Болотная ящерка

Офелия пришла в себя во сне. Это было у неё уже не впервые во время её последнего приключения, так что не слишком её удивило. Но те сны никогда не принадлежали ей самой — только её проклятью. Здесь же… Она снова видела вокруг себя стены своей Крепости, и товарищей, деливших с ней все битвы и мирные времена. Все они стояли вокруг неё, как живые, словно и не было того жуткого обвала, тех предательств — ничего. Но это, конечно, был всего лишь сон. А они — лишь её воспоминаниями. Памятью, которая вместе с вернувшейся душой наконец-то влилась в неё бурным потоком. Потому что все впечатления, всё, что случается в жизни — откладывается и сохраняется в душе, на то она и создана. И теперь её память снова с ней. Здесь была Нишка, ковыряющая в зубах кинжалом и весело ей подмигивающая. Кара, нервно растрепавшая волосы и поднявшая руку в приветствии. Даже Бишоп был тут же, сидя на корточках и криво улыбаясь. Офелия подошла к нему и взглянула в глаза, словно пытаясь удостовериться, есть ли за ними что-нибудь, или перед ней только неразумный магический голем. Бишоп сплюнул в сторону, хищно поглядывая на неё. — Болотная ящерка… — произнёс он медлительно, будто лаская каждый звук в этом прозвище, и она заново ощутила, как внутри нарастает то горячее ощущение. Нет. Нет, хватит с неё. Она не превратится в одержимую девицу, которой собственные мечты заменили подлинный мир. Ганн показывал ей одну такую — она целыми днями валялась на кушетке, только чтобы быть постоянно со своим любимым. Как же. Они не настоящие — просто воспоминания. Но зато они всегда с ней. Искажённые её чувствами, да, но она будет помнить об этом. Она пообещала себе. — Волчище ты мой матёрый… — ухмыльнулась Офелия, встряхивая воспоминание о Бишопе за плечо. — Где же твоя стая? Волки ведь стайные хищники. Воспоминание не ответило, потому что ей было не до того. По двору Крепости к ним спешили какие-то существа, издали показавшиеся ей жучками с острыми жвалами. Как паразиты, они разбегались по Крепости, грызя и ломая всё на своём пути. Похоже, проклятье тоже не бездействовало и атаковало, едва завидев новый, шикарный источник пропитания. — Банда. За мной, — скомандовала Офелия, и они двинулись вместе, каждый — так, как дрался при жизни. Жучки с косами вместо лап быстро кончились, и девушка обнаружила себя перед дверью внутрь замка. Зная, что нужно следовать вперёд, хоть и не понимая, откуда — как оно и бывает всегда во сне — Офелия прошла в двери без сожалений. Все её воспоминания теперь навсегда останутся с ней — за это она будет сражаться насмерть. ... За дверью обнаружилась поляна с ивовыми пеньками, мостик через ручей, над которым даже в самые тёплые дни клубился туман, и весёлые деревенские домики вдалеке. Офелия пробежала по мосту, чувствуя, что кто-то ждёт её там, впереди, — и остановилась, как вкопанная. Эми, живая, милая Эми встречала её по ту сторону — и хотя она помнила, что это всего лишь воспоминание, Офелия не смогла сдержать слёз, бросаясь к ней на шею. — Ну, ты чего, Офелия! Дикая ты какая-то сегодня, тебя там случайно твои ящеры не покусали? Офелия попыталась расхохотаться, но комок в горле помешал этому. — Нет. Просто очень давно тебя не видела. — Вот это новости… Мы же только вчера ночью на речку ходили! Слушай. Тебя что, ящеры со звёзд похитили на своём летучем корабле? Тут уж Офелия никак не смогла сдержать смеха. — Ну. Это уж перебор. Воспоминание об Эми понятливо кивнуло, начиная читать заклинание. — Ладно, — заговорщицки шепнула она в перерыве между магической абракадаброй. — Потом расскажешь. Тут Офелия увидела, что и это место попало под атаку жучков-паразитов, и она наконец вспомнила кое-что особенно важное. То, зачем она когда-то отправилась в своё бесконечное странствие. То, за что она собиралась тогда мстить. Это была не она сама и не нанесённые ей обиды. Она была готова отправиться в неведомый для себя бескрайний мир, и даже оставить всё, что любила и чем дорожила, чтобы защитить его. Чтобы защитить дорогих ей людей. И ящеров. И именно ею она когда-то была. Не безумной убийцей с постоянной жаждой крови в глазах и злобой на весь мир. Не разбойницей во главе банды, вожаком своей маленькой стаи. Но защитницей. Стражем племени. Всё это были лишь воспоминания. Но оттого Офелия не начала бороться за них менее яростно. И когда все жучки вновь кончились и она нашла себя перед следующей дверью, уводящей вглубь болот — она пообещала себе ещё кое-что сделать. … Келгар при виде её попытался скорее вскочить с трона Крепости, неудачно поставил покалеченную ещё под обвалом ногу, и тут же обругал на чём свет стоит всех лекарей, жрецов, паладинов и их богов вместе с ними. — Офелия! — громогласно вскричал он, хромая к ней почти только на одной ноге. — Быть того не может! — Может, может, — подтвердила она, скидывая капюшон дорожного плаща. — На этот раз всё по-настоящему. — Живёхонькая! Да ну, вот это дела. А кто ещё знает? Почему сразу мне не сказали?! Офелии пришлось силой остановить его, чтобы Келгар не отдавил ноги и ей заодно. — Я к вам ненадолго, — сразу оговорила она. — Буду писать непременно, но сейчас меня скоро ждут очередные дальние дали. — Опять! Да ведь ты только вернулась! Я ж поверить всё ещё не могу. Дай-ка я тебя пощупаю! Девушка искренне расхохоталась, изящно отпрыгивая, когда он попытался её защекотать. — Но я всё же не ухожу прямо сейчас. И для начала… я тут слышала в таверне, что какие-то мерзавцы выкрали у тебя бесценные фамильные рукавицы?