Всадники Апокалипсиса

      Смотря на сдержанного Бранвена, лицо блондина изменяется, приобретая суровые нотки. Некогда распахнутые от вида ворона глаза постепенно сужаются, придавая миловидному лицу грозные черты. Радужка медовых глаз заполняется чернотой, в которой можно разглядеть весь гнев, который таился в парне. Его стан распрямляется, а вздернутая голова знаменует, что именно в этот момент милого соблазнителя сменил воин, что голыми руками будет ломать стену, которую перед собой выстроил Бранвен. — Что надо? — безэмоциональность, с которой брюнет произнёс эти слова, постепенно заполняла разум блондина, распаляя его отвагу перед диким зверем всё больше.       Подняв указательный палец, в знак того, что сейчас только он будет говорить, а Бранвен слушать, парень, входя во двор небольшого размера, в знак обиды слегка толкнул ворона в плечо. Недовольно хмыкнув, брюнет слегка поворачивает голову по направлению ко входу в дом, в который уже успел войти Хёнжин.       Захлопнув дверь, размеренным шагом парень направляется в скромный двухэтажный дом, который с виду ничем не отличался и не походил на место для уединения сурового Бранвена. Переступив сразу несколько ступенек, он тянет на себя чёрную железную дверь, которая охотно поддаётся, впуская внутрь хозяина. Интерьер внутри был сдержанный, как и сам ворон. Не было больших массивных перил, которые присутствовали в доме родителей, а затем и в их личном, не было роскошного камина из резного камня, не было просторного кухонного стола. Зал был пустым, без каких-либо кресел или дивана. Открытое пространство придавало дому состояние необжитости, но именно такой интерьер нравился хозяину больше всего. Он не понимал, для чего уставлять каждый сантиметр вещами, если можно разместить в доме только всё самое необходимое и не заполнять ненужным хламом помещение. Кухонный гарнитур был выполнен из красного дерева, тем самым красиво контрастируя с тёмной, почти черной краской на стенах; обеденный стол не был таким большим, как в общем доме. Он был выполнен из плотного коричневого дуба. Казалось, будто для этого предмета интерьера пришлось свалить многовековое дерево, которое плотно проросло корнями глубоко в землю. Лестница была выполнена из того же красного дерева, а перила плотной сталью взмывали вверх.       Зайдя внутрь, ворон сразу заметил блондина, который стоял посередине пустого зала и, смотря точно на брюнета, то сжимал, то разжимал челюсти. Дожидаясь, пока Бранвен не окажется достаточно близко к нему, Хёнджин продолжал молчать. Он мысленно наметил примерный план того, что следует говорить, но зная этого человека, блондин понимал, что скорее всего его план провалится. Проследив за тем, как ворон, встав напротив, складывает руки на груди и привычно-отрешённым взглядом смотрит на Хёнджина, тот готовился к тяжёлому и изнурительному разговору. — Почему ты ушёл? — не переводя взгляд со сдержанного лица брюнета, парень ощущал безумное биение сердца. — А я должен был остаться и завтрак в постель принести, или что? — вопросительно изгибает бровь Бранвен. Тяжело вздохнув и так же выдохнув, блондин пытался держаться. Только одному богу известно, насколько сильно Хёнджин ненавидел такого Бранвена, но и настолько же сильно любил. — Мы можем нормально поговорить, или ты будешь продолжать вести себя как мудак? — блондин смотрел суровым взглядом, который мог с такой же лёгкостью ранить любого, кто бы посмел войти в дом. Хмыкнув себе под нос, брюнет, распрямив руки, не спеша прошёл мимо парня. Оказавшись на кухне, ворон подошел к одному из шкафов и, достав стакан, налил у стоящего рядом с плитой графина воды. Повернувшись и оперевшись бёдрами о кухонный гарнитур, мотнул голов. — О чём поговорить? — следя за тем, как Хёнджин размеренными шагами обходит стол и, остановившись напротив, садится на него, едва касаясь кроссовками пола. — О той ночи, — пытливым взглядом блондин проходился по лицу парня в надежде отыскать хоть малейшую подсказку, которая было бы способна раскрыть его истинные эмоции. — Не о чем разговаривать, — пожав плечами и слегка помотав головой, спокойно произнёс брюнет. — Мы переспали. Всё. — Вот именно, мы переспали, — Хёнджин не верил ни одному сказанному Бранвеном слову. Слишком много времени они находились близко друг к другу, слишком хорошо блондин смог изучить скрытого ворона, слишком хорошо знал, когда тот скрывал что-то в себе. И сейчас, слыша эти слова, он мог поставить свою ядовито-зелёную BMW, которую до безумия любил, на то, что прямо сейчас брюнет врёт. — Я уже сказал — не о чем говорить, — убирая левую руку в карман, а другой слегка покачивая стакан, создавая внутри него лёгкие волны, Бранвен смотрит только в глаза блондину.       