A Sense of Identity

После того дня Кент мерещился Брюсу на каждом шагу. Он словно приобрел свой персональный адский вид феномена Баадера-Майнхофа. Кент появлялся повсюду, куда бы Брюс ни пошел: на гала-концерте для спасателей Метрополиса, Технической выставке в Готэме, в конце зала на пресс-конференции, которую должен был дать Брюс, присутствовал на открытии галерей и премьерах и, как правило, на каждом публичном мероприятии, на котором присутствовал Брюс, не оставляя ему ни единого шанса на передышку. И Брюс не мог не удивляться каждый раз. И не мог перестать думать о нем. Не облегчало задачу и то, что почти все известные преступники Готэма в данный момент наслаждались необычно синхронным пребыванием в Аркхеме. А это в свою очередь влекло за собой то, что у полицейского управления оказалось достаточно свободных ресурсов, чтобы возобновить попытки преследования Летучей мыши. Преступники за решеткой, полиция на свободе — двойной удар по излюбленным методам Брюса снимать стресс. К счастью, в последнее время участились случаи появления Человека из Стали, и Супермен оказался идеальным отвлекающим от Кента фактором. Подстегивало и то, что это была задача, которой Брюс несколько пренебрег, и теперь у него был весомый стимул, чтобы с головой окунуться в это дело, позволить ему поглотить себя и не думать ни о чем больше. Это времяпрепровождение могло стать идеальным, если бы не одно но. Альфред продержался почти семь недель в почти постоянном осуждающем молчании. — Вы абсолютно уверены, что это благоразумно, мастер Брюс? — Они были в Пещере, когда Альфред, вытирая свой гаечный ключ и разглядывая запись с камеры видеонаблюдения, которая проигрывалась на экране позади Брюса, наконец заговорил об этом. Брюс закомментировал свой код и глубоко вздохнул. — Я знаю, что у меня нет и шанса заручиться твоей поддержкой в попытке… Альфред прервал его спокойно, но в то же время нетерпеливо. — Да. Я сомневаюсь в благоразумности плана, реализация которого привлечет к вам внимание самого могущественного существа на этой планете. — Если все пойдет как надо, то я не привлеку его внимания. Альфред молчал; Брюс откинулся на спинку стула и вернулся к коду. — Напомните мне, мастер Брюс, когда именно все шло «как надо»? Пальцы Брюса замерли над клавиатурой. — Альфред, ты бы хотел, чтобы я ничего не предпринимал? — Вы знаете, что я хотел бы, чтобы вы поступили именно так, Брюс, — сказал Альфред, и тот устало прикрыл глаза. — Но также вам стоит знать, что я горжусь тем, что вы никогда так не поступите. Брюс кивнул и несколькими щелчками мыши извлек чертежи новых процессоров с локального диска и перевел их на сервер для введения в разработку на новом дочернем предприятии в Метрополисе. Пришло время использовать его по назначению.

***

Следить за человеком, который может летать, весьма непросто. Особенно в случае, если масштабы его способностей неизвестны. Последнее значило, что Брюс не мог позволить Супермену даже заподозрить, что за ним следят, ведь в этом случае тот мог использовать свои неизвестные способности. Крайняя затруднительность в сборе сведений о пределах возможностей инопланетянина была также в значительной степени причиной того, почему прямо сейчас Брюс находился на улицах Метрополиса — ему нужны были мелкие детали, которые просто нельзя запечатлеть на камеру. Все то, чем он занимался, вполне можно было посчитать тщетным занятием, но Брюс был терпелив. Весьма терпелив. В следующее мгновение земля задрожала, а воздух сотряс взрыв. Брюс сел на корточки и пригнулся, вскинув руку, чтобы закрыть лицо. Когда через несколько секунд он убрал ее и поднялся, то увидел, что в этом не было необходимости — дым клубился и петлял по двум улицам дальше на юго-запад, а обломки застряли в проулках между небоскребами. И все же, несмотря на то, что взрыв и был достаточно далеко, в ушах раздавался раздражающий звон, и Брюс знал, что не избавится от него в течение часа. Люди, шатаясь, старались убраться подальше от этого хаоса, повсюду были слышны крики. Сжимая в руках кошельки, детей и друг