Мне больше не страшно

— Воскресенский, иди сюда! В столовке как обычно не протолкнуться. Денис шёл с подносом мимо занятых столиков и увидел, что немного дальше ему машут одногруппники с радиотеха. Почувствовал, как кто-то дёрнул его за правый рукав рубашки: — Денис, привет! Садись с нами! Это Леночка с филфака, она уже давненько строит ему глазки. Он хотел было сесть на предложенный стул, как взгляд выхватил Ромыча. — В другой раз, ладно? — кивнул Денис блондинке и направился к столику Ромыча. — Привет первокурсникам! Парень услышал в ответ несколько неуверенных «привет» и обвёл взглядом присутствующих. Ромыч пожал другу руку и отодвинул стул, помогая симпатичной брюнетке усесться рядом. Похоже, он уже начал ухлёстывать за первокурсницами, времени зря не теряет. Её рыженькая подружка уже сидела за столом и вертела головой в разные стороны. Рядом с ней на стуле сидел кто-то, уткнувшийся в книгу. Денис с любопытством вгляделся. Опа! Из-за книги показалась знакомая белокурая макушка. Парень не смог сдержать хитрой улыбки, узнав Антона. Поставив поднос на стол, уселся на свободный стул. Все присутствующие уставились на Дениса, все, кроме одного белобрысого зазнайки. — А ты, значит, не первокурсник? — спросила рыженькая, обращаясь к парню. — О, нет, я уже понюхал пороху и знаю, каково это – не спать ночью, пытаясь впихнуть в себя весь курс матанализа перед зачётом. Вам это только предстоит, готовьтесь, — предостерёг первокурсников Денис, подцепив котлету вилкой и с аппетитом откусывая кусок. — Именно поэтому у него фингал под глазом, он вбивает в себя матанализ в буквальном смысле, долбя книжкой по морде, — послышался из-за раскрытой книги язвительный голос Антона. Рыженькая, услышав это, рассмеялась, как ненормальная. «Что это, блять? Девичья попытка флиртовать? Иначе, зачем так ржать, ведь совсем не смешно», — раздражённо подумал Денис. Он недовольно поджал губы, вспомнив, при каких условиях получил этот самый фингал. — Похоже, кое-кто нарывается и хочет, чтобы ему вбили в голову теорию электродинамики, — раздосадованно проговорил Денис, откусывая ещё кусок от котлеты. — Лучше продолжай тренироваться на себе, глядишь, и под вторым глазом фингал появится, для симметрии, — равнодушно ответил Антон, всё так же уставившись в книгу. «Вот вредина! Хотелось бы ответить, ЧТО именно я бы хотел вбить в него, но придётся промолчать», — думал Денис, вновь оглядывая собравшихся. Ромыч о чём-то увлечённо болтал с той самой брюнеточкой, не обращая внимания на остальных присутствующих. Антон, закинув ногу на ногу, уставился в какую-то книгу, попивая чай. Рыженькая то и дело поглядывала на него, время от времени обращаясь вполголоса. Тот, не отрываясь от чтения, кратко ей отвечал. Денис почему-то был сильно раздражён. «Котлета, что ли, невкусная?..» — подумал парень, поправляя перекрученный ремень от чехла на груди. — О, так ты играешь на чём-то?! Это гитара, да? — рыженькая оживлённо обратилась к нему, видимо, завидев за его спиной чёрный чехол. — Это контрабас, — бескомпромиссно ответил Денис, со стороны Ромыча послышалась усмешка. — В самом деле? — удивлённо спросила девчонка. — Да, я играю для церковного хора. Контрабас — просто незаменим. В нашем оркестре ещё есть балалайка и ударные барабаны, — с серьёзным выражением лица ответил Денис. — Барабаны в церкви? Вот уж ни за что не поверю! — рыженькая скептически ухмыльнулась. — А вот и зря! — продолжал настаивать Денис, с серьёзным видом доказывая незаменимость барабанной установки. Он понимал, что раздражён, и, наверное, поэтому нёс чепуху. Хотя после очередного аргумента в пользу барабанов краем глаза заметил едва сдерживаемую улыбку Антона, и всё раздражение как-то само собой исчезло без следа.

