Счастье в мелочах

***

Брюс простоял ещё минут пять. Он опустил голову в раздумьях и пошёл медленно к дому бабушки. Калитка открылась, и он, словно в тумане, зашёл во двор. Мэри смотрела сериал по телевизору, готовя фруктовый салат. Услышав шорох, она окликнула внука: —Брюс? —Я тут, бабушка. Он зашёл мрачный, бледный, его взгляд был устремлён в пол. Мэри приподняла бровь и спросила шутливо: —Это кто тебя так околдовал? —Бабушка, я видел сегодня мать… — перевёл разговор Брюс. —Ох. Бернадетт… Как все прошло? Был ли там Кайл? —Да, папа был, но при разговоре отсутствовал. Я услышал то, что в глубине души ожидал. Меня не ранило это, я был в шоке, даже если ожидал такой ответ… Это правда, что мать не хотела моего рождения? Мэри на секунду остановилась, вздохнула и тихо ответила: —Да. Брюс слегка покивал головой, сильно прикусил нижнюю губу, развернулся и пошёл наверх. Мэри посмотрела ему вслед, но решила не останавливать. Брюс зашёл в комнату, которую бабушка выделила для него. У кровати лежал потертый скейт, который ожидал своей покраски. Парень лёг на спину и посмотрел в потолок. В голове гудело «я не хотела твоего рождения…» и отцовское «приходи как-нибудь, скейт покрасим». Он сложил руки на груди, пальцами к солнечному сплетению. Глубоко вздохнул и посмотрел на часы. В комнате горел ночник. На часах 9:56. Они всё громче и громче шли, было слышно, как стрелка секунду за секундой стремилась преодолеть круг. Брюс вслушивался в каждый шорох, шелест листьев за окном. Он чувствовал внутри себя боль, но у него не было сил с ней управляться. Пролежал он так минут 10, но быстро же уснул от усталости. —Брюс? — постучалась в дверь Мэри. Но дверь была приоткрыта, и она тихонько зашла. Брюс спал, а голова была повернута к стене. Мэри присела на край кровати и поправила упавшую на глаза тёмную прядь внука. —Мы скучали по тебе, дружок. Я и Кайл. И твоя мама… в глубине души. Мэри посмотрела на фотографию, где был дедушка Брюса с Кайлом и маленьким внуком с баскетбольным мячом в руках. Она стояла на тумбочке возле кровати Брюса. —Был бы ты здесь, Джонни. Наш маленький Брюс-то совсем вырос… Ему тяжело. Как и мне тяжело без тебя, — Мэри встала, посмотрела вслед спящему внуку и скрылась за дверью. Заперев за собой дверь, Эмми опустилась на землю и прижалась спиной к двери. Дул ветер, было достаточно темно, она встала и подошла к дому. Эмми зашла через входную дверь. Её мать варила какао для сына. —Родная, ты так поздно! — сказала мама. —Рейчел, оставь дочь в покое, — спокойно ответил отец Эмми. Он сидел на кресле в очках и складывал карточный домик. Брату Эмми надоело ждать какао, он подошёл к отцу, но, споткнувшись об кота, случайно зацепил рукой часть карт. —Джо, подбери то, что ты сломал, — очень спокойно сделал замечание отец Эмми. Он даже не смутился, что его конструкцию сломали. —Квентин, твой сын просто споткнулся. —Наш сын достаточно зрел, чтобы отвечать за себя. Не заступайся, Рейчел, — сказал Квентин. Рейчел недовольно обернулась к нему спиной. Джоуи, поджав губы, с виноватым видом собрал карты с пола и попятился в свою комнату. Эмми закатила глаза, пока пила воду в дальнем уголке кухни. Она не была в хороших отношениях со своим братом, 10 летним школьником с короткой русой стрижкой и выразительными серыми глазами. Ещё будучи подростком, Эмми всегда соревновалась с Джоуи за внимание матери. Жуткая ревность закипала в сердце, когда Эмми видела маму и брата на детской площадке вместе и без неё. Но со временем, она перестала внешне бурно реагировать на то, что в её семье важен только Джоуи. А сам Джоуи и не задевал Эмми, был добрым, но шумным и неугомонным, как многие дети его возраста. Тем не менее, они были холодны друг к другу и не общались вовсе. Эмми знала, что ни отец, ни мать не станут её допрашивать и быстро двинулась в коридор. На второй этаж вела лестница в форме спирали. Эмми начала подниматься, не смотря под ноги, и споткнулась. Но она успела удержаться за перила, слегка ударив переднюю часть голени. Девушка скривилась от неприятного жжения в ноге, но продолжила подниматься вверх. Дверь на балкон была вновь раскрыта из-за сильного ветра. Эмми зашла в комнату, тяжело вздохнула и упала на кровать от усталости. Внизу слышались голоса родителей, они, очевидно, подгоняли Джоуи спать и ссорились. Через полчаса послышались шаги на лестнице. Ступеньки заскрипели. В дверь постучалась мама Эмми. —Эмми? Ты спишь? Но Эмми молчала. Мама приоткрыла дверь: —Я просто хотела с тобой поговорить, пока твоего отца нет рядом. Он считает, что я постоянно тебя дёргаю. Эмми приподняла голову и повернулась к матери. —Ну, мы с тобой почти не общаемся, мам. А точнее, вообще нет. Я вижу тебя по утрам, ускользаю, и вижу вечером, когда ты погружена Джо и папой. Мы совсем не близки. —Я понимаю. Я даже не знаю, с чего начать. Как день прошёл? Может быть расскажешь? —День как день, ничего особого. — Точно ничего интересного? —Может я позже расскажу? Я устала. —Ох, точно-точно, хорошо, я пойду. Рейчел приобняла дочь и вышла из комнаты. Эмми вздохнула и настроилась на сон. Но что-то мешало ей заснуть, хоть она и была жутко уставшей. Девушка перекрутила все мысли, что её могли тревожить, и вновь попыталась заснуть. Но не смогла. Она повернулась к балкону и смотрела в небо. Телефон резко зажужжал. Эмми взяла в руку телефон и нажала на уведомление. «Ты спишь?» — сообщение от Брюса. «Нет, я не сплю» — ответила ему Эмми. Она ожидала, пока он допечатает сообщение. «Эмми, я понимаю, что слишком рано просить о таком, но встретимся завтра вечером? Я хочу с тобой поговорить.» Эмми подержала телефон в руках где-то пять минут, размышляя о том, что было несколько часов назад. И написала тогда: «Хорошо, встретимся. Там, где ты меня оставил два года назад.» Она не отправила, просто задумалась. «А следует ли мне на него обижаться сейчас? Я ведь наконец-то узнаю правду» — подумала она про себя. И тогда она исправила на «Хорошо, встретимся. Возле станции, где мы любили когда-то сидеть и смотреть на закат». Он ответил «Отлично! Спасибо тебе, Эмми, и ещё раз прости за всё.» Эмми отложила телефон подальше и окончательно заснула.