друга, люди бежали от места взрыва. Никто даже не обратил внимания на Брюса, когда он проскользнул в темный переулок и двинулся в противоположном направлении. Не было ни времени, чтобы надевать костюм, ни даже места на то, чтобы сделать это; Супермену придется разбираться с этим одному. А Брюс будет наблюдать. Он быстро двинулся вперед по темному переулку, низко пригнувшись и внимательно прислушиваясь к любому шуму. Но сейчас было тихо — за исключением пресловутого звона в ушах, — неестественно тихо. Брюс был так сосредоточен на том, чтобы прислушиваться к любому звуку, что, завернув за угол, на мгновение не обратил внимания на открывшееся перед ним зрелище. Когда Брюс все-таки понял, что перед ним, он тут же замер на месте. Земля была усеяна чем-то похожим на гигантские коконы, и их форма была пугающе гуманоидной. Волокна белого материала, из которого они были сделаны, мягко развевались в воздухе. Громкий хлопок над головой, возникший из-за преодоления звукового барьера, возвестил о присутствии Супермена. Кто бы или что бы ни вызвало разрушения, он явно двигался дальше, но Брюс следил глазами за красно-синей полосой в небе, пока она не исчезла между зданиями. Это было дальше на юг. Он двигался быстро, ступая осторожно и тихо, и легко возвращался к привычкам, сформированным многими ночами разведки. Вскоре тишину нарушили безошибочно узнаваемые звуки битвы: дребезжащий звон бьющегося стекла, глухие удары тел об асфальт, какофония автомобильных сигнализаций. Внезапно грохот прекратился, и остался только пронзительный вой автомобилей. Брюс на мгновение замер, убеждая себя, что это не шутка, которую сыграли с его чувствами все еще поврежденные уши, а затем бросился бежать. Он проклинал высоту зданий Метрополиса, которые были куда выше готэмских и заслоняли собой небо; Супермен мог бы взлететь сам и уволочь своего противника в стратосферу, а Брюс бы и не заметил. Когда он пробирался сквозь обломки в переулке, его взгляд был устремлен наверх, и это была единственная причина, по которой он заметил мерцание красного, отраженное в темном стекле здания впереди. Брюс резко остановился и спрятался в тени. Супермен почти безмятежно выплыл на улицу по меньшей мере на высоте шестидесяти футов над землей. Он внимательно оглядывался по сторонам, слегка прижав руки к груди, как будто ожидал, что в любую секунду ему придется нанести удар. Брюс не мог сказать, что это было, но внезапно его взгляд остановился левее спины Супермена. Там, на идеально вертикальном окне, притаилось зеленое… существо, уставившееся огромными глазами на Человека из Стали, так, как будто тот был чем-то съедобным. Было бы интересно посмотреть, что бы произошло, если бы твари удалось совершить внезапную атаку, но, очевидно, требовалось нечто большее, чтобы застать Супермена врасплох. Он развернулся в воздухе, повернулся и уставился на существо. Существо рассмеялось, по-видимому, его позабавило то, что его заметили. Затем оно заговорило, судя по жестам, издеваясь над Суперменом, но было слишком далеко, а в ушах у Брюса все еще звенело, и он ничего не расслышал. Супермен ответил, но тоже не слишком громко, и Брюс не смог разобрать ни слова. Затем тварь прыгнула без предупреждения, врезавшись в Супермена, и едва успела взлететь в воздух, а затем они оба рухнули на улицу. Супермен крутанулся в воздухе и швырнул эту штуку об асфальт, и земля содрогнулась и пошла трещинами. Потом началось настоящее сражение. Это было совершенно не похоже на то, к чему привык Брюс, и в то же время совершенно то же самое. От ударов возникали те же звуки, движения выглядели одинаково. Но земля сотрясалась при каждом ударе, и движения часто были слишком быстрыми, чтобы их мог разглядеть глаз. Снова и снова они сталкивались, прыгая и кружась в воздухе. Наблюдение за Человеком из стали в живую позволяло увидеть, насколько он грозен на самом деле, а не в объективе камеры, которая за ним не поспевала. Брюс едва успевал моргать. Несмотря на силу существа, Супермен имел преимущество и неуклонно оттеснял его дальше на юг, и Брюсу