***

Наступил день посвящения в студенты. Денис состоял в студсовете, поэтому принимал непосредственное участие в организации праздника. В универе сам праздник прошёл довольно официально. Для первокурсников был организован концерт. Конечно, Денис припёрся на него со своей гитарой и переделанной песней про студенчество собственного сочинения. Организаторы, скрипя зубами, слушали некоторые особо экстравагантные строки песни и натянуто улыбались. Но разве Дениса это когда-то останавливало? Главное, что остальные студенты смеялись. На возмущённый вопрос старосты после выступления — «Какого хера, Воскресенский?!» — он ответил, что хотел лишь немного разбавить кислое общество. Про себя усмехнулся, на следующий год его просто не подпустят к сцене. В общаге планировалось самое интересное, хотя преподаватели умоляли особо неугомонных представителей студсовета не переборщить с посвящением. Кто-то предложил напугать первокурсников, нарядившись привидениями, и дожидаться их в комнатах, пока те будут находиться в зале для собраний. А ночью устроить кипиш с пожарной эвакуацией. Всех первокурсников было решено согнать в холл и запереть за кованой решёткой. Такие решётки располагались у парадного входа почти во всех зданиях старого образца, к коим относилась и их общага. Час ночи. В общаге повсюду слышатся визги и смех. Перепуганные первокурсники, загнанные за кованую решётку, и остальные студенты, которые выплёскивают воду на бедняг: кто из вёдер, кто из водяных пистолетов. Денис с гитарой на плече держался подальше от влаги. Взгляд выхватил из толпы высокую фигуру Ромыча. Естественно, его друг знал об этом, ведь не первый же год он первокурсник, хоть какая-то польза от завала на экзаменах, поэтому его в числе мокрых студентов не было. Но почему рядом с ним стоит его белокурый сосед по комнате с сонным взглядом, Денис объяснить не мог. — Предатель, — сказал он, подходя к другу. — Растрезвонил всё своему соседушке, да? — Вообще-то, наоборот, — недовольно пробурчал Ромыч, почёсывая затылок. — Это я хотел бежать спозаранку из здания, когда проснулся от пожарной сигнализации, а он меня притормозил. Денис снова пристально взглянул на Антона, тот, очевидно, замёрз в одних шортах и растянутой футболке. Парень поёжился и обхватил себя руками, от этого манёвра ворот футболки съехал, обнажая одно плечо. Денис с трудом оторвал взгляд и прицыкнул языком: — Не-е-ет, так дело не пойдёт, — он отошёл на пару секунд и, вернувшись с ведром, легко выплеснул остатки воды на ничего не подозревающего Антона. Тот сначала изумлённо ахнул, распахивая свои голубые глаза и отряхиваясь от воды, а затем мгновенно подскочил к ухмыляющемуся Денису и с яростью вцепился в ворот его рубашки, явно намереваясь врезать. — Ты чё творишь, мудак?! Совсем ебанулся? Ого! Разгон от тихого котёнка до бешеной фурии просто невероятный, такой скорости можно только позавидовать. — Не кипятись, я посвящаю тебя в студенты, цыплёнок, — Денис хитро подмигнул, смотря прямо в раскрасневшееся от злости лицо и наблюдая за тем, как капли воды срываются с белокурых волос и катятся по носу, щекам, губам и шее. Дениса почему-то будоражило, что лицо Антона находилось так близко, он даже сам не осознавал, как непроизвольно наклонялся всё ниже, чтобы вставшему на носочки пацану было удобнее тянуться к нему. Сейчас он точно врежет ему, вот-вот, прямо сейчас. Но Ромыч разнял парней, вклинившись между ними: — Так, брейк, ребята, здесь вам не ринг.

