A Sense of Identity

Он находился в пещере и еще не успел снять костюм, когда зазвонил телефон. На календаре был апрель, середина рабочей недели, часы показывали почти половину одиннадцатого утра, а Брюс за всю ночь так и не побывал в кровати. На самом деле он уже и не мог вспомнить, когда последний раз нормально высыпался. За пару недель с начала апреля отдохнуть ему удавалось лишь когда он отключался в машине или в самолете, пока Альфред вез его по маршруту Готэм-Метрополис на очередное заседание. После нападения на один из офисов и взрыва он естественно старался уследить за тем, как это освещали в СМИ, и беспокоился о реальном ущербе. То есть, другими словами, он постоянно давал интервью, посещал совещания по поводу реконструкции зданий, встречался с инвесторами и семьями пострадавших, побывал на мероприятии, посвященном спасателям Метрополиса… А также взломал сервер Лютера и украл схемы роботов, чтобы начать работу над более эффективным электромагнитным оружием. Помимо этого он потратил некоторое время, пытаясь понять, как осведомитель Кента сумел выявить источники финансирования благотворительных организаций. Технически это не было связано со взрывом, но вызывало куда большее беспокойство. У него не хватало времени, чтобы заниматься взломом интересующих его данных, поэтому в конечном итоге ему пришлось довольствоваться более надежным сокрытием своих финансовых манипуляций. Все, что имело связь с Бэтменом, в том числе вся собственность и счета, было надежно изолировано от Брюса Уэйна, но на этот раз лучше перестраховаться. Все его время после захода солнца было посвящено миссиям совсем иного рода. Брюс Уэйн устраивал вечеринки и отрывался с привычным для себя размахом. Его пиар-менеджер рекомендовал такой образ, чтобы показать оптимистичный настрой и уверенность по поводу успеха новых филиалов в Метрополисе, несмотря на недавнее происшествие. Сам Брюс посчитал это отличной возможностью отвлечь газеты от догадок по поводу появления Бэтмена в Метрополисе, позволяя тому провалиться еще глубже в тень. Ведь в тот момент, когда Брюс Уэйн ложился в постель, на улицах города появлялся Бэтмен. В основном он появлялся на улицах только одного города, но далеко не всегда. Бэтмен регулярно патрулировал Готэм, но также бывал и в Метрополисе, занимаясь расследованием по поводу Супермена. Однако в первую очередь он занимался устранением последствий атаки в обоих городах. Брюс проделал большую работу, стараясь разграничивать свои собственные появления в Метрополисе с внезапными появлениями своего альтер-эго. Если бы они постоянно появлялись там одновременно или наоборот не появлялись в одно время ни разу, то очень скоро кто-нибудь сопоставил бы двух персонажей, чаще всего фигурировавших в готэмских газетах. Но, к счастью, большая часть внимания общественности на данный момент была сосредоточена на прогремевших взрывах. Это дало Бэтмену больше свободы и достаточно времени, чтобы замести следы, спланировать и рассредоточить свое время и маршруты. Было не слишком сложно или тяжело появляться то тут, то там в костюме (при галстуке или в кевларе), распространять тот или иной слух, но это требовало много времени и сил. Вчера вечером на вечеринке в Готэме он был слишком пьян (точнее, притворялся), чтобы достойно держать себя в компании готэмской элиты, и довольно рано исчез вместе с Лэсли Принс, с которой флиртовал весь вечер. Она напилась достаточно сильно, так что забыла, что он сбежал через заднюю дверь вместо того, чтобы заниматься с ней сексом. Он оставил в комнате свой галстук и правый носок для поддержания легенды и направился домой, чтобы точно «лечь спать». А потом атаковал Паразит. Этот злодей был новичком, объявился, назвав только свое имя и, казалось, не хотел ничего, кроме как посеять хаос. Супермен очень быстро перенес сражение на территорию заброшенного дока, чтобы в зоне боевых действий не оказалось ни одного мирного жителя. Однако от этого расклад только ухудшился. Брюс подозревал об этом еще после первых нескольких ударов, но в