A Sense of Identity

Неделей позже Брюс набрал номер Кларка. Информация, которой располагал репортер, потенциально была крайне опасна, и ни в коем случае нельзя было полагаться на то, что ситуация разрешится сама по себе. Еще больше усложняло дело то, что для решения проблемы нужно было справиться с двумя отдельными задачами, которые решались совершенно по-разному. Во-первых, надо было тщательно контролировать действия журналиста, чтобы убедиться, что история, которую он опубликует, окажет как можно меньшее влияние. Во-вторых, все еще оставался актуальным вопрос о том, кто его источник; как он получил доступ к записям транзакций, и, раз он имел доступ к этим материалам, то планировал ли он передавать их другим заинтересованным лицам. Кент был ключом к решению обеих проблем. Если эта ситуация станет развиваться неблагоприятным образом, то она может разрушить все до основания. Даже одна посредственная статья, опубликованная в такой газете, как «Плэнет», могла вызвать достаточный интерес, чтобы кто-нибудь решил поближе взглянуть на его финансы. И если они постараются и копнут достаточно глубоко… Все это Брюс говорил себе, и все равно ему казалось, что он сдается, прижимая большой палец к стеклу своего телефона. — Алло? Сердцебиение Брюса вытворяло что-то невообразимое, и он, закрыв глаза, пожалел о каждом решении, которое привело его к этому моменту. — Да, это Брюс Уэйн. Повисшая пауза явно давала понять, что Кент совершенно не ожидал его звонка. — Мистер Уэйн! Чем могу быть полезен? — Вы можете отвадить от меня моего дворецкого, если все пойдет как надо. — Что, простите? — переспросил Кент, явно сбитый с толку. — Он настаивает на том, чтобы я возместил вам время, что бесполезно потратил, заснув в гостиной, — напомнил Брюс. — Я звоню вам, чтобы договориться о встрече, дабы урегулировать этот вопрос. — Ох! — В возгласе Кента промелькнуло что-то тревожное. — Что ж, я… — Прошу вас. — Брюс прервал его, с ходу положив конец любым возможным возражениям со стороны Кента. — Он, кажется, потерял всякую веру в мои манеры и не переставал напоминать мне об этом каждый божий день. Я просто эгоистично пытаюсь спасти свою шкуру. На самом деле Альфред ни разу не упомянул об обещании, данном Кенту. Очень многозначительно ни разу не упомянул об обещании, данном Кенту. Кент усмехнулся, и когда он заговорил, его официально-деловой тон звучал немного более расслабленно. — Я понял суть вашей проблемы, мистер Уэйн, но на самом деле в этом нет необходимости. Если честно, то я считаю, что это я должен извиняться. — Разве? — Да, просто, понимаете, после инцидента во время нашего первого интервью я звонил в ваш отдел по связям с общественностью, чтобы узнать, можно ли перенести дату, и дама, которая ответила… — Да, я догадываюсь, что ваш героизм с бомбой настолько очаровал Элис, и она, на время потеряв здравомыслие, дала мой личный номер представителю прессы. Не волнуйтесь, у нее не было никаких проблем из-за этого недоразумения. — Что ж, приятно слышать, но факт остается фактом… — Не заставляйте меня умолять, Кент. — Блять, я с ним флиртую! На другом конце провода мучительно долго молчали. — Полагаю, я не стану этого делать, — произнес наконец Кент, и его тон был весьма странным. — Когда мы могли бы встретиться? — Я буду в Метрополисе всю следующую неделю. — Я… может быть, у вас найдется свободное время в среду? В четыре? — Да, это было бы здорово, — согласился Брюс, хотя его график на день, конечно же, был забит. — Где бы вы хотели встретиться? В вашем офисе или в моем? Вопрос вернул Брюса к реальной проблеме; ни один офис не мог похвастаться достаточной конфиденциальностью, чтобы