***

После того как в общаге всё более-менее утихомирилось, Денис направился к 205 комнате. Распахнул дверь. Ромыч лежал, развалившись на кровати, со смартфоном в руках. Соседняя кровать пустовала. — А где твой сосед? Ромыч равнодушно пожал плечами: — Не знаю, наверное, в душ смотался, ты его хорошо окатил, он весь продрог. Не боишься в отместку тоже быть облитым? Денис весело взмахнул рукой: — Я тебя умоляю! Такой невинный цыплёнок не способен на месть. Позади с громким стуком захлопнулась дверь, кажется, даже несколько кусочков штукатурки осыпалось. Денис обернулся, в дверях стоял Антон, уже в сухой одежде, но с влажными волосами и с полотенцем на плечах. Его лицо в прямом смысле пылало яростью, а в голубых глазах, устремлённых на него, Дениса, плескалась ненависть. Он сейчас напоминает нахохлившегося цыплёнка, случайно упавшего в корыто с водой. Денис не может удержаться от хитрой улыбки. Не до конца понимая, что делает, парень шагнул к Антону и, взяв в руки махровое полотенце с его плеч, начал тщательно взъерошивать его белокурые волосы. От него приятно пахло чем-то хвойным, и Денис не спешил отходить. Голубые глаза сначала изумлённо распахнулись, белокурый замер на несколько мгновений, затем оттолкнул Дениса от себя. — Отвали, мудак! Ты ещё ответишь за свою выходку! Денис рассмеялся, усаживаясь на стул: — Цыплёнок неистово пищит, угрожая тигру. Это так мило! Я бы даже похлопал в ладоши, но мне лень. Не дуйся, малыш, теперь ты студент. Парень по привычке закинул ноги на стол и достал гитару, комната наполнилась знакомой мелодией:

Белый снег, серый лёд На растрескавшейся земле. Одеялом лоскутным на ней Город в дорожной петле. А над городом плывут облака, Закрывая небесный свет. А над городом – жёлтый дым. Городу две тысячи лет Прожитых под светом Звезды по имени Солнце.

Песня закончилась, в комнате стояла абсолютная тишина, только слышалось посапывание Антона. Он лежал на животе, свесив одну руку с кровати, его спина мерно вздымалась. Спит. Белокурые волосы разметались по подушке, открывая затылок. Денису вдруг вспомнилось, как парень забирает свои волосы в чёрную резинку, а одна прядь справа выбивается. «Чёрт! Почему я думаю об этом?» Впервые Денис ощутил тягу к парню, когда ему было шестнадцать, и первый сексуальный опыт, к слову, тоже был с объектом этой тяги. Парень был немного старше его, без стеснения наглядно показал, как и что можно с ним творить, открыв для подростка совершенно новые грани удовольствия. Конечно, ему понравилось, конечно, он хотел ещё и много раз. Но также он прекрасно понимал, каково отношение к «пидорасам» у окружающих. А особенно у приютских детей, твоя «нестандартность» и своеобразные вкусы могут стоить не только отбитых почек и издевательств, но и вечного изгнания. Поэтому свой опыт тщательно скрывал и ограничивался девчонками. Благо, что они липли на него, как мухи на мёд. Хотя Ромыч заменял слово мёд на говно. В семнадцать ему снова представился случай трахнуть парня, и Денис, естественно, воспользовался им. Тогда-то он и понял, что секс с девчонками не идёт ни в какое сравнение. Но твёрдо держал свои особые предпочтения втайне от всех и даже от лучшего друга. Денис взъерошил волосы, прогоняя давние воспоминания. Отвести взгляд от белокурых волос, разметавшихся по подушке, было сложно, рука машинально потянулась к карману за пачкой сигарет. — Не вздумай курить в общаге, — тихо предостерёг Ромыч, — вылетишь отсюда. Денис убрал пачку обратно, признавая правоту друга, и откинулся на спинку неудобного стула, потирая шею, его взгляд снова упал на белокурые волосы и мерно вздымавшуюся спину. — Ты пялишься на него, — послышался тихий голос друга. — Чё? — взгляд тут же переметнулся к Ромычу, но тот уткнулся в телефон. — Чё за хрень ты говоришь? — Говорю, что вижу, — пробормотал тот. — Я спать, — устало пробормотал Денис, вставая со стула.