ходе полномасштабного боя его опасения подтвердились: Паразит поглощал силы Супермена. Это была тревожная, но весьма полезная демонстрация; никто раньше не бросал такого вызова Супермену, и это подтверждало, что в определенных обстоятельствах Супермена можно остановить. Супермен никогда не был специалистом в боевой тактике, — зачем тебе разбираться в ней, когда ты и так быстрее и сильнее всех, — но победить Паразита лишь силой не представлялось возможным. Тем не менее Супермен учился на собственных ошибках и быстро адаптировался к своим новым слабостям (это тоже стоило учесть). Еще до рассвета Паразит лежал побежденный в кратере, образовавшемся в результате столкновения его тела с землей. Однако Брюсу предстояло еще много-много дел: просмотреть часы отснятых видеоматериалов, быстро просачивающихся в Интернет; задекларировать по крайней мере три новых потенциальных способа остановить Супермена, которые требовали изучения; а также исследовать таинственные способности и прошлое Паразита. Когда внезапно довольно неприятный писк входящего звонка начал эхом разноситься по пещере, Брюс просматривал снимки в поисках людей с лицом, похожим на лицо Паразита. Кажется, указатель мыши сам по себе переместился на кнопку «Ответить на звонок» во всплывающем окне. — Да? — …Здравствуйте? Могу я поговорить с мистером Уэйном? Брюс откашлялся, пытаясь вернуться к своему официальному голосу. — Вы уже говорите со мной. Могу я поинтересоваться, кто звонит мне так безбожно поздно? — Ох! Мистер Уэйн! Я не… Ээ-Это Кларк Кент, Дейли Пленет. — Кент? — неуверенно произнес Брюс, хотя отлично помнил репортера. — Ах да. Значит, вы все еще в целости и сохранности? — Я… Хм… Что? — В последний раз, когда мы встречались,  — Брюс легко изобразил зевоту, — вы, кажется, бросились закрывать собой бомбу? Кент на другом конце провода нервно рассмеялся. — Ха, ох, это. Я, честно говоря, стараюсь об этом не вспоминать. — Хм, да, понятно почему. Значит, вы звоните для того, чтобы перенести наше интервью? — Да, все верно. Это возможно? — Да, да, конечно. Отвечая, Брюс усердно размышлял о наличии у журналиста сильного духа и хладнокровия, вовсе не свойственных людям этой профессии, но последовала довольно длительная пауза, благодаря которой он осознал, что только что ответил нечто весьма неожиданное. — …Правда? — Голос Кларка звучал так, будто для него Рождество наступило раньше. — Да, конечно, почему нет? — сказал Брюс, осторожно опуская лоб на стол, чтобы убедиться, что чувствительный микрофон не улавливает звук удара его головы о столешницу. Давай же, думай! Нет, он слишком устал. Его мозг был заторможен. Он словно пытался ухватиться за соломинку, которая постоянно обламывалась. — Хорошо, могу ли я встретиться с вами сегодня? — Сегодня? — Да, ну, статья же должна быть рекламой для «Уэйн Тех», не так ли? И он открывается на следующей неделе, поэтому я думаю, что, чем раньше, тем лучше, разве нет? — Эм… да. Думаю, сегодня я все же смогу найти время, чтобы побеседовать с вами. После того, как он закончил говорить, возникла небольшая пауза, из-за которой у Брюса создалось отчетливое впечатление, что Кент корчит ему рожи на другом конце провода, выражая, что он думает об этом «все же смогу найти время». Представив эту картину, Брюс тихонько усмехнулся, но тут же нахмурился, ругая себя за глупость. Необходимо было во что бы то ни стало избежать этого интервью, на которое он по неосторожности согласился. — Где бы вы хотели встретиться? — Здесь, — ответил Брюс, пораженный внезапным озарением, — в поместье. — В поместье Уэйнов? — переспросил Кент. — Да, в Готэме, — подчеркнул название своего города Уэйн. У вас есть какие-то важные дела? — Брюс телепатически попытался уговорить репортера на другом конце провода. — Суперважные дела, и вы не можете потакать капризам избалованного миллиардера. — Да! Конечно, это будет замечательно! — с энтузиазмом сказал Кент, очевидно не восприимчивый к телепатии. — Я на самом деле всего в десяти минутах оттуда, как скоро я мог бы приехать? Брюс