обсуждать вопрос его пожертвований. — На самом деле, в последнее время я приобрел небольшую паранойю по поводу общения с прессой один на один в Метрополисе. Вы бы не возражали, если бы мы встретились где-нибудь, где нас с меньшей вероятностью прервут роботы-убийцы? Кента, похоже, это позабавило, но он все же спросил: — На что вы намекаете? — У меня есть пентхаус на пересечении Четвертой и Парк, может быть, он подойдет? — сказал Брюс, прежде чем успел как следует подумать о последствиях. Тем не менее он был уверен, что Кент не будет колебаться. — Конечно, у вас есть пентхаус, — наконец сказал репортер, и его тон был чем-то средним между смирением и удивлением. — Да, конечно, это будет… прекрасно. *** Кент опаздывал. Не сильно, пока что, но с каждой минутой Брюс начинал волноваться все больше. Янтарная жидкость в его стакане была настоящим виски благодаря тому, что сейчас он находился вдали от Готэма и вынужден был воздерживаться от любых мероприятий, связанных с его ночной деятельностью, он мог себе это позволить. Однако стаканом пренебрегали достаточно долго, и лед в нем растаял, разбавив напиток. Почувствовав, что ему душно в квартире, Брюс вышел на большой балкон и теперь стоял на самом его краю, любуясь чужим городским пейзажем Метрополиса. На небе не было ни тучки, а солнце по-прежнему ярко светило, хоть уже и начало спускаться на запад и растягивало тени небоскребов все дальше и дальше. Жизнь на улице внизу так и кипела, суетливая и шумная. Безошибочно узнаваемая полоса красного и синего, или другими словами — Супермен, дважды пронеслась по небу за то непродолжительное время, что Брюс находился снаружи. Ему нравилось уединение в собственном доме, но он безусловно мог оценить тактическое преимущество, которое мог бы дать такой вид, как этот. В дверь позвонили. Брюс вздрогнул и выплеснул виски на руки. Глядя вниз на разлившуюся жидкость, он напомнил себе, что не верит в такие глупости, как плохие приметы. (*Пролить что-то на пол — к необдуманным поступкам) Он глубоко вздохнул, поставил стакан на стол справа от себя и пошел в помещение, выбрав более длинный маршрут. Он обогнул бассейн и по пути окунул руку в воду. На шезлонгах лежали сложенные полотенца, и он, схватив первое попавшееся, на ходу вытер им руку. Бросив полотенце на барный стул на кухне, он подумал, что, может быть, и к лучшему, что от него будет пахнуть алкоголем. Брюс еще не успел дойти до двери, как звонок зазвонил снова. Кент был одет в уродливую рубашку в синюю клетку, небрежно заправленную в светлые брюки цвета хаки, а на его щеках алели красные пятна. — Добрый день, — сказал Брюс куда менее любезно, чем собирался. — Мистер Уэйн! — воскликнул Кент, словно не ожидал увидеть перед собой Брюса. — Мне очень жаль, я опоздал… я пытался помочь… Кент замолк, уставившись на воротник рубашки Брюса. Через секунду Брюс понял, что она была распахнута так глубоко, что вряд ли это можно было бы посчитать приличным, особенно учитывая, что под рубашкой ничего не было. Признаки были очевидны: горящие румянцем щеки, облизывание губ, возможно, немного расширенные зрачки. Но Брюс сразу понял по всколыхнувшемуся в груди чувству, что не сможет этим воспользоваться. Отвлекающие факторы перестали быть полезными, повлияв и на него самого. — Кому? — подсказал он, поворачиваясь спиной к Кенту и направляясь обратно в квартиру, кивком головы приглашая репортера следовать за ним. Оказавшись спиной к Кенту, он быстро застегнул рубашку. — Э… ах, да… я… ограбление, — сказал Кент, торопливо скинув с себя пальто и повесив его на вешалку, после чего захлопнул за собой входную дверь. — Ограбление? — переспросил