Опустив голову так, что светлые пряди упали на лоб, слегка закрыв глаза, парень победоносно улыбнулся. Поднимая голову и встретившись со смиренными глазами напротив, слегка склонил голову влево. — Ты никого к себе не подпускаешь, никому не разрешаешь себя трогать, даже если на тебя долго смотрят, ты огрызаешься, — Хёнджин аккуратно, умело давил на парня. С особой осторожностью подбирая каждое слово, парень надеялся на правду, которую он так хотел услышать от ворона. — И тем более, ты ни с кем не спишь, — спрыгнув со стола и подойдя почти вплотную, он кладёт правую руку на ладонь Бранвена, которой тот держал стакан. Смотря в глаза напротив и наблюдая, как холодность в них постепенно исчезает, опускает взгляд на сильно сжатые губы, которые говорили о том, что блондин ещё не выиграл. — Я узнал тебя достаточно хорошо, чтобы подпустить к себе, — сбрасывая ладонь парня со своей, брюнет разжимает сомкнутые ранее губы, а взгляд приобретает всё тот же привычно-холодный оттенок. — Так что не обольщайся. — Я слишком хорошо тебя знаю, Бранвен, чтобы понять, что это блеф, — вгрызаясь в чёрные глаза, блондин наконец увидел то, что хотел. Увидел истинные эмоции ворона, которые на малейшие доли секунды промелькнули в его взгляде. — Та ночь была лучшей за всю мою жизнь, — медленно подавшись вперёд, Хёнджин оставляет лёгкий, едва ощутимый поцелуй на правой щеке брюнета. Заглянув в глаза и увидев всё те же эмоции, парень развернулся и, направляясь к выходу, бросил: — Я больше не стану за тобой бегать, — открыв дверь и оказавшись снаружи, блондин, спустившись по ступенькам, выходит через ворота и, разблокировав машину, оказывается внутри.       Заведя двигатель и включив любимый трек, отъезжает от дома ворона. Мелодия гармонично вплеталась в агрессивное рычание двигателя, вызывая на лице Хёнджина ухмылку. Он не получил от Бранвена отказ и не получил откровения. Зато он получил намного больше: парень смог увидеть в глазах ворона то, о чём мечтал с момента их знакомства. Он наконец-то узнал, что чувствует брюнет, но также понимал, что брюнет сам разрешил это увидеть, а значит, это были подлинные чувства, которые парень не в силах был скрыть от блондина.

***

      Скромный, но довольно уютный домик встречал новых гостей. По просьбе Чонгука Тэ обыскал весь район, чтобы найти местечко, в котором могла остановится девушка. Главной просьбой парня было то, чтобы домик был расположен поблизости с их временным местом пребывания. После той аварии парень четко решил, что постоянно будет находиться поблизости, чтобы в случае непредвиденной ситуации сберечь, защитить девушку.       Домик был двухэтажный, выполненный в светлых, пастельных тонах. На первом этаже располагался зал с двумя бархатными креслами и небольшим белым столиком, на котором стояла маленькая ваза с лавандой. Просторный кухонный гарнитур был выполнен в нежно-голубом цвете, оттеняла его чёрная вентиляция. Стол своей формой походил на овал, за ним стояли четыре стула с каждый стороны. На столе лежала красивая разноцветная скатерть, которая не давала стеклянному покрытию царапаться. На втором этаже располагались три комнаты. Одна из них была внушительных размеров, и две скромные, которые умещали в себе небольшую кровать, расположенную около окна, туалетный столик, пуфик напротив и небольшой шкаф, находившийся рядом со столом. В большую же комнату помещалась просторная кровать, на которой, по ощущениям, могли уместиться четыре человека, габаритный шкаф из белого дерева с красивым вставным в одну створку зеркалом, панорамными окнами, рядом с которыми находилась дверь, ведущая в душевую.       