Привкус металла

      Прошло уже несколько дней после всего того негативного вихря событий. Чимин начинал адаптироваться к этой жизни заново. Начиная каждый свой день с нового ритуала: встать напротив зеркала и разглядывать след на своей шее. С каждым днём он становился всё менее воспалённым, менее заметным, кровь уже перестала сочиться.       Его пальцы бегло скользили по отметине, словно тактильно подтверждая, что за прошедшую ночь она никуда не делась. Он почувствовал подушечками пальцев шершавую корочку, ещё не до конца зажившую. А под ней происходит целая куча реакций. Внутри находится нежная розовая кожа, которая скоро явится наружу. Она ещё не привыкла быть чужой на собственном теле, но именно таковой являлась, благодаря этому внутри Чимина разрастался мятный запах, который каждый день всё больше примешивался к его родному запаху персика. От этого на душе омеги становилось спокойно, наконец-то за столь долгое время ему спокойно.       Ранее, когда он смотрелся в зеркало, видел своё тело, на котором остались невидимые противные следы множества чужих рук, липкие следы от чужой слюны, которая стекала по нему в тот ужасный день. И это не считая всех видимых синяков и красных полос. Теперь на его шее сияет след, который так и кричит о выборе Пака. Этот укус был его выбором, не вследствие моральной давки, помутнённого состояния от алкоголя, нет, это был только его выбор.       На нём всё также была футболка Юнги. Несоразмерно большая для него, с немного растянутым воротом, который вечно соскакивал с его плеча. Чимин не поправлял её, он не боялся казаться вызывающим в глазах мятного альфы. Да и не видел себя таким сам, для него это было сравнимо с принятием самого себя, он просто не стеснялся показывать, что его отец когда-то был не прав.       Юнги всегда замирал, когда с утра проходил мимо ванной и заставал омегу в таком забавном виде. Глаза альфы всегда медленно останавливались на уютно-домашнем образе этого парня, на то, как подрагивают его пальцы, когда он касается корочки на метке. Какое у него серьёзное и оттого забавное выражение лица. От всей той картины губы старшего всегда тянутся в улыбке, не широкой, такой быстрой, еле-еле заметной. Но всегда чувствовалось, как внутри него разливается приятное душевное тепло.       Этим утром Чимин уже закончил со своим новым ритуалом и стоял у плиты, готовя им нехитрый завтрак. Стены своего нового убежища он ни разу ещё не покинул, было страшно выходить на улицу. Этот страх въелся в его мозг и кожу, мысли о выходе на улицу были, но каждый раз, когда взгляд задерживался на входной двери больше чем на пару секунд, внутри всё холодело.       Он знал, какие мудаки там могут быть, что они захотят и смогут ему навредить. Или там снова нарисуется Бомгю, или даже Суёль, а может быть вообще какой-то третий альфа, с тяжёлым чужим запахом. Внутри всё сжалось, когда его мозг выдал эти имена, его ладонь сильнее сжала ручку сковороды. Всё там, во внешнем мире, напоминало ему о той отвратительной ночи, что пахла потом, слезами и безысходностью, а тут пахло мятой, был рядом Юнги, который часто замирал в нелепой позе перед тем, как обнять его, в такие моменты старший даже переставал дышать, пока не коснётся Чима. От этого было спокойно.       Он медленно разбил яйца в сковороду, белок быстро растёкся по дну сковороды, меняя цвет. Это так обычно. А когда до этого момента он занимался чем-то обычным? Не прятался, не боялся, не бегал? В то утро с Тэхёном, когда ел приготовленные им оладьи? В голове всплыли мысли об учёбе, что в свете последних событий он совсем забил на это место. Да, он хотел отчислиться с той специальности, это было бы таким простым решением. Пришёл, забрал документы — сделал этот долгожданный свободный вдох. Но это было бы слишком просто — а как он потом будет смотреть на самого себя?       