Брюс, падая на жесткий кожаный диван и жестом приглашая Кента к нему присоединиться. — Не думал, что это тема для первой полосы в прессе Метрополиса. — Ох, нет, — сказал Кент, снимая с плеча сумку и выуживая из нее ручку и бумагу. — Я в нем поучаствовал, немного. Брюс старательно смотрел в другую сторону, когда Кент наклонился. — Немного поучаствовали? — повторил Брюс. — Да, — подтвердил тот, наконец садясь на диван. — Я срезал путь через переулок, где это происходило. Парень испугался моего появления и убежал, но женщина, которую он пытался ограбить, была сильно напугана, поэтому я остался, пока не появились копы. — Хм, — понятливо хмыкнул Брюс. — Не удивительно, что вы опоздали. Повисла неловкая пауза. Кларк ссутулил плечи, его голос был выше и дрожал на грани заикания, а также он постоянно поправлял очки костяшкой указательного пальца. Брюс был недоволен этим возвращением в образ зажатого клерка куда сильнее, чем мог себе позволить, учитывая их не слишком-то близкие отношения. Стиснув зубы и напомнив себе, что у него тоже есть личность, которую нужно защищать, он сказал Кенту с широкой и скучной улыбкой:  — Может, начнем? — Конечно, — согласился Кент, наклонившись вперед, чтобы поднять свою сумку. — Не возражаете, если я буду записывать на диктофон? — Может быть, мы могли бы ограничиться заметками в вашей записной книжке? — спросил Брюс; он еще не определился с тактикой ведения беседы, и записывающее устройство в комнате безусловно ограничило бы его возможности. Кент поднял взгляд, а его брови взлетели вверх, и этот пронзительный взгляд не принадлежал неуклюжему репортеру, которым он так старательно притворялся. Брюс поспешил подавить порочный укол удовлетворения. — Это займет больше времени, — предупредил Кент, не отпуская сумки. Вероятно, это была убедительная причина для владельцев многих компаний, чей график был расписан поминутно. Брюс улыбнулся и совсем не подумал о том, как это звучит, прежде чем произнес: — Я ваш на всю ночь. При всех своих… недостатках, такое заявление оказалось весьма эффективным, чтобы Кент оставил эту тему. — Ах, хорошо, замечательно, — сказал он, покраснев, и бросил сумку на пол. — Отлично. Брюс хмыкнул. Кент же был так занят рисованием каракулей в верхней части своего блокнота, что не поднял глаз, спрашивая: — Почему бы нам не начать с комментария по поводу атаки на ваш офис? Это они и сделали. В течение следующих двух часов или около того Брюс был идеальным собеседником. Он четко отвечал на вопросы, достаточно подробно, чтобы у Кента не было необходимости уточнять детали. Часто делал паузы, чтобы дать собеседнику время сделать заметки, и предоставил немного эксклюзивной информации специально для «Плэнет». Кент, хотя это было их первое настоящее интервью, был явно подозрителен, но не настолько, чтобы выдать себя и свои намерения Брюсу. Затем, наконец, Кент дважды щелкнул ручкой и спросил: — Не хотели бы вы прокомментировать благотворительные пожертвования, которые мы обсуждали в нашем предыдущем интервью? Брюс, несмотря на все свои планы, обнаружил, что не может подобрать слов. — Я принес бумаги с собой, не хотите ли вы их просмотреть? Брюс взглянул на Кента, задаваясь вопросом, не подразумевалось ли это предложение как возможность потянуть время, как это прозвучало. — Да, прошу. Кент кивнул и достал из сумки очень толстую синюю папку. Он слегка приподнялся с дивана и потянулся через стол, чтобы передать ее Брюсу. Их взгляды встретились. Брюс прочистил горло и открыл папку. Документы в папке были сгруппированы в стопки скрепками, которые были растянуты до предела. Маленькие разноцветные стикеры торчали между страниц, и при беглом просмотре почти каждая страница, казалось, содержала комментарии, написанные скрюченным почерком. Самая верхняя стопка, по-видимому, касалась ассоциации «Доступное жилье в Готэме», о которой Кент упоминал в последний раз, когда поднималась эта тема. Брюс поднял глаза и обнаружил, что Кент наблюдает за ним. — Ну, — сказал он, слегка скривив губы, — что скажете, мистер Уэйн? — Я бы сказал, что мне очень хотелось бы знать, кто дал это вам, Кент. К удивлению Брюса, Кент сначала выглядел смущенным, а затем оскорбленным.  — Я провел собственное расследование, мистер Уэйн. — Уверен, что это так, — медленно произнес Брюс. — Но чтобы заполучить данную информацию, необходимо обладать значительными возможностями в сфере компьютерных технологий. Раздражение Кента переросло в легкое замешательство, а затем полностью исчезло. Наконец он криво улыбнулся. — Я понимаю. Что ж, думайте, как хотите, мистер Уэйн, но у меня есть ресурсы, чтобы самостоятельно получить эту информацию. Эта информация имеется только у меня и, помимо меня самого, эти файлы видели только вы. Брюс пристально смотрел на Кента, но тот лишь непоколебимо противостоял его взгляду. — Раз вы так говорите, — наконец сказал Брюс, пожав плечами, и откинулся на спинку дивана. В любом случае это его не убедило. Кент улыбнулся. — Возможно, в таком случае мы могли бы вернуться к моему первоначальному вопросу? Брюс кивнул. Улыбка Кента стала шире, но он прервал зрительный контакт, чтобы посмотреть в свои заметки, нацарапав на полях что-то, что, вероятно, было чепухой. Это был — совершенно очевидно — способ дать Брюсу немного пространства. Необычная тактика, по немалому опыту Брюса — репортеры чаще всего пытались давить на него, чтобы получить информацию. Может быть, поэтому он и остановился. Именно поэтому Брюс не продумывал сейчас тактику, чтобы найти наиболее эффективную, не вспоминал свой список заготовленной лжи, чтобы найти наиболее убедительную. Поэтому он сидел и смотрел, как Кент пытается заставить его чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы открыться, и понимал, что это работает. Да пошло оно все нахер! Брюс со вздохом закрыл глаза, провел руками по лицу и волосам. — Нет. Кент поднял глаза, нахмурив брови, ручка все еще парила над бумагой. — Нет? — Нет, я не хотел бы комментировать пожертвования, — уточнил Брюс, качая головой. — Честно говоря, Кент, это то, что я очень старался скрыть. Выставлять это на обозрение… Кент нахмурился еще сильнее и не убрал руку от блокнота. — Я понимаю, что просить вас об этом несправедливо, но я бы счел за услугу лично для себя, если бы вы воздержались от публикации. Кент откинулся на спинку дивана и прищурился. — Почему? Брюс встретился взглядом с репортером через стол, наклонился вперед, уперев локти в колени. Он очень тщательно взвесил свои следующие слова. — Потому что я… создал себе определенную репутацию. Репутация, которую я нахожу… полезной. Эти… то, что вы хотите рассказать обо мне, может разрушить мою репутацию, а следовательно… и другие вещи в моей жизни, которые важны для меня. Кент твердо выдержал этот взгляд, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Напряжение тяжело сдавило грудь Брюса, пробежало по коже, как зуд. Угроза того, что это был просчет, нависла над ним, и все, что он мог потерять, казалось, уже было не спасти. Он был во власти Кента. Он играл на все деньги. — Я говорю вам это, потому что думаю, что, возможно, вы могли бы понять преимущества того, чтобы общество имело возможность думать о человеке иначе, чем все обстоит на самом деле. На мгновение Брюс задумался, не зашло ли это слишком далеко; напряжение