Счастье в мелочах

      Со стороны железной дороги ехал подавленный Брюс. Отец, казалось бы, ещё больше ввёл его в недоумение, и Брюс не находил себе места. Он круто повернул, немного не рассчитал силы и чуть было не врезался в ближний столб, но увернулся. У него сильно горела голова, и несмотря на тёплую погоду, он оставался в толстовке и иногда вздрагивал, будто на улице мороз. Брюс заехал во двор и беспечно бросил велосипед на тропинке. Бабушки всё ещё не было дома, и её внук сел на порог и закрыл лицо руками. Его клонило в сон, но он держался. Эмми пришла немного позже. Калитка была незапертая, и её это удивило. Она увидела Брюса, который почти лежал в траве. — Хэй, — нежно прошептала Эмми, осторожно поднимая голову Брюса. Он вяло приоткрыл глаза и пробормотал что-то на подобии: «там есть кресло-качели на заднем дворе». Эмми взяла Брюса за талию и повела туда. Он весь горел. — Тебе не жарко в толстовке? — спросила Эмми, но голова Брюса тяжело упала ей на колени. Она не смутилась и только убрала волосы с его глаз. Брюс тяжело дышал. — Безумец, ты всё-таки простудился, — грустно улыбнулась ему Эмми. — Я не простудился, — ответил Брюс, натягивая капюшон на голову, — это на улице холодно. — Дождёмся Мэри? — шёпотом разговаривала Эмми, будто боялась разбудить Брюса. — Я.… ключи. забыл…ехал за тобой… глупо… — сквозь дрёму произнёс Брюс. Эмми оперлась на спинку качели и слегка покачивала их ножкой. Когда Брюс вздрагивал во сне, она нежно гладила его по плечу. Она наблюдала с такой чуткостью и любовью за ним. Она взяла его ладонь, и та была холодной. Эмми сжала её в своих руках, чтобы согреть. Не нужно было слов, она уже не сомневалась: так крепко его любила. Со временем она сама прикрыла глаза, и дремала, пока шум не нарушил их покоя. Брюс только вздрогнул, но не проснулся. Эмми услышала, что пришла Мэри: та яростно хлопнула калиткой. С террасы послышалось её недовольное ворчание «Чтоб я ещё раз туда явилась! Ноги моей там не будет, пока она не образумится. Какая надменность! А эгоизм! Велосипед бросил… Брюс? Брюс!» Кажется, она обошла весь дом за несколько минут, и вдруг задняя дверь домика открылась и вышла Мэри, держа в руках флягу с коньяком. Разговор с дочерью её очень раздосадовал. Сделав огромный глоток спиртного, она увидела наконец Эмми, робко махавшей ей рукой, вместе с Брюсом, который всё также спал. — Э.…Эмми? — восстановила речь Мэри, от неожиданности забыв все слова на свете. — Здравствуйте, извините за вторжение. Брюсу нездоровилось, он забыл ключи. — Его укусила муха с утра угнаться за непонятно чем. Он проигнорировал мои крики. Я пошла к его родителям, думала он там, — Мэри присмотрелась и увидела, что внук как-то тяжело дышит и вообще спит крепко-крепко. Эмми густо покраснела, заправила прядь волос за ухо и попыталась приподнять Брюса. Он проснулся и капризно спросил, почему его разбудили и который сейчас час. Эмми посмотрела в сторону Мэри, но её там уже не было. — Эмми? — отвлёк её от размышлений Брюс. Он подставил ноги под себя и свернулся клубочком, но уже рядом с Эмми, не мешая ей. Его глаза были открыты, и он смотрел на то, как быстро двигаются облака и как шумит дерево рядом с качелями. Эмми накинула его упавшую куртку на себя — в тени всё ещё было прохладно. — Я тут, Брюс, — ответила она ему и проложила ладонь к его горячему лбу. — Ты весь горишь, ты знаешь об этом. Не геройствуй только, — добавила она. — Я просто хочу, чтобы ты осталась подольше, — выдавил из себя правду Брюс. Он не мог ясно мыслить. Он не увидел ни нежного взгляда Эмми, ни её улыбки, но он почувствовал это. Она бережно положила его голову себе на колени и крепко, но не сильно сжимала его плечо. Эмми не могла убедиться, что он спит, но чувства её рвались наружу. Она хотела, чтобы Брюс знал об этом, хоть и в таком состоянии. — Брюс… После вчерашнего разговора я много думала… очень много… Твоё возвращение, хоть и недолгое, повлияло на меня вновь. Я…Поговорим позже… — Эмми смутилась своей нерешительности, но такая уж она была. Но он сейчас лежал у неё на коленях, и она не хотела тревожить его своим уходом, ведь он попросил её остаться. Эмми тихонько качала головой. Мурашки пробежали по её телу: Брюс пощекотал своими волосами её колени. Стояла тишина, Мэри всё также не выходила из дома. Эмми переживала целую бурю эмоций в сердце, но она здесь, она сейчас, и главное, она с ним. — Ты в лиловом сарафане… — усмехнулся Брюс, — знаешь, тебе так хорошо в нём. Ты как Дюймовочка. Маленькая, хрупкая. Так и хочется поднять тебя и нести, чтобы ты не утомилась… — Кажется, ты в бреду, может тебя отвести к Мэри в комнату твою? — засмущалась таким заявлениям Эмми. — Я не бредил, Эмми, -привстал Брюс. Его волосы были растрепанными, а толстовка помята. Он выглядел усталым и измученным, хотя несколько часов назад был шустрым и бодрым. Он взглянул в её грустные серые глаза и сильно сжал её руку. Эмми не нашлась, что ответить и потянула Брюса за собой к дому. На пороге она остановилась, взяла Брюса за обе руки и сказала: -Выздоравливай, Брюс. Тебе скоро уезжать, — её голос дрогнул. Она отдала ему куртку в руки и поспешила скрыться. Брюс посмотрел ей вслед, потом на куртку в своих руках. Мэри вышла и положила руку ему на плечо. — Она вернётся… — успокоила его бабушка, — просто устала. Не спускала с тебя глаз. Видимо, я была права… — Может, она очень хороший друг и добрый человек. Откуда тебе знать, что у неё на душе? — Брюс не дождался ответа и удалился. Мэри продолжила стоять в тишине. Ей осточертело доказывать всем свою правоту. Поэтому она даже не ответила на замечание Брюса и дала ему свободу для своих мыслей. С результатом разговора с дочерью она так и не примирилась, но опять туда возвращаться она не очень хотела. Геройствовать, как Кайл, для воссоединения и так несчастной семьи — тоже. Мэри присела за стол в саду и наблюдала за ростом винограда. В этот момент она ощутила, что ей не хватает своего любимого мужа. Она тихонько покачала головой и осталась наедине с мыслями о своём давнем одиночестве.