сейчас нужно было выдвигаться вслед за ними, если он хотел продолжить свои наблюдения. Однако движение сбоку привлекло его внимание, и Брюс замер. Затем как по команде Супермен нанес мощный удар прямо в живот инсектоида, и тот полетел вниз по улице. Потом он бросился в погоню за своей целью, и Брюс, воспользовавшись возможностью, вышел на пустынную улицу. Он несколько раз видел, какой скоростью обладает Супермен, в новостях, на камерах наблюдения и взломанных мобильных телефонах и знал — вероятно, лучше, чем большинство, — на что способен пришелец. Тем не менее знать и видеть собственными глазами — это две большие разницы. В одно мгновение Супермена там не было, а в следующее он появился прямо перед ним. Без промежуточной стадии.  — Брюс Уэйн, — сказал Человек из стали, а его лицо было твердой маской мрачного неодобрения. — Что вы здесь делаете? Где-то в глубине Брюс неохотно признал, что впечатлен огромным количеством первобытного ужаса, который ему сумел внушить внешний вид Супермена. Он сделал пару рассчитанных шагов назад и широко раскрыл глаза. — Супермен! — Брюс вздохнул. — Я просто… — Неважно, — прервал его тот и схватил за воротник. На мгновение искра неподдельной тревоги промелькнула в сознании Брюса, а затем он оказался заключен в кольцо рук Супермена и полетел по воздуху. У него едва хватило времени осознать происходящее, прежде чем его снова опустили на землю, в толпу людей, далеко от того места, где они только что были. — Оставайтесь здесь, — сказал Супермен, в его голосе было столько же стали, сколько и в хватке Брюса. Брюс весело отсалютовал ему: — Да, сэр. Супермен выглядел совершенно невеселым. Брюс был дискредитирован, и ему пока было все равно. — Я серьезно, — сказал Супермен, угрожающе ткнув пальцем в лицо Брюсу, а затем улетел. Брюсу оставалось лишь смотреть ему вслед. Затем он достал свой мобильный телефон, чтобы следить за битвой по взломанному каналу службы безопасности.

***

На заднем плане на фортепиано исполняли архисложный вальс. Никто не танцевал. Мероприятие проходило в самом грандиозном бальном зале самого великолепного отеля, который мог предложить Метрополис, и было приурочено к шестидесятилетию мэра. Комната была размером с футбольное поле, со стен свисали роскошные ткани, с потолка — тяжелые люстры. Живой оркестр из четырнадцати участников сидел на слегка приподнятой сцене в северо-западном углу комнаты, а рядом с ними стоял стол, буквально заваленный подарками. Раскатистый смех мэра эхом разнесся по комнате вместе с полувопросами, которые он выдавал за шутки. Чтобы поздравить мэра, гости выстроились в небольшую очередь. Это было именно то событие, которое заставляло Брюса презирать вечеринки, общение и человечество в целом. Или, возможно, Брюс просто был в таком настроении. Он был там, чтобы его заметили — слухи о том, что Бэтмэна засекли сегодня вечером, разлетелись по Готэму, — но от легкомыслия всего этого у него болели все кости. Похоже, на праздник была приглашена половина города, а также многие состоятельные люди из-за его пределов. Таким образом, зал был переполнен, и, несмотря на усилия целой армии обслуживающего персонала, казалось, невозможно было без усилий что-то съесть или выпить — под рукой ничего не оказывалось. Это, по крайней мере для Брюса, был весьма полезный недостаток, поскольку появлялось удобное оправдание, когда банальность собеседников становилась невыносимой и нужно было сбежать. С решимостью человека, идущего на смерть, Брюс взял бокалы, за которыми пришел, и вернулся к компании, которую только что покинул. Он протянул второй бокал женщине, которой он обещал принести шампанского. Она кивала с вынужденной вежливостью, слушая историю, которую рассказывал мужчина напротив нее. Она взяла бокал за ножку, едва взглянув на Брюса, и сделала огромный глоток, едва ее рука в перчатке сомкнулась вокруг бокала. Она была кандидатом на… продолжение вечера, но после этого Брюс ощутил, что та толика решимости, которую ему удалось собрать, испарилась при виде ее отчаянно скучающей гримасы. Он оставил ее