повисло в воздухе, а ручка Кента зависла в дюйме от листа бумаги. Он сильнее нахмурился и окинул Брюса оценивающим взглядом. Затем он с тяжелым вздохом закрыл блокнот, и напряжение покинуло его плечи. — Я на самом деле могу это понять, — наконец произнес Кент. — Я сохраню вашу тайну. Это было так неожиданно, что Брюс на мгновение подумал, что, должно быть, неправильно понял. — Я… Вы уверены? Кент фыркнул, внезапно став тем человеком, которого Брюс видел мельком при их последней встрече на кухне. — Разве вам, Уэйн, никто не говорил, что дареному коню в зубы не смотрят? Брюс поймал себя на том, что издает смешок, слишком пораженный, чтобы суметь остановить его, даже если бы захотел. — Полагаю, я ожидал большего сопротивления. Было слишком рано называть это победой — Кент все еще мог развернуться и опубликовать материал завтра, если бы захотел, — но, по крайней мере, в статье не будет его личных комментариев. Словно прочитав его мысли, Кент покачал головой с печальной улыбкой. — Почему бы вам не оставить это у себя, — предложил он, кивая на синюю папку, все еще находившуюся в руках Брюса. Улыбка сползла с лица Брюса. — Что? — Я уверен, что вы чувствовали бы себя более комфортно, если бы эти документы были в вашем распоряжении, а не в моем, — сказал Кент. — Это единственная копия. На листах есть даты печати, так что вы можете примерно оценить, сколько времени мне потребовалось, чтобы раскопать все это, если вы чувствуете необходимость начать регулярно перемещать свои активы. Брюс моргнул, глядя на документы. — Я мог бы поторговаться с вами немного, если это вас успокоит? — равнодушно предложил Кент. Брюсу потребовалось еще мгновение, чтобы взглянуть на бумаги и привести голову в порядок. — Спасибо. Кларк. Я… Невозможно переоценить то, как это для меня важно. Кларк отмахнулся от благодарности, но его улыбка была широкой. — Если вы так говорите… Брюс. Но не думайте, что я забуду, что вы должны мне ответную услугу, по крайней мере, в ближайшее время. Возможно, это так подействовало нахлынувшее облегчение после исчезновения угрозы, возможно, это было внезапное биение в груди, когда Кларк назвал его по имени, но было что-то… скрытое в тоне Брюса, когда он сказал: — Очень надеюсь, что не забудешь, готов предоставить ее в любое время. Кларк покраснел, и Брюс не мог не почувствовать себя довольным собой. — Ну что ж, в таком случае, — Кларк прочистил горло и встал, — у меня только что появилось довольно много работы, чтобы наверстать упущенное. Брюс также поднялся на ноги. — Может быть, я могу вам чем-то помочь? — Уже помогли, теперь я должен собрать что-то из всего этого, — сказал Кент, размахивая своим маленьким блокнотом. — Я рад слышать, что вы не совсем зря потратили вечер, — сказал Брюс. — Ни в коем случае, — заверил его Кларк. Они молча поднялись по ступенькам в коридор, и Брюс по пути схватил пальто Кларка с вешалки. — Могу я помочь вам надеть пальто, мистер Кент? — предложил он, слегка изогнув губы. По улыбке Кларка было ясно видно, что он помнит аналогичный обмен репликами в их последнюю встречу. — Конечно, благодарю, — сказал он, ухмыляясь и поворачиваясь, чтобы засунуть руки в рукава. — Рад видеть, что вы все еще работаете над вашими манерами. Я обязательно расскажу об этом мистеру Пенниуорту, когда увижу его в следующий раз. — Буду премного благодарен, — сказал Брюс. — Нет нации более злопамятной, чем англичане. Брюс положил руки на плечи Кента, чтобы разгладить линии его пальто и поправить воротник, как всегда делал Альфред. Но затем он обнаружил, что его руки неприлично долго задержались там даже несмотря на то, что плечи под тканью напряглись. Кларк