Губы парня дрогнули, может стоит уже доучиться, получить эту чёртову корку и забыть обо всём этом, как о страшном сне? Сделать это не для того мерзкого человека, которого он звал отцом, а для самого себя, чтобы доказать, что он сильнее всех пережитых им кошмаров. Это всё будет не про экономику, цифры и скучные отчёты. А про то, что он добился этого самостоятельно, будучи заклеймённым шлюхой и никчёмным омегой. Он докажет трупу своего отца, что так просто не сломается.       Мин входит в кухню, слегка потягиваясь. Глаза выцепили омегу, который стоял у плиты, глядя прямо в сковороду. На его теле всё также висела громоздкая футболка, которая пахла мятой. Первым делом альфа аккуратно подошёл со спины к Паку, выдержал небольшую паузу, словно спрашивая разрешения на последующее действие. Выдохнул и приобнял его за талию, слегка притягивая к себе. Осознание, что Чимин его не боится пришло не так давно. Он сам почти не касался его — боялся, но иногда, с такими паузами, которые словно спрашивали разрешения на телесный контакт, он позволял себе что-то сделать.       «Как же я раньше жил совсем один в этой квартире? Никто не готовил мне завтрак, стоя в моей футболке у плиты. Никто не желал мне спокойной ночи и доброго утра» — Юнги подкусил губу и его руки отпустили тело младшего. Он слегка отошёл, оказался возле подоконника. В его руках оказалась пачка с сигаретами, в следующий миг окно открылось, сигарета уже тлела, а белый едкий дым выходил на улицу, растворяясь в общей серой массе. Пальцы чересчур сильно сжали сигарету, от таких мыслей становилось страшно. Но это не страх перед смертью, этот страх кажется более жутким, ведь он всё ещё не верит в то, что имеет права на это счастье. — Как докуришь, садись за стол, а то завтрак может остыть раньше, чем ты за него возьмёшься, — руки омеги ловко управлялись с готовкой, пока ткань чужой одежды предательски сползала с его плеча, оголяя его. С ракурса Юнги открывался красивый вид на метку, которую тот сам и оставил. Парень замер на секунду, пока сигарета тлела в его пальцах. А Чимин даже не пытался её спрятать или не стыдился своего оголённого плеча. Он просто стоит у плиты, просто готовит им завтрак. Так уютно. — Ты говоришь это уже третье утро подряд, я же привыкнуть могу к тому, что ты для меня готовишь, — зажал губами сигарету, делая затяжку. Глаза остановились на силуэте парня. Когда он ходил в его вещах это выглядело так нелепо, но так по-домашнему. Но каким бы милым это не казалось, пора уже ему вернуть его собственные вещи. А то так самому Юну ничего не останется. — Я потом поеду к Тэхёну, надо бы твои вещи забрать, а то кажется ты у меня надолго прописался. — Мин Юнги, ваши колкие замечания меня ни капельки не цепляют, — парень усмехнулся и поставил тарелки на стол, тихо фыркая. — к Тэхёну. Я так давно его не видел, — пальцы сжали край стола, губы вздрогнули, лицо опустилось и помрачнело. — Я хотел бы его увидеть, но сижу дома, потому что боюсь. Какой же я всё-таки трус. — пальцы ещё сильнее сжали стол, так что аж костяшки побелели. — Чимини, — затушенный окурок оказался в пепельнице, а альфа от которого пахло мятой и сигаретами сел за стол, — Ты не трус, ты очень сильный, даже не так, ты САМЫЙ сильный человек, которого я знаю, — аккуратно положил свою ладонь поверх чужой, — Я с тобой. Я никуда не денусь. Тэхён тоже морально с тобой, он прекрасно знает. Но если хочешь, я могу его захватить с твоими вещами, думаю, он бы тоже хотел увидеться. Думаю он тоже скучает в череде учёбы, встреч с Чонгуком, переживаний о тебе и о Джине. — Я… Юнги, посмотри на меня. Я только недавно перестал вздрагивать, когда ты меня самостоятельно касаешься, — Чим поднял взгляд на собеседника, который смотрел на него. Без осуждения, без жалости, там были полные нежности и доброты глаза. Они больше не принадлежали хладнокровному убийце. — Видишь? Ты сам говоришь о своих успехах, — Юн встал, притянул к себе ближе омегу. — А если ты вдруг оступишься, я буду рядом, чтобы подловить тебя, — голос перешёл на шёпот, парень невесомо поцеловал его в щёку, после чего усадил на своё место, придвигая тарелку ближе, — Теперь ешь, тебе нужно хорошо кушать, чтобы твоё тело быстрее восстановилось, а я сейчас сделаю чай.       