Парни вроде нас

Каждый новый день приносил мне разочарование. Я чувствовал, что упускаю что-то важное, но не понимал, что именно. Стены школы давили на меня, может, дело в этом. Хотя я почему-то сомневался. Моя пора лето, наша пора! Сейчас же, в середине октября, я страдал. Перед мысленным взором пронеслась Ванесса в белом кабриолете. На ней было свадебное платье, а рядом, на водительском сиденье, сидел мужчина во фраке. Лица его я не видел. Я видел каштановые волосы, развевающиеся под полувоздушной фатой, пухлые губы. Я поискал в себе отголоски боли, но не нашёл. Ничего не осталось. Был полдень воскресенья. За окном лил дождь, и по лужам шумно носились машины. Допотопные часы с кукушкой отбивали такт. Финес, юное рыжеволосое недоразумение, лежал на кровати, задрав ноги, и бренчал на гитаре. Я рисовал. - Всё не могу выкинуть мелодию из головы, - сказал Финес, сыграв простенький мотив. - Хорошее было лето. Вспоминаю песню – а перед глазами танцпол. Ди-джей был классный. Мировой просто человек. Я вздохнул и провёл кистью линию горизонта. - Ты слишком сентиментален. - Но было клёво. И девчонка… Чёрт, она ведь была влюблена! Перед глазами снова пронеслась Ванесса в свадебном платье. Я подумал было нарисовать её, а не глупый закат над морем, которого я ни разу не видел, но передумал. Если, как Финес, жить прошлым, можно потерять себя настоящего. После той свадьбы я хватался за эту фразу как за спасительную соломинку. И я размазал алые волны под линией горизонта. Тучи сгущались над Денвиллем. Раздался звонок в дверь. Финес не шелохнулся, а продолжал наигрывать летнюю мелодию. Родителей не было. Тогда открывать пошёл я. Холл впустил в себя осеннюю свежесть, шум машин, запах озона - и девушку в сером пальто. По белому с оливково-зелёным лицу к губам стекали капли и падали за ворот. Маленькое тельце содрогалось от прикосновения дождя. Чёрные волосы налипли к щекам. - Изабелла? Девушка кивнула, вцепившись руками в локти. Её дом находился всего в десятке метров от нас, но пальто уже насквозь промокло, а ноги выстукивали ритм на каменном парапете. Я впустил Изабеллу. - Я гуляла и попала под дождь, - сказала она, сняв пальто. Я взял мокрую серую ткань и повесил сушиться в ванной, которой никто, кроме отца, не пользовался. Когда я вернулся, Изабелла стояла у зеркала и выжимала чёрную гриву. - Нет, ну ты посмотри! – воскликнула она и всплеснула руками. – Всю коленку разворотила! Я посмотрел. На ней было миниатюрное платьице с короткой юбкой, туфли на шпильках – и колготки, зияющие дырой на самой коленке. Рана под дыркой была покрыта корочкой из запёкшейся крови. Красная струйка стекала по ноге, но так и застыла алой полосой. - Как же ты умудрилась? – сказал я и, хозяйски взяв её за талию, повёл в гостиную. - Я гуляла и попала под дождь, - Изабелла всё ещё дрожала. – И побежала… Финес дома? - Да. - Мне просто так плохо было, - она всхлипнула, - я не хотела дождя. Хотя, конечно, тучи были с утра, поэтому я на всякий случай надела пальто, но… И я домой побежала. Я усадил её в кресло и пошёл искать плед. - Финес дома? - Да! Плед нашёлся распластанным по полу кухни. Я поставил чайник и понёс плед в комнату. Изабелла озабоченно осматривала свою коленку. - Вот, возьми, - я протянул ей покрывало. - Спасибо, - тихо-тихо сказала, почти пискнула, Изабелла. - А теперь посмотрим колено… - Я сниму, да? Я кивнул и пошёл наверх за аптечкой. В проходе столкнулся с Финесом. - Мог бы встретить гостью, - проворчал я. Финес скорчил недовольную физиономию, и я шутливо ткнул его в плечо. В спальне родителей, как всегда, был идеальный порядок. Широкая кровать застелена как в больнице, шторки аккуратно свисали с гардины, на тумбочках стояли светильники и будильники. В шкафчике под подоконником я взял аптечку и двинулся обратно. Изабелла всё сидела в кресле, Финес перед ней – на ковре. Взгляд из-под рыжей чёлки буравил поджатые губы девушки. Её ноги были плотно сомкнуты. Плед висел на спинке кресла. Я поставил аптечку на тумбу, и в ту же секунду из кухни донёсся свист чайника. - Финес, ты не мог бы… - О, разумеется, милый брат, - пылко откликнулся Финес, праздным жестом отстранив меня. Он махом вскочил с пола, умудрившись похлопать Изабеллу по бёдрам, и пружинистым шагом направился на кухню. Девушка сдержала всхлип. Колготки уже валялись комочком на полу. Мой аналитический ум уже начал выписывать в голове картину - ту, что упустил я в поисках аптечки. Упустил, кто именно снял эти колготки и что Финес сказал Изабелле. Я мог догадаться, во всей полноте воссоздать для себя то, что здесь было. Но не стал. Мне было слишком тоскливо, слишком лень думать об этом. - Всё нормально? – спросил я, исподлобья глядя на неё, лицо же устремив к коленке. Вата, смоченная йодом, уже была у меня в руке, и я осторожно приложил её к ране. Изабелла судорожно выдохнула. - Всё нормально, - сказала она, но в голосе уже ясно звенели слёзы. – Как всегда. Моя левая рука обхватила голень Изабеллы, тоненькую и упругую, и я вдруг захотел обладать этим маленьким дрожащим тельцем, целовать эту белую с оливково-зелёным кожу… Я мазнул йодом по многострадальному колену. Ноги теперь были расставлены – не очень широко, но достаточно, чтобы я мог увидеть кружевные трусики из-под коротенькой юбочки. Я не стал задерживать взгляд. Я надеялся, что Изабелла ничего не видела и что я не покраснел. Я убрал руки и нащупал пластырь. - Всё точно нормально? – рассеянно спросил я. - Как всегда, Ферб. Как всегда. Я подумал, что, возможно, это не есть хорошо, это даже не нормально. Но расспрашивать не стал. А наклеил пластыри на коленку Изабеллы и бодро встряхнул за плечо. Девушка дрогнула. Финес принёс две кружки горячего чая и ушёл обратно к своей гитаре.