пялился на пол, поражаясь тому, насколько неблагосклонна к нему сегодня фортуна. — Мистер Уэйн? — Да, да, я все еще здесь. Дадите мне полчаса? Я еще слишком раздет для компании — ну, для приличной компании. — Хорошо, судя по всему, это будет очень интересное интервью. Брюс медленно выпрямился и убедился, что его утомленный ум разыгрывает его. Тишина повисла в воздухе. — Я… Приеду через полчаса, мистер Уэйн? — произнес в привычном рабочем тоне Кент, хотя, кажется, его голос слегка хрипел. — Да, жду вас через полчаса. Он нажал на кнопку отбоя, так и не попрощавшись, и взял в руки рацию. — Альфред? Брюс ждал куда дольше, чем обычно требовалось Альфреду, чтобы ответить, и так и не дождался. Все верно, ведь Альфред уехал около двадцати минут назад, чтобы забрать новые электромагнитные заряды. Вот почему звонок Кента сразу был перенаправлен в Пещеру. Блять. Он оттолкнул стул и нажал на кнопку, выключая питание компьютера, и замер. Так, у него есть полчаса, если предполагать, что Кент придет вовремя. А он определенно производил впечатление человека, который не опоздает ни на минуту. Было необходимо… подготовиться. Он потер глаза тыльной стороной ладони и на мгновение отчаянно пожелал, чтобы Альфред был здесь. Затем, взяв себя в руки, он отбросил любые мысли об этом — пожелания сейчас ему не помогут. Во-первых, ему надо переодеться. Кажется, Кларк Кент достаточно проницательный репортер, чтобы заподозрить что-то, если Брюс выйдет поприветствовать его в костюме Летучей мыши. В итоге он оказался в комбинации пижамы и халата (которую Альфред однажды назвал «чудовищно вульгарной») в гостиной на первом этаже поместья. Там он занял самое твердое кресло и попытался сосредоточиться, приводя мысли в порядок. Через некоторое время он в конечном итоге отказался от тщетных попыток сделать это. Брюс был очень измотан, чтобы отважиться на длительную медитацию, опасаясь заснуть. А стратегии, которые он планировал, чтобы отвлечь Кента и избежать провокационных вопросов, казалось, ускользали из его памяти, даже когда он пытался сконцентрироваться на них. По ощущениям он сел в кресло только несколько минут назад, но на его телефон пришел сигнал о том, что ворота поместья открылись, и Брюс проклял все свое существование. Трель дверного звонка прозвучала, когда Брюс был всего в десяти шагах от входной двери, и он успел открыть ее до того, как гость нажал на звонок еще раз. Снаружи лил дождь как из ведра, и Кларк Кент держал газету над головой в качестве импровизированного зонтика. Он выглядел ужасно: насквозь промокший, волосы в невероятном беспорядке, очки сдвинуты набок, а круги под глазами такие темные, что они были практически черными, и он так сутулился, что, еще немного, и уткнулся бы носом в пол. — Ох, слава богу, — сказал он, а потом проскользнул мимо Брюса внутрь, не дожидаясь приглашения. Брюс удивленно поднял брови, однако, ничего не сказав, захлопнул дверь. Кент вытирал очки о джинсы и кривил лицо, глядя на испорченную газету, по которой стекали черные ручейки смытых чернил. — Если вам нужна замена, то сегодняшний выпуск Газетт лежит где-то на журнальном столике, — предложил Брюс. — Ох! — Кажется, только после этих слов Кент вспомнил, что Брюс все еще был здесь, и поспешил снова надеть очки и попытаться поймать воду, стекающую с бумаги в сложенную чашечкой ладонь. — Нет, это… все в порядке, я пролистал ее по дороге сюда, и я думаю, что ее, вероятно, лучше использовать в качестве зонтика. Голос Кента прозвучал хрипло, и он намеренно замедлил темп речи, чтобы справиться с заиканием. — Вполне возможно. Не беспокойтесь о воде, мне кажется, эта битва уже безнадежно проиграна. Кент посмотрел вниз, на свою руку. В его ладони быстро собиралась вода, стекала вниз и капала на пол. Он вздохнул, как будто это зрелище причинило ему боль, и, разжав пальцы, позволил воде выплеснуться на темное дерево. — Моя мама убила бы меня. Брюс не смог сдержать улыбки. — Я обещаю, что не сдам вас. Кент посмотрел на него и улыбнулся. А затем его взгляд скользнул вниз по