Мне больше не страшно

Денис аккуратно повесил чехол с гитарой у двери, затем разулся и, открыв дверцы шкафа, бережно положил на его дно ещё одну гитару в чехле. Парень смертельно устал после перелёта, из аэропорта студентов довезли на автобусе, и от этой поездки он тоже устал. Он от всего устал. Хотелось грохнуться на кровать, не раздеваясь, но ещё больше хотелось спуститься на второй этаж и пойти к первокурсникам в двести пятую комнату. И не потому, что давно не виделся со своим старым другом, с ним-то как раз они только что виделись, ведь Ромыч встречал его на остановке. Он хотел увидеть его белокурого голубоглазого соседа. Денис сходил в душевую, смыл с себя противный дорожный запах, оделся, затем взял гитару и отправился к первокурсникам. Без стука распахнул дверь. Его глазам предстал Антон, аккуратно нарезающий торт, и Ромыч, сидящий за столом и чуть ли не подпрыгивающий от нетерпения. Антон повернул голову, и, увидев Дениса, охнул. Нож, перемазанный в торте, упал сначала на стол, а затем под стол, размазав за собой крем по полу. — Дэн, ты как раз вовремя! Смотри, какой вкусняхой Антоха сегодня угощает. — Чёрт возьми! — с досадой воскликнул Антон, забравшись под стол. — Антоха, а какой повод? — поинтересовался Ромыч. Денис, кажется, догадывается о поводе. — День рождения, — донёсся голос Антона из-под стола. Он выпрямился и тут же встретился с пронзительным и напряжённым взглядом Дениса. — Он же у тебя только через два дня, — уточнил Денис, после долгого молчания голос был хрипловатым. Антон поспешно отвёл взгляд и вновь принялся за торт, неуверенно отвечая: — Я в эти выходные уезжаю, поэтому решил заранее… — Блин, я даже не знал, что у него днюха, — прошептал Ромыч, наклонившись к севшему рядом Денису, — А тебе откуда известно? Ромычу вовсе не обязательно знать, что у Дениса, как члена студсовета, имелся доступ к личным делам студентов. Не стоило уточнять и то, что доступ был не совсем официальный. Ему также не обязательно знать и то, что Денис прошерстил всё Антоново личное дело и узнал, что у парня нет родителей и опекуном является старшая сестра отца. — В студенческом билете случайно увидел, — пожал плечами Денис и доверительно прошептал, — Кстати, подарок у меня в шкафу. Я из Питера привёз. — Антоха, ну, с днюхой тебя! Мы тебе подарок приготовили, надо его забрать у Дэна в комнате, — выдал Ромыч, с аппетитом хватая первый кусок торта. — Слушай, может, тогда гостей позовём? Ольку, например, или… — Не надо! — слишком поспешно воскликнул Антон. Ромыч заржал: — Всё правильно! Нам и троим тут мало, никого не будем звать. Денис непроизвольно сжал челюсти, заскрипев зубами. Ему вспомнились те сообщения от Ромыча, в которых друг рассказывал, что «Антоха гуляет с Олей, ну та, которая рыженькая». Ему тогда в ярости хотелось запустить телефон в стену. «Ну и кого ты пытаешься обмануть, Тоша?» — взбешённо думал он, уставившись невидящим взором в стену. Никогда у Дениса не возникло бы такой тяги к натуралу! Он согласился терпеливо подождать, видя, как парень сомневается, он согласился дать ему время, чтобы тот принял неопровержимый факт, но, чёрт возьми, если он ещё и девчонок трахать будет, чтобы это понять, то… — Дэн, сейчас самое время спеть подходящую песню, — обратился к нему Ромыч, вырывая из воспоминаний последних дней. — Есть в твоём репертуаре такая? — Ещё бы, — усмехнулся Денис, доставая гитару.

Забирай меня скорей! Увози за сто морей И целуй меня везде, Восемнадцать мне уже!

