A Sense of Identity

Брюс Уэйн встретил Кларка Кента, как и полагается потомственным миллиардерам — во время позднего интервью в последний четверг марта. Позу Кента, напоминавшую вареные спагетти, дополняла клетчатая рубашка, производившая впечатление крайне странного камуфляжа. Его голос был мягок и, казалось, передавал все очарование глубинки, хоть Кларк и заикался на каждом седьмом слове. Он был на пару дюймов выше Брюса, шире в плечах, но, несмотря на это, у него определенно имелась способность занимать как можно меньше места в любом помещении. Если вдаваться в детали, то это была не первая их встреча: в прошлом они уже пересекались на нескольких мероприятиях, куда Кларк был приглашен в качестве журналиста, а Брюс — в качестве миллиардера. Но они толком никогда и не говорили (Брюс не мог вспомнить деталей), так что это был их первый не «здравствуйте-привет» разговор. Пока они пожимали друг другу руки и обменивались любезностями, Брюс пытался вспомнить что-нибудь еще об этом журналисте. Но все его наблюдения почему-то сводились к тому, что он уже успел увидеть: перед ним был рассеянный, немного неуклюжий и ничем не примечательный человек. Возможно, именно поэтому Брюс ощущал себя слишком напыщенным в стандартной стойке ноги-шире-плеч и костюме, явно стоящем больше тысячи долларов. Скромняга, как и ожидалось, задал стандартные вопросы вежливого журналиста: «Как прошел ваш день? Не возражаете, если я запишу разговор? Есть какие-то нежелательные темы?» Брюсу не задавали все три вопроса за раз уже лет десять. Он ответил стандартными фразами: хорошо, нет, вчерашняя ночь — подразумевая воображаемый половой акт, а не схватку с Киллером Кроком, произошедшую на самом деле. Кент покраснел и выронил ручку. Еще Уэйн отметил, что на Кенте была ужасно безвкусная клетчатая рубашка, а говорил он с едва заметным южным акцентом. Конечно, была причина, по которой готэмский миллиардер давал интервью явно метрополисскому репортеру: в грядущем месяце в Городе завтрашнего дня открывался новый филиал «Уэйн Тех». Это было первое, пусть и дочернее предприятие Уэйна в Метрополисе: вечеринки и благотворительные ужины привлекали внимание, заставляя город гудеть в предвкушении. Гудел настолько, что заглушал любой шорох тени в ночи. Бэтмен приглядывался к Супермену издалека с момента появления того на территории Метрополиса. Пришло время для более близкого знакомства. Интервью были неотъемлемой частью подогрева толпы. Таким образом, они проходили в изысканно вычурном фойе небоскреба компании — только что законченном, — и большой зал был буквально переполнен. Компания собралась весьма разношерстная, тут кого только не было: от фотографов до поставщиков и будущих участников НИОКР. Любой журналист мечтал попасть сюда. И Кент, конечно же, тоже. Глядя на то, как он пролистывал блокнот в поисках вопросов, зажав ручку в зубах, Брюс спрашивал себя, как это произошло? Кент был не первым репортером за сегодня, может быть, шестым или седьмым, Брюс уже со счета сбился, но со своими предшественниками он сравниться не мог. Даже несмотря на то, что Кент был единственным представителем приличной газеты, а не какого-нибудь таблоида, он не выглядел впечатляюще. Совершенно. «Возможно, — подумал Брюс, потягивая подобие виски из своего стакана, — это произошло из-за того, что кто-то из репортеров проиграл ему пари». Кент мельком взглянул на Уэйна — его глаза были до невозможности голубыми — и мягко улыбнулся. Брюс великодушно кивнул, щедро предлагая не торопиться. Кент перелистнул свои записи, и его улыбка стала чуть шире и смущеннее. Прошло еще полминуты, прежде чем он заговорил. — Я думаю, мы могли бы начать… — сказал Кент, листая свою записную книжку, проводя пальцем вниз по странице, — есть сведения, что тринадцать процентов от прибыли «Уэйн Интертеймент» перечисляется в фонд ассоциации «Доступное жилье в Готэме» каждый месяц, что вы на это скажете? На долю секунды Брюс чуть приоткрыл рот, его спина напряглась, а сердце отбило лишний удар. Затем он закрыл рот и расслабился, быстрее, чем любой человек мог бы уловить эту перемену, промелькнувшую в нем. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. Он произнес эти слова и тут же захотел забрать их обратно. Эта отговорка, вероятно, была худшей за последние годы. Он должен был удивиться, попросить цифры и документы, чтобы пресечь незаконные действия тех, кто творит весь этот беспредел. Но его эмоции были слишком честными, и он инстинктивно пытался скрыть их. Но опоздал на полсекунды. Пришлось бороться с самим собой и застыть в непринужденной и открытой позе. — Ах, вы не обманете меня, мистер Уэйн, — сказал Кент со льстивой улыбкой, которая была крайне красноречива. — Я признаю, что переводы очень хорошо спрятаны — через офшорные счета и подставные компании, — и я уверен, нет никакой необходимости вдаваться в детали, но вне всяких сомнений, деньги приходят от вас. Брюсу было жутко неудобно осознавать, как ускорился его пульс, и он рассмеялся, чуть наклонившись вперед. — Неужели? Ну, мне непременно нужно поговорить об этом с моими экономистами. И моим пиар-менеджером! Какая возможность пропала даром! Кент снова улыбнулся своей мягкой улыбкой: — Вы хотите, чтобы я вас процитировал? Брюс замялся и суетливо промямлил: — Нет, нет, нет, пожалуйста, не стоит, пиар-отдел готов был убить меня после того случая с вазой на прошлой неделе. Я больше никогда не увижу дневного света, если они узнают, что я так сказал. Может, поговорим о чем-нибудь другом? Напишите, как я горжусь тем, что помогаю своему городу. — Не стоит, мистер Уэйн. Меня вполне устроит, если вы ответите на этот вопрос. — О, ты из моралистов, да? — Уэйн заметил, как Кент поморщился. — Ну, будь другом, дай хотя бы попробовать переформулировать поадекватней, окей? Я немного пьян. — Подняв свой бокал, он подмигнул и отхлебнул виски — противный безалкогольный вариант, который не мог повлиять ни на какую часть тела, помимо мочевого пузыря. Но его можно принять за настоящий, если кто-то решит отхлебнуть из его стакана. — Хочешь? Ох, снова эта мягкая улыбка. Из-за нее казалось, что Кент видит его насквозь. — Нет, спасибо, но это очень любезное предложение. Возможно, мы могли бы обсудить восемнадцать процентов прибыли «Уэйн Сталь», которое финансировало новое детское отделение в Первой Готэмской больнице, если мой предыдущий вопрос вам неудобен? Или семнадцать стипендий, которые вы оплатили из своего кармана? Или три научно-исследовательских программы по грантам? У меня где-то записаны цифры, если вы хотите взглянуть. Или мы могли бы пого… — Я понял вас, мистер Кент, — прервал его Брюс, делая акцент на фамилии. Возможно, излишне жестко. Он на мгновение закрыл глаза, а потом смиренно улыбнулся. — Итак, ты узнал, что я не гнушаюсь взяточничества, — пренебрежительно бросил он. — Безусловно, это не слишком-то сенсационная новость, с моей-то репутацией, да? — Взяток? — Кент смотрел вежливо-удивленно. — Простите, мистер Уэйн, я не очень хорош в искусстве подкупа, но я полагал, что вы должны получать от этого какую-то выгоду? — Кто сказал, что ее нет? — Брюс забыл карикатурно улыбнуться и серьезным взглядом посмотрел на Кента.  — Я рад, что вы спросили, мистер Уэйн. Вы видите, я… Внезапно Кларк выпал из разговора, а Брюс был слишком взволнован, чтобы заметить это. А потом Кент спросил, резко сменив тон: — Ты слышал? Брюс недоуменно уточнил: — Слышал что? — успел спросить Уэйн за секунду до того, как взрывом выбило окна. После этого происшествия события развивались так, как и всегда, когда развязывается хаос: люди паниковали, кричали и толпой валили наружу. Служба безопасности выводила людей из здания, а Брюса спрятали в секретном бункере, в котором он предположительно должен был прятаться, пока опасность не минует. Там он принялся быстро натягивать костюм (не в первый раз он размышлял, что кевлар, в отличие костюмов из спандекса, который часто выбирают другие супергерои, проигрывает только по одному пункту: его нихера не