Брюсу: по темно-красной шелковой пижаме, половина пуговиц на которой была расстегнута, и по брюкам, низко спущенным на бедрах, и по темному халату, который Брюс надел сверху. Щеки Кента приобрели нежно-розовый оттенок. Брюсу стало интересно, не вспоминает ли Кент окончание их телефонного разговора, происходившего не далее чем полчаса назад. Кент встрепенулся и протянул Брюсу руку. — Все же, прошу прощения, что пришлось упомянуть мою маму, чтобы помочь мне найти мои манеры. И спасибо, что согласились встретиться со мной, мистер Уэйн. Брюс пожал протянутую ему руку, при этом небрежно махая другой в воздухе. — Не беспокойтесь. Я и сам не являюсь образцом такой добродетели, как воспитанность, к большому огорчению Альфреда. — Мне кажется, что вы хорошо воспитаны, — сказал Кент, отпуская руку Брюса. — Нуу, я действительно пытаюсь таким быть, — произнес Брюс, чуть улыбнувшись. — Например, могу я помочь вам избавиться от этого ужасного мокрого пиджака, мистер Кент? Кент рассмеялся от абсурдности ситуации. — Да, пожалуйста, — согласился он и повернулся спиной, чтобы Уэйн мог помочь ему снять пиджак. — Я не уверен, что смогу выбраться из этого самостоятельно. Брюсу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы стянуть с Кента прилипшую ткань. Она оторвалась очень неохотно, издавая при этом хлюпающие звуки. Дождь промочил пиджак насквозь, а рубашка Кента промокла и прилипла к его плечам и предплечьям. Взгляд Брюса задержался там, пока Кент расчесывал пальцами свои темные волосы, пытаясь избавиться от лишней влаги, а затем слегка покачал головой, словно это могло хоть немного просушить его волосы. Приведя себя в относительный порядок, он поднял смущенный взгляд на хозяина дома. — Спасибо, мистер Уэйн, — снова поблагодарил Брюса Кларк и забрал у него свой пиджак. — Еще раз извините за беспорядок. — Нет проблем, это всё погода. Давайте пройдем в гостиную, — сказал он, жестом показывая следовать за ним прямо по коридору. — Да, конечно, — согласился Кент и последовал за ним. Некоторое время они шли молча. Брюс двигался немного впереди, краем глаза наблюдая за тем, как Кент рассматривает убранство его поместья. Когда Брюс ступил на ковер, Кларк, шедший за Брюсом, споткнулся о его край и вынужден был опереться о стену. — Уверены, что хорошо себя чувствуете? — поинтересовался Брюс. Кент выглядел смущенным и махнул рукой, жестом показывая, чтобы Брюс не беспокоился.  — Спасибо за заботу, но я в порядке. Просто немного устал; из-за вчерашней битвы не выспался. На мгновение Брюс растерялся, не понимая, с кем вообще мог подраться журналист, но быстро сообразил, о чем на самом деле шла речь. — Ах, верно. — Кент, очевидно, говорил о вчерашней битве Супермена. Должно быть, она потрясла Метрополис как в прямом, так и в переносном смысле. — Битва титанов, слышал об этом из утренних новостей. Вы были недалеко от эпицентра событий? — Да, довольно близко, — ответил Кент с легкой улыбкой. — Работали? — Да, я не был ответственным за этот репортаж, — Луис разбирается с материалами на Супермена, — но я должен был быть готов присоединиться. — И сейчас вы здесь? Господи, Кент, как долго длятся ваши рабочие смены? Кент криво усмехнулся. — Дольше, чем вы можете себе представить, мистер Уэйн. — Несомненно, — сказал Брюс, улыбаясь в ответ. — Вот мы и пришли. Двери гостиной, где он сидел, ожидая прибытия журналиста, были открыты, и Брюс жестом пригласил Кента во внутрь. Тот кивнул и вошел в комнату, оглядываясь по сторонам. Брюс же на секунду позволил себе задержаться в дверях, чтобы оценить походку своего гостя. — Если вы не против, — внезапно сказал Кент, не сводя глаз с книжных полок, выстроившихся вдоль северной стены, — позволю себе заметить, что они выглядят намного приличнее вас. — Льстец, — сказал Брюс, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Но вас же этим не проймешь, — пожал плечами Кент и остановился, встав в пол-оборота. — Ни за что, мистер Кент, даже не надейтесь, — сказал Брюс, скривив губы, и вошел в комнату. — Однако, отвечая на ваш