Пришлось заткнуться и отложить гитару, потому что у Антона был такой взгляд, как будто он сейчас этим самым ножом нанесёт ему несколько колотых ранений. Денис не может сдержать улыбки и не может отвести взгляд от Антона. Ромыч заржал, уплетая торт: — Давай не сейчас, подожди, пока нож отложит в сторону. Пока пили чай и ели торт, Денис коротко отвечал на вопросы Ромыча про поездку, а взгляд то и дело возвращался к молчаливому Антону. Его короткие светлые волосы всё время лезли в глаза, поэтому Антон стянул их чёрной резинкой, что была у него на запястье. Наблюдая за ним, Денис понял, как же сильно он скучал по этим пшеничным волосам, по этой выбивающейся пряди волос, по его жестам, когда тот забирает волосы в чёрную резинку. Как же он, оказывается, скучал по этому мелкому вредному упрямому пацану! Просто находиться с ним рядом и смотреть на него было уже хорошо. Кусок не лез в горло, видимо, от усталости, но Денис продолжал ковыряться ложечкой в тарелке, то и дело кидая взгляды на Антона. В уголке его губ остался взбитый крем, белокурый попытался слизать его, проведя кончиком языка по губе. Дениса кинуло в жар, видимо, от неприличных мыслей, что посетили его голову в этот момент. Парень понимал, что надо прекращать пялиться, вон уже и Ромыч начал что-то подозревать, но отвести взгляд было просто невозможно. Антон подцепил пальцем крем с куска торта и отправил его в рот. Прикрыл глаза от удовольствия, облизал палец и вновь повторяет свой манёвр. Такое вытворять незаконно, потому что нельзя быть таким сексуальным и возбуждающим! Денис нервно прокашлялся, сползая на стуле ниже, чтобы никто не заметил его стояк. Но через некоторое время всё равно пришлось уйти из комнаты, ведь джинсы становились всё теснее, а выпирающий бугорок в районе ширинки всё заметнее. Сейчас он стоял у открытого окна в своей комнате и курил, делая слишком длинные затяжки. Курить он начал с тринадцати лет, как только попал в приют, и это было очень тяжёлое время для Дениса. Он до сих пор не мог вспоминать без содрогания события, что привели его туда. В те времена ему часто снилось, как он вновь видит в темноте петлю бельевой верёвки. Мальчишка в ужасе просыпался и шёл курить. Только сигареты спасали его. И гитара. Гитара отца, с которой он не захотел расставаться даже в приюте, хотя социальные работники, естественно, отговаривали брать её с собой. Денис тряхнул головой, прогоняя мысли о прошлом и возвращаясь к настоящему. Курить в общаге он зарёкся, но сейчас ему было на всё похрен. Похрен, что девки из триста третьей опять учуют запах сигаретного дыма и пойдут жаловаться комендантше. Денис опустил взгляд вниз, где красноречиво торчал изрядно увеличившийся бугорок. Опять дрочить. Или, как выражался их преподаватель анатомии на первом курсе – мастурбировать. Да какая нахрен разница дрочить или мастурбировать, если процесс один и тот же?! Денису только и остаётся, что дрочить, ведь тот, кого хочется до дрожи, вредничает, а на девчонок парень даже смотреть не хочет. Тихий стук в дверь. Неужели уже унюхали, падлы?! — Чё надо? — хрипло выдыхает Денис и выбрасывает окурок в окно. Из-за приоткрытой двери появился Антон, он вошёл, неуверенно оглядываясь, затем заметил Дениса, стоящего спиной к нему у открытого окна. — Ты курил, что ли? — видимо, ощутил запах сигаретного дыма. — А ты проверять пришёл? — Денис не оборачивается к нему, лишь слегка повернул голову в его сторону. — Вообще-то, я гитару принёс, — нахмурился Антон. Он огляделся и повесил ремешок на гвоздик у двери. Денис вновь испытал необъяснимое чувство, то самое, которое возникает при виде того, как бережно относится Антон к его самой дорогой вещи, как будто знает, что это для него не просто вещь. — Спасибо, — пробормотал Денис, закрывая окно. Антон не спешил уходить. — Я… — начал он и умолк. Денис