повернулся, и руки Брюса оказались на его груди. Пальто хорошо сидело на плечах Кента, отстраненно заметил Брюс, когда его рука скользнула по плотной ткани. — …Брюс? — спросил Кларк слегка напряженным голосом. — Хм, — хмыкнул тот, проводя руками вверх, так что его большой палец мог дотянуться до обнаженной кожи чуть выше воротника Кларка. У Кента перехватило дыхание, и кожа под большим пальцем Брюса покраснела. И на этот раз Брюс не думал, не планировал, не изучал тщательно все возможные последствия. Он прижал Кларка к стене и поцеловал его. Их губы столкнулись с явным отсутствием изящества, но Брюс ни разу не промахнулся, как только прицелился. Кент издал тихий звук удивления, когда ударился спиной о стену, и Брюс жадно проглотил этот звук. Их заросшая щетиной кожа царапала там, где они соприкасались, но губы Кларка были мягче, чем выглядели, скользя теплыми и влажными по его собственным, и- Внезапно он понял, что его руки крепко сжали запястья репортера и что он прижал его к стене. Брюс отпрянул, словно обжегшись. — Я прошу прощения, — сказал он, все еще отступая, но его голос выдавал дрожь. — В мои намерения не входило… В следующее мгновение уже он сам ударился спиной о противоположную стену, и губы Кента снова оказались на его губах. Брюс, шокированный ударом, ахнул, и Кларк не постеснялся воспользоваться преимуществом. Он поднял руки, схватил Брюса за волосы на затылке, наклоняя его для того, чтобы было удобнее. Мгновенно поцелуй стал глубже, грязнее и влажнее, и руки Брюса проникли под пальто Кларка. Он схватил его за рубашку и притянул еще ближе. Кент в ответ прижался к Брюсу, и голова миллиардера закружилась, утонув в приливе эндорфинов, а его тело вспыхнуло жаром. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Очки Кента в какой-то момент сдвинулись набок, а губы покраснели и блестели. Они слегка дернулись, даже когда Брюс обнаружил, что не может отвести от них взгляд. Руки Кента мягко высвободились из волос Брюса и, скользнув по его затылку, исчезли. Веки Брюса затрепетали и закрылись от этого ощущения. Затем Кларк погладил его по плечам, а потом осторожно потянул за руки, пока тот не поднял их над головой, повторяя положение Кента ранее. Кент осторожно положил ладони на запястья Брюса и улыбнулся. — Я не возражал, — сказал он хриплым голосом. Брюс оторвал взгляд от губ Кларка и посмотрел ему в глаза. Это было лишь легкое прикосновение к коже Брюса, и он несомненно мог бы вырваться, даже если бы Кларк действительно попытался удержать его. Он откинул голову назад, прислонившись к стене. — Рад слышать. Голос Уэйна прозвучал темнее и резче, чем он ожидал — почти в опасной близости от голоса Бэтмена, — и дыхание сбилось, а пальцы жгли его запястья. Слабое обещание более сильного прикосновения мгновенно растворило улыбку Брюса и заставило его покраснеть. А Кларк, казалось, никогда ничего не пропускал. Он замер, а Брюс стоял совершенно неподвижно. Затем, очень осторожно, палец за пальцем, Кент накрыл запястья Брюса. И сжал. Брюс почувствовал, как его сердце бьется все быстрее и быстрее, по мере того как давление неуклонно возрастало. Как только Кларк крепко обнял Брюса, в груди у него почти болезненно застучало. Внешне, однако, он не выказывал никаких изменений. Не прерывал зрительного контакта. — Это все, что вы можете мне предложить, мистер Кент? — спросил он, даже не пытаясь придать своему голосу более приличный оттенок. Руки Кларка снова сжались сильнее, и Брюс ухмыльнулся. Обычно он не был красноречив, но определенно знал, как использовать слабость. Но, прежде чем у него появился шанс, губы Кларка снова оказались на его губах. На