из всех объектов, кто не только не воспротивился ему, но и ушел с ним более чем охотно. Хотя эта кроха явно могла бы стереть с лица земли его и тогдашний отряд захвата. Сколько ей было тогда? Пять? Шесть? Но она ничего не весила в его руках, усталый изможденный комочек, горстка косточек в бледной анемичной шкурке. Уснула в машине, так и не выпустив его шею. Позже, уже в Черном Крыле он просмотрел её досье. Обычная судьба обычного ребенка в обычной семье, где мамаша беспробудно бухала, а папаша делал с ребенком то, чего делать не следовало. Его передернуло от этих мыслей, воспоминаний. Он заставил себя думать о настоящем, прошлое все равно не могло дать ему ничего полезного. В настоящем была Связь, возникшая в результате сверхстресса – видимо, активировавшаяся возможность отыскивать холистиков. Теперь ему не нужен будет Джентли, чтобы находить других ушлепков. Почему-то при мысли об этом Прист испытал чувство сродни удару под дых. Он замедлил движение машины, но не остановился совсем. Нить, ведущая его к Джентли, становилась всё плотнее, ощутимее. Он был уже недалеко. И там следовало провести всё четко и точно, как надо, чтобы… чтобы что? – Когда я скажу тебе, просто кричи, – обратился он к девчонке, стараясь смягчить свой голос, – кричи на того, кого я укажу тебе. Кричи, пока с ним не будет покончено. Лита медленно кивнула, продолжая играть с блокиратором, примеряя его на запястье, как браслет. Группа окружила дом, стоящий в точке, где мерцала ярко-красная звезда – Дирк Джентли. Озмунд вышел из машины, держа за руку Литу. Девушка послушно топала рядом, с любопытством озираясь по сторонам. Прист только теперь сообразил, что Абаддона нет рядом с Джентли, и поморщился, скрежетнув зубами – придется повозиться еще с поиском Уничтожителя. Если только Дирк перед смертью не захочет исповедаться. Лифт не работал. Пришлось пешком тащиться по лестнице на шестой этаж. Натяжение внутри превратилось в болезненную пульсацию чужого безумия. Прист стиснул зубы, подавляя не свой, чужой страх. Он чувствовал эмоции и внутреннее состояние Джентли, как пёс чует запах добычи. Он шел на эту смесь безумия, надежды, страха и чего-то еще, что было ему неведомо. Дверь, за которой был Джентли, оказалась заперта. Отодвинувшись в сторону так, чтобы его не было видно через глазок, Озмунд на языке знаков велел Лите подойти и позвонить, стоя перед дверью. – Кто там? – с минутным опозданием произнес знакомый голос. Дверь распахнулась, но Озмунд ничего не смог сказать, точнее, не успел. Высокая фигура шагнула из дверного проема, и это был не Джентли. Прист пошатнулся, прислонившись к стене. Дышать стало тяжело, запах ванили разлился в воздухе. Тошнотворный, болезненно-колкий запах ванили… Желудок содрогнулся в рвотном позыве. Озмунд открыл рот, чтобы скомандовать, но горло сдавила судорога. Он молча смотрел на рослого парня с гривой белоснежных волос и прозрачно-синими глазами. Объект Абаддон выглядел просто сногсшибательно. Его правая рука, сжатая в кулак, была вытянута в сторону Озмунда, левая – в сторону Литы. Девчонка захрипела, царапая собственное горло. Мелькнула искоркой мысль, что чертов выродок умеет притемняться и прятать собственное свечение. Дирк выскочил, бросив заполошный взгляд на девчонку, потом на него. При виде Приста глаза его широко распахнулись, в них мелькнул откровенный страх. Он попятился, наткнувшись на косяк. Озмунд сделал движение, пытаясь дотянуться до пистолета, выроненного в момент слабости. Беловолосый глянул – и пистолет, зашипев, растекся по полу раскаленным металлом, хлопнув несколько раз бесполезными патронами. Перед глазами всё плыло. Прист увидел, как разжалась рука Абаддона и девчонка безвольно сползла на пол. Дирк что-то говорил, пытаясь втащить беловолосого обратно в квартиру. Но Прист не слышал голоса. Он только видел белое личико Литы, безвольно откинувшееся тело. Темное пятно на ковровом покрытии, расплывающееся из-под девушки. Пятно… запах ванили… А потом рвануло, дернуло так, что он забился, словно наколотая на иглу бабочка. Синие глаза Абаддона жгли его, как