обернулся к нему, удивлённо поднимая бровь. — Ты?.. — Хотел спросить у тебя кое о чём. Денис пожал плечами, потирая шею и стараясь не разглядывать стройную фигуру парня. — Спрашивай. — Ты… зачем ты… — парень запнулся, уши и щёки стали пунцовыми. Денис, кажется, догадался, о чём пойдёт речь, но терпеливо ждал, когда он договорит. — Ты целовал меня, помнишь? — Антон сбивчиво лепетал, его щёки горели. — Надеюсь, помнишь? Ведь если ты целуешься со всеми подряд, то, конечно, наш поцелуй давно затерялся на задворках твоей недалёкой памяти. Он посмотрел прямо в глаза Денису так воинственно и смело, а в его взгляде было столько решимости, что единственное, чего хотелось, так это притиснуть его к себе и не отпускать. Но Денис держался. — Зачем ты это сделал? Почему… поцеловал меня? — настойчиво спросил Антон. — Потому что хотел поцеловать, — Денис пронзительно смотрит прямо на него. — Я и сейчас хочу. Хочу тебя. Антон шумно выдыхает и тихо спрашивает: — Я ведь не гей… я… — Будь это так, вряд ли бы я даже взглянул в твою сторону. — Денис говорит хрипло от нахлынувших разом чувств. Он глубоко вдохнул и решился. — Ты не выходишь у меня из головы, Тош. И чем дальше, тем больше думаю о тебе. Ты… мне очень нравишься. Пронзительные голубые глаза распахнулись, осознавая слова Дениса. Он понял окончательно, это видно по его взгляду. Именно сейчас нужно было подойти к нему, подхватить на руки, прижать к себе, страстно поцеловать в приоткрытые губы. Но Денис стоит на месте. Пусть решит сам. Всё зависит от него. Денис даже не понимал, в каком напряжении находился в эти долгие мгновения, пока Антон стоял напротив него. Денис не понимал, как умудрялся дышать, ожидая его слов. Денис не слышал ничего, пытаясь заглушить и стук своего сердца, и шум крови в ушах, лишь бы не пропустить самых важных слов. Но всё рухнуло к чертям, когда Антон сделал шаг назад, затем ещё один, а потом повернулся и медленно подошёл к двери. Денис сжал челюсти так сильно, что заскрипели зубы. Хотелось вернуть этого пацана и заставить его испытывать чувство вины за то, что Денис произнёс нечто личное, а тот просто уходит, не сказав ни слова. Но Денис не двигается с места, он знает, что в нём сейчас неистовствует эгоист. Эгоист, который хочет, чтобы Антон был с ним рядом всегда, эгоист, который плевать хотел на то, что там хочет сам Антон. И Денис всеми силами пытается сдержать этого эгоиста внутри себя. Зачем ему это? Он не знает... Денис не знает, почему загорелся идеей выбрать для Антона подходящую гитару и потратить значительную часть своих сбережений. Можно было бы предположить, что ему просто хотелось, чтобы у Антона всегда была хоть какая-то частичка его, Дениса? Что-то, что напоминало бы ему о нём? Но нет. Дело было в другом. Ему до дрожи в руках хотелось увидеть, как восторженно распахиваются голубые глаза, как изящные руки в предвкушении обхватывают деку, как тоненькие пальчики перебирают струны, а светлая прядь падает на щёку, выбиваясь из-за уха. Тоша, держащий в руках гитару — это счастливый Тоша, свободный Тоша, беззаботный Тоша. И Денис готов на всё, чтобы вновь видеть в его глазах этот огонь. Именно поэтому он стоит и просто наблюдает, как Тоша уходит, не шевелясь и не дыша. А внутри буря. Хочется рвать в клочья всё, что попадётся под руку. Денис сжимает кулаки, разжимает, пытается успокоиться, разочарованно отворачивается к окну и смотрит на уличный фонарь, то и дело мигающий от какой-то неисправности. Слышит тихий звук у двери. Уходит? Уже ушёл? Денис не поворачивается. Он не сразу замечает, что комната погружается в темноту, потому что уставился на чёртов фонарь. Оборачивается лишь когда слышит за спиной тихие шаги, а холодные руки обнимают его со спины за талию, прижимаясь к нему. — Я закрыл дверь, — шепчет он, — Ты ведь научишь меня целоваться?

