Счастье в мелочах

Когда Эмми сбежала от Брюса, она не совсем ясно мыслила. Что-то в словах Брюса насторожило её. Так как она имела склонность не доверять людям, всё же, она хотела убедиться в его чувствах, когда он будет здоров. Она преодолела бурю чувств и быстро вернулась домой. Через несколько минут Эмми получила сообщение от матери, в которой говорилось, что они задержатся подольше. Эмми не расстроилась. Она посмотрела на время — было ещё светло, около 5 вечера. Она собралась и ушла на пляж. К вечеру волны появились, и на пляже было многолюдно. Эмми наконец расслабилась. Вода была тёплой, волны намочили её волосы. Она ныряла и плавала очень усердно. Немного отвлекшись от суеты своей жизни, она посидела на песке, наблюдая за счастливыми семьями, парами. Грустная улыбка блеснула на миг на её губах. Эмми будто забыла обо всём на свете, предавшись пустым, но таким прекрасным мечтаниям: о собственном счастье, о любви, о мирной жизни. Разве сейчас не так? В какой-то момент она почувствовала перенасыщение от своего розового мира, поднялась и ушла. Никак не могла она выбросить из головы нежные слова Брюса: её бросило в краску, и она тут же привела себя в чувство упрёком. Ей не следует терять голову! Эмми решила подождать и провести время с семьёй. На следующее утро родители позвонили и сказали, чтобы она села на поезд и проведала бабушку с дедушкой, потому что лето заканчивается, а она так с ними и не увиделась. И, не колеблясь, Эмми уехала, чтобы отвлечься от грузных мыслей и насладиться последними днями лета. Прошла неделя. В это время Олли, друг Брюса, приехал в городок. Это был парень спортивного телосложения с кудрявыми соломенными волосами и белоснежной улыбкой. Он крепко пожал руку Брюсу, и его друг провёл ему экскурсию по городку. Они отлично проводили время вместе. Кайл в это время гостил у тёщи, поэтому Олив познакомился с отцом и бабушкой Брюса. В один из дней утром, попивая свежий смузи, Оливер спросил у Брюса: — Ну-с, дружище, как дела с той девушкой? Ты что-то совсем печален. — Она уехала, насколько я понял. Мы уже несколько дней ни разговаривали, ни списывались. Последний раз я видел её, когда заболел… — задумался Брюс. — Ну ты зря откладываешь, Уайт. Скоро университет, нужно решить вопрос как можно скорее, иначе я вновь буду тебя вытаскивать из хандры, — пожал плечами Оливер. — Знаю, знаю, я дождусь, когда она вернётся. Брюс был сам не свой также, как и Эмми до того, как нанести визит родственникам. Тот вечер был действительно непонятным. В какой-то момент он уже готов был сказать три заветных слова, но внутренний голос попросил не спешить. Он с теплотой воссоздавал образы Эмми в свободное время. Она казалась ему ненастоящей, и эта мысль настораживала его. Её уход поразил его в самое сердце. Ему показалось, что он уязвим, и он прогнал свои сомнения прочь. Олив предлагал ему разные виды досуга: плавание, компьютерные игры, вечеринки у бассейна, поход в бар, или аквапарк, но Брюс брал любую книгу из библиотеки деда и молча сидел на террасе, изредка с бабушкой, но чаще всего с отцом. А Мэри часами проводила с энергичным другом Брюса, который от скуки покидал своего товарища и уходил на кухню. Оливер рассказывал ей о своих строгих, но прекрасных родителях, о своих поездках за границу и о том, что старинные замки — его страсть. — Что ты изучаешь, голубчик? — с интересом спрашивала Мэри у сговорчивого молодого человека. — Историю искусств! — с воодушевлением признавался Оливер, хотя его не покидали мысли, что интересоваться историей и изучать историю искусств — разные направления. Он не был глуп, напротив, у него была смекалка и прекрасная память — он чудом запоминал всё на ходу и мог изложить в нужном порядке. Это стоит уважения. Не каждый может похвастаться хорошей памятью. Оливер видел в этом выгоду, но точные науки, которые он изучал с Брюсом, его перестали так интересовать. Жар спал, и Оливер выразил неистовое желание перевестись. — О как чудно! — всплеснула руками Мэри, — Семестр не за горами, вы с Брюсом готовы? — Невозможно всегда быть готовым к этому, поэтому о начале года я буду думать в первый день сентября. А теперь… И так он вместе с Мэри обсуждал последние новости, медиа и, Мэри, как заботливая бабушка, с тревогой рассказывала Оливеру о Брюсе и Эмми. Имела ли она на это право? Это уже её дело. Брюс не принимал участия в их беседах, мало обращал внимания на всё окружающее его и медленно чахнул. Его взгляд был печален, и каждый раз он безучастно строил неудачные беседы