на произвол судьбы и заставил себя выбрать новую цель. Брюс отыскал глазами изящную золотую цепочку, кулон тяжело покоился в глубоком декольте ее обладательницы. Он не отводил взгляда, пока изящная рука не поднялась, чтобы поправить вырез, показывая, что его поймали. Затем он поднял глаза, и женщина призывно улыбнулась ему. Он ухмыльнулся в ответ и подмигнул ей. Однако они стояли слишком далеко друг от друга, чтобы разговаривать, и он обнаружил, что ему не хватает силы воли, чтобы заставить свои ноги двигаться и сократить расстояние; он не мог вынести даже мысли о дальнейшем продолжении этого знакомства. Брюс отвернулся и отошел к другой группе. Он легко влился в беседу и вскоре стал центром всего этого, обменивался остротами, шутками и сплетнями. Этого было достаточно, чтобы он мог притвориться рассеянным — что-то, что отвлекло бы его внимание. Затем мужчина справа от него что-то сказал, Брюс повернулся к нему и увидел за его плечом Кента, стоящего в противоположном конце зала. Кент держал в руке бокал и неловко стоял в стороне от группы из пяти человек. Вместо носового платка у него в нагрудном кармане была ручка, галстук съехал набок, и Брюс не мог поверить, что это на самом деле тот самый человек, которого он никак не мог выбросить из головы. Внезапно Кент нахмурился, как будто что-то услышал. Он поднял глаза и обвел взглядом комнату. Их взгляды пересеклись и встретились. Кент замер на долю секунды, а затем сразу же отвел взгляд. Брюс не мог. Не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. По воспоминаниям Брюса у Кента была худшая осанка, а его угольно-черный костюм был немного тесноват в плечах и слишком короток в рукавах. Его обычный стиль с зачесанными назад волосами внезапно показался очень неудачным по сравнению с мягкими распущенными локонами, которые слишком давно разметались по простыням на кровати Брюса. Брюсу удалось сохранить видимость интереса к разговору, происходящему вокруг него, но он позволил себе отойти на задний план и слегка изменил позу, чтобы иметь возможность не сводить глаз с Кента, не делая это слишком очевидным. Первые несколько минут Кент, казалось, был полон решимости притвориться, что ничего не произошло. Он с головой окунулся в разговор, происходивший вокруг него, к явному замешательству и легкому недовольству его первоначальных участников. Брюс наблюдал, как Кент делает вид, что ничего не замечает, отвечает на вопросы, которые не были адресованы ему, и вставляет неуместные шутки. Казалось, одной лишь силой воли он продолжал делать это в течение нескольких минут. Однако в конце концов его решимость дала трещину. Это длилось всего долю секунды, но он поднял глаза, и их взгляды встретились. Реакция репортера на этот раз была более заметной: он заметно вздрогнул, его плечи напряглись, а улыбка, которую он приклеил к лицу, исчезла. Казалось, он одновременно не мог и не хотел удержаться от того, чтобы соскользнуть с дискуссии, в которую он сам себя втянул. Вместо этого он пристально уставился в пол, крепко сжимая стакан в руке. На этот раз прошло всего несколько секунд, прежде чем его глаза снова метнулись к Брюсу. Он снова так же быстро отвел взгляд, но они оба уже давно перестали притворяться, что ничего не произошло: снова и снова глаза Кента находили его, всегда так же быстро прячась из виду. Брюс, однако, не мог заставить себя отвести взгляд. Каждый раз, когда Кент поднимал глаза, это было похоже на удар в грудь. Затем Кент внезапно тяжело вздохнул и закрыл глаза. Мгновение спустя он открыл их и поставил свой стакан на соседний столик, и Брюс смог прочитать по губам Кента, когда он сказал: «Извините меня, я отойду на минутку?» своей группе. На мгновение Брюсу показалось, что он сейчас уйдет и сядет за руль, чтобы уехать с вечеринки пораньше, но вместо того, чтобы направиться к дверям, Кент повернулся и пошел в противоположном направлении. Навстречу Брюсу. — Мистер Уэйн, — сказал Кент, прерывая нынешнего оратора в какой-то дискуссии, в которой бездумно принимал участие Брюс. — Не могли бы вы уделить мне минутку