этот раз это был совсем другой поцелуй. Там, где раньше они ритмично встречались и расставались, Кларк теперь только теснее прижимался, не отпуская Брюса. Все его тело сгрудилось рядом, нога скользнула между ног Брюса, и хотя тот уже касался мышц — Кларк любил притворяться, что у него их нет, — он недооценил их размеры; твердая масса прижималась к нему и была почти такой же неподатливой, как стена за его спиной. Все ближе и ближе, пока, казалось, не осталось ничего, кроме него. Его грудь, его руки, его ноги, его губы. Обычно Брюса не возбуждали моменты, когда он оказывался прижатым к стенам, и все же сейчас из его легких вырвался тихий стон. Внезапно его руки освободились, а ноги больше не касались пола. Он ощутил руки Кента у себя на заднице, и тот приподнял Брюса, заставив того обхватить ногами свои бедра. — В спальню? — Кларк вздохнул, казалось, почти не замечая немалый вес Брюса. Внезапность того, что его понесло впервые за бог знает сколько лет, почти вырвала его из тумана настолько, что он задался вопросом, что имел в виду Кларк. Но затем пальцы Кларка сомкнулись на внутренней стороне его бедер, и врезавшись в него со всей силой. — Да, — прохрипел он. — Первая дверь направо. Кларк не терял времени даром, и Брюс через несколько секунд оказался лежащим спиной на кровати. — Снимай пальто, — приказал Брюс, когда Кларк двинулся было, чтобы последовать за ним на кровать, и начал разбираться со своей собственной одеждой. Кларк подчинился, выдернув руки из рукавов и позволив одежде упасть на пол. Он сбросил туфли и снял очки, а затем начал развязывать галстук. Движения Брюса прервались на полпути к его собственным пуговицам. Кларк заметил это, улыбнулся и повернулся, чтобы одним махом снять рубашку и синюю майку, не утруждая себя расстегиванием более чем пары верхних пуговиц. Даже учитывая то, что Брюс уже почувствовал, что Кларк находится в весьма неплохой форме, он все равно не ожидал увидеть то, что сейчас предстало перед ним. Большие окна пропускали оранжевый свет темнеющего города, и его лучи падали на тело Кларка. Его спина была непогрешимо подтянутой, мышцы двигались и перекатывались под кожей, когда он скомкал свою одежду и бросил ее в угол. Его талия была тоньше, чем можно было бы предположить по одежде, свисающей с его широких плеч, а телосложение было мощным и худощавым, что больше подходило для практических целей, чем для эстетических. Такое же было и у самого Брюса. Затем Кларк расстегнул молнию на брюках и наклонился, чтобы стянуть их. Он выпрямился и повернулся, одетый только в обтягивающие черные боксеры, которые очень плохо скрывали… что угодно. — Давай же, — сказал Кларк, улыбаясь и пиная свои штаны под кроватью. — Ты заставляешь меня чувствовать себя недостаточно одетым. Взгляд Брюса снова метнулся к лицу Кларка. — Почему бы тебе тогда не подойти сюда и не помочь мне? Его голос теперь был не таким грязным, как тогда, когда его только поцеловали в губы, но все еще, казалось, оказывал положительное влияние на Кларка. Его улыбка погасла, глаза потемнели, а затем он забрался в кровать и устроился между ног у Брюса. Он опустился вниз, сильно надавив Брюсу в пах. Это застало его врасплох, и голова словно сама со стоном откинулась назад, когда его руки бесполезно скользнули по бедрам Кларка. Затем Кларк поцеловал его в край челюсти, время от времени прикусывая и быстро расправляя рубашку. Когда последняя пуговица была расстегнута, Кларк скомкал рубашку в руках и потянул Брюса за нее вверх. Тот охотно подчинился, наклонив голову, чтобы Кларк мог получить доступ к его шее. Он оттолкнул Кларка, вытянул руки из рукавов рубашки и сбросил ее с