с отцом, который был обеспокоен настроением своего сына. Эти муки ожидания… время тянется так медленно, что просто невыносимо ждать. Но неделя терпеливо подошла к концу, и Эмми за эти 7 дней насладилась поездкой, как никогда. Как только она выехала из городка, тяжелый, тесный корсет из груза мыслей будто освободил её лёгкие, и девушка, глубоко вдохнув, широко улыбнулась такой возможности. По приезде её радушно встретили и зацеловали, заобнимали. Милая внучка приехала! До чего она красива, а глазки серые чем-то опечалены? Нет-нет, это слёзы радости, облегчения. Смахнув их машинально, качнув головой, Эмми заулыбалась своей бабушке Агате, слегка полноватой, миловидной женщине с короткими кучерявыми волосами. Кажется, Эмми отбросила прочь приставучие мысли и прекратила тревоги. Жили родители Квентина в уютном двухэтажном домике в элитном районе близлежащего города, который находился в 30 километрах от дачного городка. Как чудно Эмми провела время! И всё находилось время, когда, например, бабушка приходила к ней с вином и они молча выпивали несколько бокалов и разговаривали по душам. Эмми поделилась тревогой с бабушкой. Агата немного подумала и обняла горячо любимую внучку со словами «Ты так молода — рано тебе скучать». И она была права. Иногда кажется, будто времени нет или шанс будет упущен навсегда. Но что, если в этом и смысл, что пока ты молод, у тебя всё ещё есть шанс и время, и силы? Эмми было, конечно, грустно прощаться с бабушкой и дедушкой, но в душе она устыдилась, что уже хотела вернуться… Было ветренное пасмурное утро, когда она вернулась с семьёй домой. По дороге, родители Эмми немного повздорили, поэтому, когда все вышли, стояла тишина, ни Эмми, ни Джоуи не смели промолвить ни слова, дабы не попасть под горячую руку. Эмми натянула кардиган, потому что дул холодный ветер и вышла за пределы ворот, и села в траву. От мыслей её отвлёк Джоуи, который, к удивлению сестры, не ушёл в свою комнату, а вышел к ней. Он сел подле неё. В руках у него была шоколадка, которую ему дала мама, чтобы он её не трогал какое-то время. — Я принёс тебе вкусности, — кротко подал ей несколько кусочков шоколада Джоуи. — Спасибо, Джо, — тихо ответила ему Эмми. Они продолжили сидеть тихо, пока Джоуи не спросил: — Папа с мамой разведутся? — он спросил так серьёзно, будто понимал значение этого слова. Эмми посмотрела на него в изумлении и решительно ответила на очень серьёзный вопрос так: — Знаешь, Джоуи, даже самые близкие и любящие друг друга люди могут ссориться, будь то серьёзная проблема или пустяк. Наши родители очень редко ссорились перед нами, чтобы оградить нас. Какой родитель допустит того, чтобы его ребёнок был несчастлив? — Любой, если так случится, — угрюмо отозвался Джоуи. — Но наши родители желают нам только лучшего, поэтому мы привыкли, что в нашей семье ситуации или проблемы не разрешаются серьезным конфликтом. Знал бы ты то, что знают взрослые, тебе пришлось бы задуматься о многом и оставить ребячество в детстве. Я не думаю, что тебе это сейчас нужно. — Почему мы не говорим о Тео? — перестал слушать сестру Джоуи. — Потому что он поступил плохо с нами. — Но он наш брат, Эмми. Почему он не хочет вернуться? Папа его простит, как только увидит, он же может постараться. Я хочу, чтобы Тео вернулся. — Джоуи… Тео сам хотел уйти. Он ушёл. Я тоже скучала по нему, защищала его перед родителями, но чем старше я становилась, тем больше я понимала, что я не права. Прости, Джоуи, но я ничем не могу помочь. — Ладно…- перевёл тему Джоуи, — держи шоколадку, я пойду. Он скрылся за воротами, оставив Эмми одну. Это был первый их разговор длиннее 50 секунд за несколько месяцев. Эмми посидела несколько минут, когда к ней вышла Рейчел. — Мам, — подняла голову Эмми, — я просто хотела немного побыть наедине. — Я видела твоего Брюса тогда, — улыбнулась Рейчел и присела рядом с дочерью. — Он не мой, — угрюмо ответила Эмми, — что он делал у нас? — Знаешь, он тебя искал, что ещё ему делать. Симпатичный малый. — Мам… — протянула Эмми и прикрыла красные щеки руками. -Полно, птичка. Вы поссорились также, как мы с … Квентином? — улыбка исчезла с её лица, и она выглядела мрачной: — Знаешь, бывают такие моменты, когда не понимаешь, как можно было полюбить этого человека. А потом смотришь ему в глаза и понимаешь, что жить без него не можешь, но не уверена в взаимности. — она прервалась, посидела и закончила такими словами: — Ладно, детка, я не буду тебя грузить своими мыслями. И она поспешно удалилась. Эмми загрустила ещё больше.