На небольшой территории дома располагались несколько кустов с розами и небольшой бассейн, вода в котором всегда подогревалась.       Выйдя из машины первым, Чонгук обходит её и, открыв пассажирскую дверь, галантно протягивает руку Шадоу, которая охотно её принимает. Некоторые раны так и не успели до конца зажить, из-за этого передвигаться и выполнять некоторые телодвижения ей было больно. Но сохраняя спокойное лицо, девушка умело скрывала боль.       Зайдя на территорию домика, она осмотрелась. Она до безумия любила их большой, просторный особняк с изысканной мебелью и просторными комнатами, но иногда ощущала себя в нём одинокой. Большое пространство пугало её. Поэтому, когда братья уезжали по делам и оставляли её одну, чаще всего она оставалась в своей уютной небольшой комнате. Так ей казалось, что она не одна. Так ей казалось, что она в безопасности. И сейчас, смотря на этот уютный дом, она была благодарна тому, что перед ней не огромных размеров особняк, а скромный, выдержанный дом, в котором она будет чувствовать себя защищённой.       Пройдя внутрь, она с некой осторожностью осматривала интерьер в то время, пока Чонгук с интересом рассматривал её профиль. С трудом поднявшись на второй этаж, она следовала за парнем, который показал ей комнаты. Выбрав одну из средних, Шадоу с любопытством осматривала её, пока Чон ходил к машине за больничными вещами девушками.       Присев на край кровати, она устремила взгляд в окно, вид из которого выходил на пышные зелёные деревья, едва покачивающиеся от дуновений прохладного ветра. Когда-то такой вид был у неё из своей комнаты. На подоконнике лежало покрывало, на которое она забиралась и, смотря на природу детскими глазами, поражалась её красоте.       Сейчас она сидит на краю кровати, повзрослевшая, её больше не прельщает красота природы, она больше не ждёт того, что в комнату войдёт мама и позовёт на обед. — Если что-то понадобится — звони, — голос парня вырвал Шадоу из размышлений. Слегка кивнув ему, девушка встала и, подойдя к парню, погладила его по щеке большим пальцем. — Спасибо, — смотря в карие глаза, она видела в них поддержку, защиту и нежность. Искренне улыбнувшись, Чонгук наклонился и, оставив лёгкий поцелуй на её губах, отстранился. — Я рядом, не забывай об этом, — заправив локон за ухо, парень обнимает девушку, которая буквально тонет в его объятьях. Проведя рукой по широкой спине Чонгука, Шадоу еле слышно произносит: «Хорошо». Отстранившись, парень тяжело вздыхает, бросает краткий взгляд на девушку и выходит из комнаты.       Стоя рядом с кроватью, Шадоу слышит глухие шаги парня по лестнице, слышит, как он проходит через зал к двери. Слышит гулкий рёв его машины. Прикрыв глаза и сев обратно на кровать, девушка упирается в колени локтями и, зарываясь пальцами в волосы, медленно выдыхает. Ей предстоит самое страшное путешествие в её жизни. Она должна погрузиться в свою душу, сердце, и разобраться в своих чувствах к парню.

***

      Глухие удары капель о крышу эхом разносились по небольшому домику. Вода тонкими струйками стекала по чистым окнам, оставляя за собой влажные дорожки. Небольшую комнатку с некой периодичностью освещал свет от молнии, которая как незваный гость пробиралась в покои девушки. Раскаты грома разносились по всей окрестности. Складываюсь впечатление, будто невидимая сила сотрясает землю. В один из таких раскатов девушка испуганно распахнула глаза. Сердце её колотилось до безумия быстро, будто с грозой в её комнату пробрались невероятные тени, от которых она не могла спрятаться под одеялом. Аккуратно опершись на руки, она приняла сидячее положение. Лисьими глазками Шадоу осмотрела каждый уголок комнаты. Убедившись, что кроме неё и сверкающей молнией в комнате никого нет, она, прикрыв глаза, потёрла сонные веки. Переведя взгляд на зашторенные окна, силуэт которых был виден только при свете молнии, она вылезла из тёплой постели и, не спеша подойдя к двери, открыла её. Легкими медленными шагами девушка, держась за перила спускалась на первый этаж.       