кровати. Затем Кларк оторвался от своих занятий, положил руку Брюсу на грудь и толкнул. Тот позволил ему это, услужливо упав на спину и опустив руки вдоль тела. Кларк внезапно замер посреди движения, цель которого Брюс не мог угадать. Затем рука на его груди двинулась от центра и вниз, пальцы нащупали шрамы и легко провели по ним. — Ты прекрасен, — сказал Кларк. Брюс слышал это много раз до этого, но Кларк говорил так искренне, что у него по спине пробежали мурашки. — Поцелуй меня, — потребовал он. Легкая улыбка появилась на лице Кларка, и его губы все еще оставались изогнуты вверх, когда он сделал, как было сказано. Поцелуй был более медленным, но таким же глубоким, как и их предыдущий, и Кларк сдвинул ноги, пока одна из них не оказалась между ног Брюса, и он наполовину лег на него сверху. У Брюса было болезненно твердо в штанах. Поцелуи Кларка мало что сделали, чтобы ослабить давление, сильное и решительное, но рука, которая почти целомудренно лежала на его животе, наконец спустилась ниже. Однако он остановился как раз у края боксеров Брюса, и тот застонал. Он скорее почувствовал, чем услышал смешок Кларка. Но в эту игру могли бы играть двое. — Кларк, — простонал Брюс почти без усилий и обрадовался, когда пальцы Кларка дернулись. — Кларк. Кларк укусил Брюса за шею в то же самое время, когда резко опустил бедра, и головокружение заставило Брюса на мгновение замолчать и задохнуться. — Ебать, Кларк, — выдохнул он, и на этот раз никакого шоу. Тем не менее, эти слова вырвали у Кларка заикающийся стон, и он уткнулся лбом в плечо Брюса. — Твой голос такой… — сказал он, целуя Брюса в грудь. — Ты мог бы прикончить меня просто словами. Брюс усмехнулся. — Приятно это знать. Кларк наполовину застонал, наполовину рассмеялся. — Как бы заманчиво это ни звучало, я надеялся, что мы, возможно, могли бы заняться некоторыми… другими вещами? — Конечно, — сказал Брюс, облизывая губы, — не позволяй мне останавливать тебя. === Брюс проснулся в темной комнате, матрас под ним двигался. Кларк вставал с постели, стараясь не шуметь и не потревожить Брюса. Несмотря на это одеяло соскользнуло с плеч Брюса, и без него и присутствия другого мужчины рядом с ним ему стало неприятно холодно. Тем не менее он, должно быть, задремал, потому что внезапно Кларк присел на корточки рядом с кроватью Брюса уже полностью одетый. — Привет, — сказал Кент, мягко улыбаясь и нежно касаясь пальцами лица Брюса. — Привет, — пробормотал Брюс в ответ, в его голосе послышалась хрипотца. — Мне нужно идти, — сказал Кент. Кожу Брюса обожгло под пальцами Кента. — Хорошо. — Прости, что разбудил тебя. Я просто хотел попрощаться. — Хм. До свидания. Кент усмехнулся. — Не очень-то ты похож на раннюю пташку, не так ли?  — Еще даже не утро, — заметил Брюс. Кент снова усмехнулся, затем встал и быстро поцеловал Брюса в лоб. — Сдается мне, что ты прав, но мне действительно пора уходить. Его пальцы все еще оставались на коже Брюса. — Да, ты так и сказал. — Да, хорошо, я ухожу. — Голос Кента звучал слегка удивленно, когда его пальцы наконец исчезли. Кожа Брюса покрылась мурашками, когда он увидел, как темная фигура Кента пересекла комнату. Он оглянулся один раз и, наконец, тихо закрыл за собой дверь. Это был изящный ход, учитывая все обстоятельства. На самом деле, гораздо лучше, чем многие из тех, что исполнял Брюс. Достойный, спокойный, вежливый и не причинивший ненужного вреда. Идеальное решение, учитывая обстоятельства. И Брюс не был готов к этому ни в малейшей степени. Уснуть снова не вышло, и когда его телефон брякнул оповещением из Пещеры, он почувствовал облегчение. Теперь у него, похоже, хотя бы есть чем заняться.