***

Внутренний эгоист ликовал от одержанной победы, пока Денис порывисто целовал губы Антона, сминая их, кусая их, с наслаждением ощущая их вкус и тепло. Горячий язык требовательно проник в рот, словно хозяин, который вернулся домой и ревностно проверяет, всё ли находится на своих местах. Он углубляет поцелуй до тех пор, пока не понимает, что им обоим нужна небольшая передышка. Антон прижимается к нему сильнее, так сильно, как будто хочет слиться с ним воедино. Теперь он ощущает не только свой стояк. Антон запрыгивает на него, обхватывая ногами его талию, и у Дениса сносит крышу. Он подсаживает его на подоконник, а сам целует его шею, нет, кусает его шею, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что оставляет довольно ощутимые следы. Затем наступает черёд ямочки за ухом, он кусает его мочку, проводит по ней влажным языком, зарывается в пшеничные волосы, сдирает резинку и вдыхает знакомый хвойный запах. Он будоражит воображение. — Как же я скучал, Тош, — шепчет он сбивчиво, опаляя его ухо горячим дыханием. — Мне до сих пор с трудом в это верится, — так же шёпотом отвечает тот, подставляя шею, — Кажется, что сейчас я проснусь, и всё рухнет, как карточный домик. — Откуда такие сомнения? — он замирает, тягуче пронзает взглядом, но не в силах долго сдерживаться, вновь срывается и начинает покрывать шею, скулы, ключицы жадными мокрыми поцелуями. — Вокруг… тебя толпа девчонок, а ты… — Антону трудно говорить, он делает это с придыханием и с паузами, — …выбираешь меня. — Толпа девчонок и ты — это совершенно неравноценное сравнение, толпа проигрывает по всем пунктам. – Денис вновь поднимает голову и пронзительно смотрит в его голубые глаза. Его светлые волосы разметались по оконному стеклу, щёки пылают, дыхание сбившееся, губы, приоткрытые и слегка припухшие, снова манят, и Денис, не медля, снова завладевает ими. Этот поцелуй ещё неистовей и жарче, он жадно целует его, будто умирающий от жажды, пьёт и никак не может напиться. Чувствует на шее прохладные пальцы, которые то исследуют его волосы, то вновь опускаются на плечи. Пока Денис был всецело увлечён его губами, не заметил, как тонкие пальчики расстегнули больше половины пуговиц на рубашке и забрались под неё. Он сильнее вжимается ему между ног своим пахом и слышит тихий стон, сорвавшийся с губ. — Хочу тебя, — хрипло шепчет Антон ему в ухо. — Ты ещё маленький, — так же тихо отвечает ему Денис, в глазах хитрые огоньки. — Эй, — возмущённо восклицает белокурый, — Мне через два дня восемнадцать! — Но пока тебе семнадцать, — справедливо отмечает он, — поэтому сделаем тебе приятно по-другому. Он стаскивает с Антона футболку, затем пристраивает его ноги у себя на талии и поднимает его за ягодицы и, пройдя пару шагов, садится вместе с ним на кровать. Вновь целует его, а затем, оттягивая резинку спортивных брюк и трусов, смело сжимает в ладони твёрдый член. Антон ошеломлённо ахнул, когда