спрячешь под одеждой. Но, опять же, в отличие от других супергероев, у которых, как правило, есть суперсилы, ему этот вариант не подходил — спандекс известен не за то, что хорошо задерживает пули). Одевшись, Брюс нырнул в самую гущу событий при помощи своего крюка и оказался прямо в эпицентре хаоса. Его внезапное появление, как обычно, ничерта не разрядило напряжение. Женщина пронзительно кричала; кто-то отчаянно звал Супермена. «Метрополис, — думал он, ударяя робота, — совершенно немилосердный». Это необычная для него битва. Самая очевидная разница, конечно, заключалась в фоне: день, полный яркого света в Метрополисе, а не мрачная готэмская ночь. Здания вокруг: новые и сверкающие небоскребы из стали и стекла, а не мрачные высокие здания из камня и кирпича. Меньше мест, где можно спрятаться, меньше мест, где можно закрепить крюк. Поэтому он боролся с врагами на земле, несмотря на толпу. Смертоносных роботов было трое, они походили по форме на один из боевых костюмов Лютера. Брюс прикрепил электромагнитный заряд и вывел робота из строя, а потом бросился к следующему. ИИ, похоже, не очень продвинутые, хотя оставшиеся быстро просчитали новый план и начали нападать вместе — Брюсу не составило труда понять их стиль боя, с его навыками у него было преимущество; все складывалось удачно, потому что так он мог увести их от людей. Через плечо одного из боевых дроидов Брюс заметил, что его служба безопасности выводила людей из здания, в том числе и Кларка Кента, который успокаивал женщину, висящую у него на руке. Брюс едва успел понять, что здание, вероятно, уже пустое; возможно, он мог бы продолжить сражение внутри, чтобы случайно не травмировать прохожих — до того, как… — Бомба! — закричал кто-то. Брюс ударил одного робота об другого и развернулся. Робот, который должен был быть выведен из строя, направлял свое оружие вперед. Он выстрелил дробью из небольших гранат. Если гипотеза Брюса о том, что к делу причастны технологии Лютера, верна, мощности этих зарядов хватит, чтобы энергетическая волна разрушила весь квартал. На мгновение стало так тихо — Брюс слышал, как гранаты ударяются об асфальт. Но через секунду послышались крики, и пол затрясся из-за бегущих на улицу людей. Он уже стоял с гарротой в руках позади роботов — веревкой он начисто отсек им головы; светодиоды перестали гореть. Полегчало — спасибо, блять, суперзлодеям за отсутствие воображения и предсказуемое размещение основных схем в роботах, — и затем он повернулся к — И увидел Кента, закрывающего бомбы своим телом. Гражданские. Идиоты. — Свали! — закричал Брюс без особой надежды на то, что репортер услышит его. Невероятно, но Кент поднял взгляд и отпрянул как раз в тот момент, когда Бэтмен уже подлетел к нему при помощи крюка. Удар ногой по устройству получился идеальным, сильным настолько, что Брюс почувствовал его даже через укрепленный носок сапога. Устройство, описав красивую дугу, замерло в воздухе и… Прогремел взрыв. Брюс закрылся плащом, чтобы защититься от жара, и отшатнулся назад, когда ударная волна дошла до него. На мгновение все вокруг стало совершенно неестественным; перед глазами побелело; все стихло. Но шум вернулся: визжали автомобильные сигнализации, с высоты пары этажей сыпались осколки стекол. Брюс выпрямился и начал оценивать повреждения. Небоскребам определенно был нанесен ущерб, но окна из закалённого стекла разбились на аккуратные маленькие фрагменты без острых краев — все было вполне безопасно. Бой в современном городе имеет свои преимущества. И, по крайней мере, это куда лучше, чем конечности и фонтаны крови одного репортера с комплексом героя. Брюс взглянул на Кента, который с очками набекрень сидел задницей на тротуаре. Брюс не имел никакого желания оставаться на виду дольше, чем это было необходимо — не в чужом городе среди бела дня. Адресовав последнюю угрожающую гримасу Кенту, он скрылся в тени. Бэтмен исчез, но из-под обломков, кашляя и бормоча что-то о прелестях подземного бомбоубежища, появился Брюс.