Не включая свет, она подошла к кухонному столу и, взяв стоящий рядом с графином стакан, налила воды. Сделав пару глотков, Шадоу подошла к застеклённой двери, которая вела в небольшой дворик. Устремив взгляд на небо и прослушиваясь, она стала считать, сколько секунд пройдёт от молнии до грома. Этому приему её научила мама, когда они вместе сидели на подоконнике в ее комнате и наблюдали за грозой. Мама говорила, что так всегда можно понять, насколько далеко или же близко находится гроза, и если она ближе, чем в трёх километрах, то нужно быстро бежать домой. В этот раз гроза была в 7 километрах, а девушка уже находилась дома и желала, чтобы родители тоже были дома, а не в сырой холодной земле.       Но помимо природы, гроза творилась у неё внутри. Бушующий ливень сносил её лично выстроенные преграды, не давая возможность восстановить их. Оправиться от оглушительного грома, который обухом ударил по голове. Смотря на небо, в голове девушки проносились слова её брата: «Монстры не заслуживают счастливой жизни», «предатель».       Бранвен всегда был резок в своих словах, всегда сначала говорил, потом думал. Но эти слова были верными. Она монстр, они все монстры, чудовища. Отпив ещё немного воды, девушка слегка приоткрывает дверь, давая дождливому воздуху расплыться по дому.       «Заслуживает ли кто-то из нас счастья? Достойны ли мы обрести любовь, семью? Мы просто дети, которые хотели жить, мы дети, у которых отобрали родителей. Мы были вынуждены бороться, были вынуждены скитаться и скрываться от тех, кто не желал нам жизни. Мы монстры, но мы не плохие. Каждый из нас защищает то, что раньше можно было назвать семьёй. Разве наш образ жизни лишил нас чувств? Эмоций? Мы обычные, я обычная. Обычная девушка, желающая обрести счастье, любовь.       Предатель ли я? Нет, но Бранвен думает иначе, только вот вопрос в том, что, по его мнению, я предала. Их или же себя. Уход брата некоторое время назад все восприняли с пониманием, приняли как должное. Он не знает, через что мы проходили в его отсутствие, он не знает, что мы делали, чтобы он смог продолжить жить так, как хочет. Можно ли судить это? Предатель? Нет, он не мог больше терпеть это. Не мог больше так жить. Его измотали скитания, борьба, он желал покоя, и обрёл его на какое-то время. Его нельзя винить в том, что он просто хотел спрятаться от жизни. Выдохнуть и, расслабившись, закрыть глаза, не боясь, что в ту же секунду дверь его дома могли выломать, а на пороге с М4 могли стоять люди в бронежилетах, которые должны были завершить начатое — убить детей умерших родителей.       Меня нельзя винить в том, что впервые в жизни я захотела обрести счастья, пусть даже я его и не заслуживаю. Меня нельзя винить в том, что мое израненное, пустое, мертвое сердце вдруг забилось. Меня нельзя винить в том, что, встречаясь с ним взглядом, я не хочу отвести взгляд, я хочу смотреть в эти красивые карие глаза. Меня нельзя винить в том, что я что-то почувствовала рядом с ним. Меня нельзя винить в том, что каждый раз, находясь рядом с ним, я чувствую себя в безопасности.       Да, мне страшно открываться, я боюсь, что, узнав меня настоящую, он уйдёт. Не сможет выдержать все то, что есть у меня на руках. Боюсь открывать ту дверь внутри меня, которая ведёт к самому светлому, что было у меня в жизни. Боюсь того, что пройдёт время и он больше не захочет быть со мной. Боюсь снова ощутить себя брошенной, отвергнутой. Не хочу испытывать боль от потери, так как это точно убьёт меня, положит меня рядом с родителями.       Если бы рядом была мама, чтобы она сказала? Попробовать или же отстраниться?       Она любила папу, как и нас. Скорее всего, её ответ был бы положительным. Она бы сказала, что нужно прислушаться к сердцу, услышать, почувствовать, что оно шепчет, чего оно требует. Моё сердце требует возможность обрести нечто ценное, то, что встречается однажды и навсегда. И от моего решения будет зависеть, вознесусь я или паду».       Допив содержимое стакана до конца, Шадоу ставит его обратно. Закрыв стеклянную дверь, девушка поднимается в комнату. Гроза почти утихла, капли тише разносили звук по дому, а свет от молний изредка освещал пространство комнат. Зайдя к себе и закрыв дверь, девушка медленно легла в кровать. Повернувшись на левый бок, к окну, она смотрела на шторы, узор, который теперь был едва различим. Постепенно глаза её смыкались, и она медленно погрузилась в сон.