не заданный вопрос: в последнее время мне тоже было довольно затруднительно найти время, чтобы выспаться. Кент рассмеялся. — Проблемы, свойственные богатым и красивым мужчинам? — Увы, — отозвался Брюс, разводя руками. Смех Кента перешел в фырканье, и по какой-то причине уголки губ Брюса дернулись. — Что ж, присаживайтесь, прошу, или нам придется отказаться от любых надежд на хоть какой-то отдых и этим вечером, — сказал он, лениво указывая на диван. Кент улыбнулся и поспешил сесть, тут же издав крайне неприличный стон. — О мой бог, из чего сделан этот диван? — Из шерсти единорогов и ангельских перьев, — ответил Брюс, облокотившись о спинку кресла, стоящего напротив. — Ну, или других магических вещей, которые нам не дано постичь. Кент слабо рассмеялся. — И как я должен брать у вас интервью, сидя на этом? — Вы всегда можете отказаться от этой идеи, — легко ответил Брюс. Кларк фыркнул. — Учитывая то, как сложно договориться об интервью с самим Уэйном? Ну уж нет. — Одно из следствий моей исключительности, — сухо резюмировал Брюс. — Но вот что я скажу: я мог бы принести кофе, чтобы нам обоим было легче сосредоточиться. Альфред, мой дворецкий, сейчас отсутствует, но я уверен, что справлюсь с этой непростой задачей самостоятельно. — Вы точно в этом уверены? — слегка улыбнувшись, спросил Кент. — У нас есть кофемашина для такого рода чрезвычайных ситуаций. Слава богу, для того, чтобы сделать кофе, нужно просто подставить кружку и нажать на кнопку. В ином случае я бы не давал никаких гарантий. — Что ж, раз так, то спасибо за предложение, чашечка кофе звучит замечательно. — Превосходно. — Брюс распрямился, опуская плечи, и направился к двери, добавив: — Буду благодарен, если вы не станете пользоваться моим альтруистичным настроем и не отправитесь на разведку. Оглянувшись, он увидел, что Кент откинул голову на спинку дивана, обнажая горло. Брюс слабо усмехнулся. — Шанс того, что я хоть куда-нибудь отсюда перемещусь, чрезвычайно мал, мистер Уэйн. Как ни странно, Брюс ему поверил и отправился на кухню. *** Обратно он вернулся уже с подносом в руках. Его глаза внимательно следили за содержимым чашек, улавливая любые колебания. Очень медленно он обогнул журнальный столик. — Пока я был на кухне, то понял, что не узнал, какой кофе ты пьешь, так что… Он поднял взгляд и обнаружил, что Кларк Кент крепко спит на диване. Прекратив греметь посудой, Брюс нахмурился, глядя на отключившегося Кента. Затем поставил поднос на стол, подошел к книжной полке, наугад вытащил книгу и сел в кресло напротив Кента. Вскоре и он сам погрузился в царство Морфея. *** Брюс проснулся, вздрогнув, и шею свело судорогой. В комнате было так ярко, что резало глаза. Сквозь панорамные окна на восточной стороне в гостиную лился слепящий свет заходящего солнца, его диск алел между горизонтом и все еще темным непрозрачным одеялом облаков, низко висящих над землей. Брюс покосился на слепящий шар с недовольной гримасой, закрываясь рукой от яркого света. Он не должен был засыпать, не собирался просто вырубиться посреди дня, не перед… Он резко повернул голову. Комната была пуста. Кент ушел. Тихо выругавшись себе под нос, он поднялся на ноги. Хотя расположение солнца и так подсказало Брюсу, что он спал куда дольше, чем ему бы хотелось, но все же он прикоснулся тыльной стороной ладони к одной из все еще полных чашек с кофе, стоявших на столе. Они были совсем холодными. Брюс начал убирать руку, но остановился на полпути. Подумав, он взял первую попавшуюся чашку и выпил — отчасти из-за желания получить дозу кофеина, отчасти, чтобы избавиться от отвратительного привкуса дневного сна во рту. После этого он отправился на поиски Кента. В Пещере была превосходная система безопасности, но Брюс однажды недооценил Кента и не стал бы повторять эту ошибку снова. Вытащив телефон из кармана халата, он разблокировал его и открыл приложение, позволяющее следить за происходящим в Пещере по камерам наблюдения. Еще двигаясь по коридору и заглядывая в открытые двери, он ввел пароль и приложил палец к сканеру