уголья Преисподней, раскалывали его изнутри, возвращая утраченное. Прист хотел закричать, но мог только хрипеть, снова чувствуя себя обнаженной жалкой игрушкой в руках нечеловеческих созданий иного мира. И, что еще страшнее, знал теперь о них всё, что знал и Абаддон – Погибель Миров, рожденный на Земле от человеческих отца и матери, и несущий все знания погибшего мира Контролеров. Чудовищная рука разжалась и Озмунд рухнул на пол, изблевывая желчь и кровь, воя от ярости, злобы и отчаяния. С трудом волоча словно не свое тело, он подполз к маленькой тупой сучке, намереваясь свернуть ей шею, но вместо этого подобрал хрупкое тело, прижав к себе. Под ладонью слабо подрагивало сердце – девчонка была жива! Стискивая её в объятиях, Прист вжался в стену. Джентли приблизился, явно опасаясь его, и попытался извлечь Литу из его объятий. Абаддон снова взглянул, и этот взгляд разорвал сознание, подняв из глубины тщательно спрятанное, затертое. Громадные ручищи снова прижимали Озмунда к мокрым простыням, прекрасные кошмарные лица склонялись над ним, заставляя содрогаться от острого чувства беспомощности. И снова он оказывался взят тварями из глубин Космоса, Контролерами, создавшими Черное Крыло, а еще раньше – слугами сверхсуществ, расы, осколками которой были Джентли, Абаддон, Лита, Марзанна и многие другие. Он содрогался в позывах тошноты, глаза почти ослепли от слёз. А проклятый выродок все так же пялился на него, вливая свои поганые знания в его мозг. – Не надо… – выдавил Прист, уже плохо контролируя себя, – пожалуйста… не надо… Сверхчувствование, сверхзнание, странное единство не помешали Контролерам уничтожить своих создателей и господ. Но они не сумели уничтожить то, что было заложено в них – связь с психоматрицами своих хозяев. Потому смогли найти их так далеко от погибшего материнского мира, потому почувствовали всё то, что проделывал Озмунд Прист с юным Свладом Чьелли, бывшим когда-то принцем своего мира. Они ненавидели мальчишку, но не могли оставить безнаказанным унижение, которому подверг его Прист. Потому что это унижение коснулось каждого из них, проникло в их сердца и осквернило тела… Маленькие руки обнимали его голову. Лита держала его в объятиях, хотя он уже не держал её. Она взмахнула рукой и Прист увидел, как торопливо убегают Джентли, Броцман и Абаддон. Взмахом руки Уничтожитель создал портал, сияющий мягким золотым светом, и три фигуры исчезли в нём. Озмунд закрыл глаза, уткнувшись в живот Литы. Слёзы текли и текли, и он ничего с этим не мог поделать. Внутри него бушевал ураган чудовищной силы, порожденный знаниями, загруженными в него проклятым Абаддоном, пробужденными в нём против его воли. Теперь он знал всё, даже то, чего не знали руководители Черного Крыла. На память пришли строки из Екклезиаста: «Во многих знаниях многие печали». Этот самый Екклезиаст даже представить не мог, насколько прав… или мог? А потом Лита тихо, нежно запела. Её голос проникал в самое сердце, утешая боль, успокаивая ураган. Он пронизывал, струился, оплетал рассудок прочными нитями сомнений, покоя и силы. Озмунд прикрыл глаза, отдавшись во власть магии Баньши, наконец-то позволяя себе выдохнуть. Топот приближался. Над ним склонилась верноподданническая рожа Рольфа, рядом с которым маячила симпатичная физиономия Роблеса. Вдвоем они кое-как подняли его и помогли встать Лите. Роблес поднял руки, пытаясь надеть на девушку блокиратор. Прист положил ладонь на его запястье, опуская вниз. – Нет… оставь… Лита подлезла под его локоть, обняв за талию, и теперь Прист не стал отталкивать её. Медленно они двинулись по коридору к лестнице. Рольф и Роблес следовали по обе стороны, с ответственным видом отслеживая любое движение со стороны. Озмунд на мгновение прикрыл глаза, вбирая в себя другое ощущение – узкие прохладные плечи под рукой. Они вышли из здания и так же медленно двинулись к машинам. Сомнения Озмунда Приста угасли, превратившись в уверенность. Он слегка улыбнулся уголками рта, глядя на напряженные фигуры ребят, стоявших у машин. А потом пошел к фургону, все так же опираясь на плечи Литы Траун.