Болотная ящерка

Неведомое смертельное проклятье отпустило ей совсем немного времени, но она всё же успела. И теперь они встретились — дочь и вновь обретённая мать, в который раз тайно избежавшая смерти. Сафия — и та, кто подарил Офелии проклятье, что и сейчас медленно глодало её изнутри. Вытягивало силы, мысли, забирало воспоминания, мучило её неутолимым голодом. Превращало её в подобие самого себя, неразумного зверя, который только и может, что выискивать себе новых жертв. Отбирало саму её суть, заставляя отбирать суть у других. Но Офелия знала, что её решения — всё ещё её собственные. Этого у неё ещё не успели отнять. Она чувствовала правильность всем сердцем, пусть даже память уже подводила, и разум не всё мог объяснить. Теперь её новый враг стоял перед ней и невинно улыбался. Ещё один фанатик, не размышляющий о том, что делает во имя славной цели. Кажется, ей такие были хорошо знакомы. Кажется, они легко умирали. Слишком трудно было вспомнить. — Если ты хочешь отомстить мне... то мсти. Офелия перевела глаза на Сафию, и та, конечно, превратно всё поняла. — Я прошу тебя, нет, я умоляю тебя, прости её. Это ведь моя мама! Я не могу снова потерять её, только вернув. Но взгляд убийцы остался жестоким и холодным, и сердце Сафии, забившееся было с надеждой, ухнуло вниз. — Ты так и не поняла, как это работает. С ней всё уже решено. Осталось понять, что решишь ты. На какую сторону встанешь. — Как... как ты можешь?! Неужели я для тебя ничего не значу? Мы столько пережили вместе, а теперь ты собираешься просто убить меня? Это... ты просто больная, полоумная лживая тварь! Офелия пожала плечами. В этот раз это и правда непомерно легче. — Да пожалуйста. С глаз долой, из сердца вон... Впрочем, она немного лукавила, думая о собственных решениях. Когда она убивала этих двоих, она чувствовала внутри сжимающийся теплый комочек, от которого по телу растекалось удовольствие. Мысли сбивались, и было слишком хорошо, чтобы думать здраво. Это чувство ей тоже было знакомо. Когда-то она была к нему привычна. Теперь это странное чувство было единственным, что приносило ей радость, или какие-либо ещё положительные ощущения. Его хотелось ощущать ещё, снова и снова. И она ощущала, уже не особенно задумываясь о причинах, утопая в приливах наслаждения. Оно появилось в ней одновременно с проклятьем. Было ли одно из них следствием другого?.. Казалось, она забыла что-то. Было ли оно важным? Теперь так уже не казалось...