вашего времени? Брюс, не подозревая о том, что разговоры в непосредственной близости внезапно стали немного более тихими и рассеянными, взглянул немного раздраженно (что тут забыл репортер?), так же, как и какой-то мужчина рядом с ним, и ответил: — Конечно. Чем я могу вам помочь? — Боюсь, ваши адвокаты отказываются отвечать на мои звонки. — Ясно, и почему вы пытаетесь связаться с ними? — Я присутствовал при нападении на штаб-квартиру вашей компании в Метрополисе в марте, и я хотел бы, чтобы они прокомментировали преступную халатность с вашей стороны, которая позволила совершить нападение. Брюс был весьма впечатлен; воинственный и не слишком умный репортер, гоняющийся за историей, которую он не найдет, никогда не был новостью в таких кругах. И действительно, когда Брюс изобразил на лице слегка покровительственное выражение и сказал: «Конечно. Почему бы нам не поговорить об этом где-нибудь наедине?» — мало кто — если вообще кто–то — все еще обращал на них внимание. Они пробирались сквозь толпу, и Брюс извинялся и обменивался с людьми взглядами, когда это было уместно. Кент откуда-то вытащил свой фирменный маленький блокнотик, чтобы продолжить свою часть представления. Брюс провел Кента в гостиную, которую часто использовал для небольших и более неформальных деловых сделок — как от имени Wayne Enterprises, так и… более личных дел. Она была не заперта, как и обычно во время подобных мероприятий. Брюс жестом пригласил Кента войти первым, а когда они оба оказались внутри, закрыл дверь и повернул внутренний замок. — Хорошо сработано, — спокойно заметил Брюс. — Я вообще-то на самом деле работаю репортером, — отметил Кент. — Справедливо, — согласился Брюс. Затем они замолчали, стоя в противоположных углах просторной комнаты. Брюс наполовину отвернулся от Кента, чтобы взглянуть на довольно уродливую картину, висевшую над каминной полкой фальшивого камина. — Послушай, — внезапно сказал Кент, — все, что я хотел сказать, это то, что я здесь не из-за тебя. — О? Краем глаза Брюс увидел, как Кент стиснул зубы. — Послушайте, мистер Уэйн, я понимаю, что такой человек, как вы, должен получать более чем справедливую долю нежелательных ухаживаний со стороны людей, которые не знают, когда пора отступить. С учетом сказанного, я не один из них. Я здесь не из-за вас, я нигде не был из-за вас; я репортер, и иногда моя работа состоит в том, чтобы быть там, где вы тоже бываете. Я не какой-то сталкер. Брюс немного помолчал, взвешивая слова и не отрывая глаз от фотографии. Затем он сказал: — Эта мысль и не приходила мне в голову. Кент провел руками по лицу. — Мистер Уэйн, я сожалею, что каким-то образом дал вам повод… — Кларк, — сказал Брюс, поворачиваясь к нему, и тот немедленно замолчал. — Я говорю тебе: эта мысль и не приходила мне в голову. Кларк непоколебимо встретил его взгляд, но медленно нахмурился и наморщил лоб. — Тогда почему ты наблюдал за мной? Что, по-твоему, я должен был сделать? Чего ты от меня ждал? — Сделать? Я могу признать, что у меня были некоторые надежды, но это не причина, почему я смотрел. Теперь Кларк выглядел глубоко невеселым. — Вы очень ясно дали понять, что уже получили все, на что рассчитывали, мистер Уэйн. — Я получил? — Да, вы. — У меня сложилось впечатление, что все как раз наоборот. — Что вы имеете в виду? Брюс приподнял бровь. — Как ты думаешь, что я имею в виду? Кент выглядел сердитым, расстроенным и смущенным. — Секс? Ты сказал, что это было всего на один раз. — Возможно, я поспешил. — Ты сказал, что это очевидно. — Как правило, да, когда одна из сторон сбегает глубокой ночью. Кларк открыл рот, чтобы возразить, но затем с недоумением закрыл его. Брюс снова отвернулся, злясь на себя за вырвавшиеся слова. — Я… что? — сказал Кларк, качая головой. — Это, по-твоему, я сделал? Брюс. На город было совершено нападение, мне нужно было идти на работу. Острый укол скрутил Брюсу живот. Он действительно помнил. Будильник зазвонил на его телефоне всего через несколько минут после ухода Кларка. Он не уловил связи, потому что был… отвлечен. Сосредоточился