Денис прикоснулся к нему, и тут же попытался отдёрнуть его руку. — Нет, я тоже хочу, чтобы ты… чтобы тебе… было хорошо, — пролепетал Антон. — Тогда смело бери его в свои руки, — хрипло прошептал парень, кивая на свой уже изрядно увеличившийся бугорок на джинсах. Антон стащил с его плеч расстёгнутую рубашку, затем уложил его на кровать и, расстегнув молнию, стянул с Дениса джинсы вместе с трусами, зашвырнув их куда-то рядом с кроватью. — Тогда и сам раздевайся, — хрипловато предложил Денис, — а то нечестно получается. Когда Антон, наконец, стянул штаны, Денис нетерпеливо притиснул его к себе. Вновь жадно целует губы, оставляя на них укусы, тёплые руки исследуют худенькое миниатюрное тело, затем отрывается от губ и целует шею, ключицы, грудь, живот. Нет, не целует, кусает, будто ставя метки «Это моё». Антон выгибается ему навстречу и хрипло стонет, и это чертовски заводит. Блять, как же хочется сделать ему так охуенно хорошо, чтобы он стонал и стонал, не останавливаясь. Его стоны безумно возбуждают. Денис наклоняется над ним, целует его живот, опускаясь ниже, и берёт в рот его твёрдый член, смачивая его слюной. Антон испуганно вздрогнул, руки оттолкнули Дениса за плечи. — Нет! Не надо… не хочу так, я хочу, чтобы… мы вместе… Денис покорно ложится рядом, касается рукой его члена и плавно начинает водить согнутой ладонью, сжимая. Антон, хрипло ахнув, тоже судорожно сжимает в своих тоненьких пальчиках его член и тоже начинает водить по нему. Блять, как же чертовски круто ощущать, что Антон сам дрочит ему, не Денис, представляя его, как это было последние недели, а он сам. Рядом с ним, лежит, сбивчиво дышит, стонет от наслаждения, судорожно толкается в него, закусывает губу до крови, жмётся к нему плотнее, приоткрывает губы в сладостном стоне, крепко сжимает его член, запрокидывает голову, выгибаясь к нему навстречу. Денис понимает, что больше не может сдерживаться, но глаза всё равно старается не закрывать, наслаждаясь видом разгорячённого Антона рядом, подмечая все детали в тусклом свете уличного фонаря – трепещущие ресницы, искусанные губы, каплю пота на лбу, разметавшиеся по подушке пшеничные волосы. Этот громкий протяжный полувсхлип-полустон за мгновенье до того, как в его ладонь льётся горячая струя, и услышанное вслед «Денис» хриплым голосом заставляют забыться, и он сам кончает в его ладонь. - Нгх-аа! Они тяжело дышат, не сводя глаз друг с друга, затем дарят друг другу жадный мокрый поцелуй. Денис дотягивается до полотенца, висящего на спинке кровати и, отстраняясь, вытирает свою и его руку. Антон всё это время распахнутыми глазами смотрит на него, дрожит и прижимается ближе. «Замёрз» — подумалось Денису, и он вытащил скомканное у стены одеяло и накрыл их обоих. Он нежно обнимал его тело под одеялом, прижимая к себе, а в сердце всё ещё щемяще отдавалось хриплое «Денис». Как же охуенно слышать своё имя, срывающееся с этих губ.