отпечатков, после чего на экране появились изображения с шести камер. Все они были черными и это было хорошо, ведь значит, что ни один датчик движения не срабатывал. Он прокрутил остальные каналы, время от времени поднимая взгляд, чтобы проверить, нет ли следов Кента где-либо поблизости. Он ничего не увидел, ни на видео, ни по ходу своего маршрута по поместью, и резко повернулся, чтобы включить ручное управление светом. (Отсутствие камер ночного видения было сознательным выбором — последнее средство, если его взломают, в случае чего он мог бы просто физически при необходимости выключить свет и позволить теням поглотить его. Камеры стали бы бесполезными, даже на резервных батареях). Несмотря на это, было крайне маловероятно, что Кенту каким-то образом удалось бы избежать включения света — и тем более он вряд ли он мог передвигаться в полной темноте без какой-либо помощи, поэтому Брюс уделял пристальное внимание именно освещенным помещениям. Он ничего не нашел. Но это ведь было хорошей новостью. Он подумывал о том, чтобы проверить камеры наблюдения и внутри самого поместья, но решил, что нет причин настолько сильно беспокоиться. Бесцельная прогулка привела его на второй этаж, и, прикинув, Брюс решил, что это, вероятно, стало бы его первой целью, будь он на месте Кента. Он заглянул в свою спальню в задней части дома, однако она была пуста, и, казалось, там ничего не двигали и даже не трогали. Если Кент был слишком вежлив, чтобы обыскивать его спальню, вполне вероятно, что он также был бы слишком вежлив, чтобы намеренно идти вглубь дома. Брюс закрыл дверь, на всякий случай запер ее и спустился вниз по узкой лестнице для прислуги. На полпути он резко остановился, ожидая… И да, вверх по лестнице разносилось эхо голосов, которые казались очень знакомыми. Слегка нахмурившись, Брюс преодолел оставшееся расстояние быстро и бесшумно. Чем ближе он был, тем громче и отчетливее становились звуки. Вскоре он мог точно различить голоса Альфреда и Кента, а также и то, о чем они говорили. Когда Брюс завернул за угол, то увидел свет, струящийся из открытой кухонной двери. — …сомневаюсь, что вам будет интересно такое, мистер Кент, — произнес Альфред — В таком случае я вас удивлю, — отозвался Кент. Альфред хмыкнул, выражая «вежливое недоверие», и спокойно сказал: — Уверяю вас, мистер Кент, вам вряд ли удастся меня удивить. — Тогда просто расскажите, — настаивал Кент. Альфред выдержал небольшую паузу, но все же заговорил: — Хорошо, это было в мои юные годы, мне, кажется, было около двадцати. Я играл роль вдовца в одной постановке в едва ли не самом маленьком театре Лондона. — …И? — заинтересованно спросил Кент, и ритмичный звук ножа о разделочную доску прекратился. — Я репортер, помните? Точно уверен, что тут скрывается интересная история. — И… — продолжил Альфред, растягивая паузу. — Это была самая первая постановка пьесы, написанной Джорджем Бениоффом. —Неет! — протянул Кент, весьма впечатленный. — О да, — подтвердил Альфред. — Думаю мы тогда продали где-то шестнадцать билетов. Кент рассмеялся. Он выглядел сейчас довольно неплохо — гораздо лучше, чем до этого, учитывая совсем недолгий отдых в гостиной. Его волосы высохли и превратились в кудряшки, а темные круги под глазами исчезли. Поразительно, ведь еще недавно он выглядел так, словно нес бремя всего мира на своих плечах, а сейчас, когда он так смеялся, казалось, будто он не обременен ничем вовсе. — Я вам не помешаю? — спросил Брюс, подпирая дверной косяк плечом. Кент подпрыгнул, подавился смехом и, казалось, сразу же сжался в комок. — О боже! Мистер Уэйн! Вы ходите совсем бесшумно! Брюс вскинул брови. — Я могу принять это за комплимент, не так ли? Брюс скользнул на барный стул и украл кусочек томата с разделочной доски Кента. — Мы готовим пирог с заварным кремом, — сухо проинформировал Альфред, стоя у плиты с миской крема в руках. — Шпинат и бекон. Мистер Кент был так любезен, что вызвался помочь мне с салатом. — Хм. — Брюс схватил кусочек латука. — Мне казалось, я просил мистера Кента не бродить по поместью. — И мне казалось, что я воспитал вас достаточно хорошо, чтобы вы не засыпали при ваших гостях, мастер Уэйн, — парировал Альфред, не давая Кенту шанса оправдаться. — И на самом деле мистер Кент вовсе не бродил по поместью. Я нашел его, когда он ждал вас в коридоре возле гостиной, где вы дремали.  — Справедливости ради, я уснул первым, — вмешался Кент, поправив сползшие очки. — И когда Альфред встретил меня, я только проснулся. Брюс повернулся к Кенту, который посмотрел на него с мягкой улыбкой на губах, и обнаружил, что забыл, что собирался сказать. — Что ж, хорошо, — быстро сориентировался Брюс. — Вреда нет. Я даже получил бонус в виде ужина. — На который вы, без сомнения, приглашены, мистер Кент, — добавил Альфред. — Конечно, — согласился Брюс. — Это меньшее из того, что я могу сделать, чтобы сгладить эту неприятную ситуацию. — Я не смо… — начал Кент, но Альфред его перебил. — И, естественно, мастер Брюс даст вам еще одно интервью. При этих словах Брюс метнул взгляд на Альфреда, потому что это могло быть опасно. С другой стороны, возможно, было куда опаснее оставаться в неведении о том, сколько у Кента на него информации на самом деле. — Да, естественно, — сказал Брюс, махнув рукой. — Но что может быть скучнее разговоров о работе? Беседа, которую вы вели, когда я вас прервал, звучала куда интереснее. Он на самом деле не надеялся, что это сработает. Предполагалось, что эта мольба будет всего лишь временным решением для отвлечения внимания, и Брюс не возлагал на нее больших надежд. Однако тема с «Уэйн Энтерпрайзис» была закрыта и к ней не возвращались весь вечер. На самом деле Брюса даже щадили, пока Кент и Альфред обменивались историями. Когда пирог с заварным кремом был отправлен в духовку, Кент поделился с ними историей о том, как он в возрасте шести лет попытался испечь своей матери яблочный пирог-сюрприз. Попытка, которая, как оказалось, закончилась морем слез и четырьмя испорченными кастрюлями, которые пришлось выбросить. Пока они ели, Альфред признался в подростковом преступлении — краже вишни с соседского двора. И Брюс обнаружил, что расслабляется, дюйм за дюймом соскальзывая со своей показной личины во что-то более подлинное. Самым опасным было то, что он даже не заметил, как это произошло, пока не стало слишком поздно. Возможно, он мог бы обвинить в этом Кента. Ведь журналист тоже, казалось, расслабился, став совсем другим человеком. Исчезли заикание и чрезмерная вежливость, а также неуклюжие жесты. Он широко улыбался и поправлял теперь свои кудряшки, а не съезжающие очки. Брюс был заворожен. Он убеждал себя, что причиной тому сама трансформация и ничто другое. А потом вдруг стало поздно, а Кенту, наверное, следовало уйти еще час назад.  — Спасибо за то, что приняли меня, — поблагодарил он, стоя в дверях и пожимая Брюсу руку. Брюс и Альфред по очереди заверили его, что это не проблема, извинились за причиненные неудобства и спросили, уверен ли он, что не хочет, чтобы его подвезли до города. Кент снова отказался и, наконец, пошел по гравийной дорожке к воротам. Альфред закрыл дверь. Они переглянулись, а затем оба молча прошли в соседнюю комнату, окна которой выходили на передний двор. — Я подслушал вас немного. Думал, он пытается выведать у тебя информацию обо мне, — сказал Брюс, не отворачиваясь от окна. — Это было и мое первоначальное предположение, — согласился с ним Альфред. — Но он не пытался, — вынес вердикт Брюс. — Нет, не пытался, — подтвердил Альфред. Брюс позволил молчанию заполнить помещение, но потом все-таки спросил: — Что? — О чем вы? — спросил Альфред, делая вид, словно не понимает, о чем идет речь. — Альфред. — Он прекрасный молодой человек, — все же ответил Альфред. — Он что-то скрывает, — ответил Брюс, повернувшись к Альфреду. — Вы заставляете его нервничать. — Он знает куда больше, чем должен знать.  — Он хорошо воспитан, — настаивал на своем Альфред. И, как это иногда бывало с Альфредом, на этом все закончилось. Плечом к плечу они стояли и смотрели, как такси Кента исчезает вдали.