на том, чтобы выбросить эту встречу из головы. Затяжная обида смешалась с осознанием и… надеждой, на которую он до сих пор считал себя неспособным. — Ясно, — сказал он, и на его лице не отразилось ничего из того, что он чувствовал. Кларк нахмурился. — Подожди. Что… Ты бы хотел? Брюс нахмурил брови и снова повернулся к Кларку, не в силах извлечь из этого предложения какой-либо понятный смысл. — Прошу прощения? — Ты на самом деле… ты был… — Кент покачал головой. — Я… в последний раз. Во время интервью. Ты сказал что-то о том, что окажешь мне ответную услугу, если я не опубликую статью, и я подумал… Хорошо. Только потом я понял, что ты поцеловал меня сразу после того, как я согласился. Брюс захлопнул рот, смысл всего этого внезапно стал совершенно ясен. — Вот как. Ты думал, что я… — Не тогда, — тут же прервал его Кент. — Я бы не стал… с тобой, если бы думал так с самого начала. Это было только позже. Я пытался понять, почему ты… когда ты явно не был заинтересован. — В самом деле? Кент невесело рассмеялся. — Я бы сказал, что да. Это выглядело именно так. Брюс уставился на Кларка, который, хоть и выглядел сейчас весьма удрученным, все же почему-то казался здесь выше, чем там, в зале на вечеринке. Брюс вполне возможно сошел с ума. — Хорошо. А если бы я дал тебе понять, что мне это интересно? Кларк скептически посмотрел на него. — А тебе интересно? — Хочешь, чтобы я сказал это прямо? — Крайне в этом заинтересован. Несмотря на то, что Брюс подсознательно ощущал, что это решение было крайне важным, он почти не испытывал сомнений, когда давал ответ. — Да. Я. Очень. Заинтересован. Тишина как одеяло окутала комнату. Кларк уставился на него так, словно был уверен, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Брюс, с другой стороны, чувствовал себя странно, как будто кто-то выключил его; он был пуст, если не считать тяжелого неравномерного биения сердца. Этот ритм, казалось, эхом отдавался в его голове. — Мне кажется, что ты говоришь не очень уверенно, — сказал Кларк. — Сила привычки, — сказал Брюс совершенно честно. — Я понимаю, — ответил Кларк. Кларк уставился на него, а затем внезапно отвернулся. Он снял очки с лица и потер глаза рукой. — Хорошо. Что ты тогда имел в виду? — спросил он, снова надевая очки и щурясь на Брюса, как будто знал, что сам этот вопрос был серьезной ошибкой. — Имел в виду? — поинтересовался Брюс. — Ты на самом деле сказал сейчас, что тебе интересно, и что теперь? Что должно теперь произойти? Брюс почувствовал жар на лице; слова, которые свалили его, были такими стерильными и лишенными эмоций. — В идеале, ты бы ответил взаимностью, — сказал Брюс. Брови Кларка поползли вверх. Затем он усмехнулся.  — Ох, ну да, конечно. Брюс закрыл рот и подумал, какое же странное это ощущение. Он за всю свою жизнь получил множество физических травм, которые, как оказалось, причиняли меньше боли, чем эти несколько коротких слов. Понимание того, что это отражает серьезную опасность, которой он себя подвергал, придет позже. Слишком поздно. — Что ж, ясно. В таком случае я прошу простить мою излишнюю настойчивость. Кларк моргнул. Нахмурился. — Твою… излишнюю настойчивость? — Верно, — сказал Брюс и повернулся к двери. — Ошибка, которую я… Внезапно Кент оказался на другом конце комнаты и, схватив его за руку, развернул к себе. — Нет. Я имел в виду, что это было очевидно, а не абсурдно, — сказал Кент. — Что мне тоже интересно. Конечно же, мне тоже очень интересно. — Насколько? — спросил Брюс. — На что ты рассчитываешь? — На все, чем ты решишь со мной поделиться, — ответил Кларк с храбростью, которой позавидовал Брюс. — У меня весьма сложная жизнь, — предупредил Брюс. По какой-то причине это рассмешило Кларка. — Я полагаю, что смогу с этим справиться. Его улыбка была широкой, открытой и честной, и Брюс поцеловал Кента в губы. Снова и снова, пока улыбка не исчезла и не сменилась тихими стонами. Затем Брюс оторвался от него, отодвинувшись максимум на дюйм. — Тогда кто мы теперь? — с придыханием спросил Кент. — Посмотрим, — прошептал Брюс ему в губы. — Посмотрим.