***

— Не уходи, — Денис удержал в своих объятиях Антона, который попытался вылезти из-под одеяла. — Мне нужно идти, Рома ведь знал, что я к тебе пошёл, — сказал Антон, утыкаясь в его грудь. — Плевать, — он зарылся носом в его белокурые волосы и потёрся носом о макушку. — А если он сейчас сюда заявится, тоже будет плевать? — Плевать, — подтвердил Денис, но после удивлённого возгласа Антона объяснил. — Он рано или поздно всё равно догадается. — Пусть лучше поздно, — пробормотал Антон, всё-таки вставая с кровати. Денис сел на кровати, коснувшись ногами холодного пола. Нужно одеваться, но вместо этого он наблюдает за обнажённым изящным телом парня, который на цыпочках рыщет по тёмной комнате в поисках своей одежды. Внутри как будто разливается что-то тёплое, ему сейчас хочется только курить и наблюдать за обнажённым Тошей. Брошенный на тумбочку смартфон завибрировал. Денис мельком взглянул на экран. Ромыч. Парень быстро натянул на себя одежду и ответил на звонок. — Пойдёшь курить? — послышался голос друга. — Ага, сейчас спущусь к тебе, — ответил Денис и сбросил вызов. Проворно прижал Антона к себе, не дав выйти из комнаты: — Не торопись, — повернул парня к себе лицом и накрыл его губы своими, жадно поцеловал, запустив руки в белокурые волосы. Через мгновение неохотно отстранился. Включил свет в комнате, вытащил из шкафа гитару и протянул Антону: — Это тебе. Антон забавно пощурился от яркого света, затем в недоумении уставился на чёрный чехол в руках Дениса и замер, только ресницами хлопает. — Это… гитара? — неуверенно спросил он. — Ага, она твоя, — Денис вложил её в руки Антону, а тот просто смотрит на неё, до сих пор не в силах поверить, и всё так же хлопает ресницами. – Неужели не любопытно? Открой хотя бы чехол. Парень дрожащими руками расстегнул молнию и достал светло-бежевую гитару, разглядывая её, приблизив лицо почти вплотную, будто не веря своим глазам. Затем поднял изумлённо-радостный взгляд на Дениса: — Ты… ты уверен? — Уверен. В первую очередь нужно примериться к ней, давай, — он подтолкнул Антона к стулу. Антон сел, забросил ногу на ногу и взял гитару в руки, вновь поднял на Дениса голубые глаза и улыбнулся. — Тебе нравится? – спросил он с напряжением в голосе. — Мне очень нравится, но… я не уверен, что смогу принять такой дорогой подарок, — Антон продолжил держать в руках гитару, ненавязчиво проводя по струнам. — Я… специально для тебя выбирал, в Питере все магазины музыкальные оббегал. После всего, что было, ты просто обязан жениться на этой гитаре, — сказал Денис уверенно, а внутри всё равно сидел страх, что тот заартачится и откажется. — Я… — парень растерянно отвёл взгляд, щёки покрылись румянцем, затем взглянул на гитару в своих руках, аккуратно провёл по сгибу рукой и вновь поднял взгляд на Дениса, — Спасибо… спасибо, Денис… я… немного в шоке… У Дениса возникло непреодолимое желание прижать смущённого Антона к себе, покрыть поцелуями алые щёки и уши, но вовремя распахнутая дверь заставила передумать. — Ну, ты чё так долго? — на пороге появился Ромыч, увидев Антона с гитарой, понимающе протянул, — У вас тут опять музыкальный кружок, да? Стоп, а чья это гитара? — Моя, — на лице Антона сияла широкая улыбка, и Денис не мог оторвать от него взгляда, — только её надо правильно настроить, я раньше только тюнером пользовался. Денис, научишь? Денис в ответ кивнул, продолжая рассматривать Антона, который разглядывал гитару, вертя её в разные стороны. — Она акустическая, но струны нейлоновые? — в замешательстве поднял он взгляд на Дениса. — Да, мы потом поменяем струны на металлические, когда у тебя пальцы немного привыкнут, — Денис поймал на себе сразу два взгляда: полный благодарности от Антона и недоумевающий от Ромыча. — Ну, всё, пойдёмте на улицу. Курить хочу! По дороге потрещите про свои гитары, — поторопил их Ромыч.