Губы Пака дрогнули в лёгкой улыбке. Кажется его тело наконец полностью расслабилось. Никто и никогда не пытался за ним ухаживать так, как это делает Юнги. Этот человек невероятен: сначала колко ему угрожает и приставляет пистолет ко лбу, а потом мотается по всему городу, лишь бы найти Чимина. Парень взял в руки вилку и принялся завтракать, не сводя взгляд с альфы.       Мин поставил чайник закипать и достал кружки и чайную заварку. Иногда в кошмарах ему приходили сцены, где вся его жизнь складывается иначе. Начиная с самой их первой встречи с Чимином, где его «подружка», всё-таки попробовала мозг младшего на вкус, или они не успели его найти вовремя, а только его тело: всё бледное, липкое, бездыханное. Альфа повёл плечами, опуская голову. Это действительно были кошмары. В каждой такой сцене он терял ту крупицу счастья, которая стоила ему множества страданий и боли. Чайник закипел. Его щелчок вывел из ступора. Парень провёл ладонью по лицу, стирая остатки кошмара, после чего схватил чайник за ручку и медленным, но ловким движением разлил кипяток по чашкам. Подхватил их и оставил на столе, присаживаясь напротив Чимина. — Ты в порядке? — голос младшего казался обеспокоенным, он не часто видел, как Юн мог так провалиться в собственные мысли, поэтому такие моменты заставляли его волноваться. Он в целом не часто видел живую сторону альфы, и только он видел эту нежную сторону Мина. — Ты хочешь обсудить это? — Обсудить? — парень посмотрел своими глазами-полумесяцами на Пака, после чего взял в руки вилку, приступая к еде, — Кажется, я бы хотел сказать, что всё в порядке. Но я так хочу быть с тобой честным, — глубокий вдох, слова на мгновение застряли в горле противным комом, альфа прокашлялся в собственный кулак, заставляя себя произнести то, что обычно запихивал глубоко внутрь своего сознания, — Я боюсь. Боюсь открывать глаза по утрам, потому что могу не найти тебя в своей квартире. Я боюсь опоздать, найти тебя в самом ужасном виде, который только может быть. Я боюсь, что однажды ты посмотришь на меня и увидишь монстра. — голос сорвался на хрип, губы задрожали, а пальцы сжали вилку. — Вот как, — омега протянул последнее слово, после чего вновь улыбается и его вилка с частью желтка оказывается между губ старшего, а он сам слегка тянется через весь стол, — Юнги-я, я тебе говорил, что завтрак так остынет, — он вновь ровно сел на стуле, смотря на обескураженное лицо старшего, — Я не увижу в тебе монстра. Монстра я уже видел, и ты даже очень отдалённо не похож на него.       Юнги замялся, щёки слегка порозовели. Он быстро опустил взгляд, продолжая есть. Что это за глупая подростковая реакция? Парень старался есть быстрее, чтобы скрыться от взгляда младшего, который словно сверлил его. И вот тарелки опустели, ему так не хотелось всю домашнюю работу сплавлять на Чимина, но такси уже ждало внизу и вещи сами себя не заберут.       Омега то и не был против ещё немного похлопотать по хозяйству. Кажется такие медитативные движения руками по грязной посуде даже успокаивали и помогали собрать мысли в порядок. Именно этим он и занялся оставшись наедине с собой. Мысли обо всём насущном огромной волной захватило его разум, когда последняя тарелка была вымыта. Парень медленно перешёл в гостиную, где плюхнулся на кровать. Его пальцы медленно сжали обивку. Именно тут Юнги в одиночестве боролся со своим животным желанием, пока в другой комнате Чимин уже остывал и уснул.       Слегка махнул головой. Мысли переключились, как программа на ТВ. Учёба. Надо поднять этот вопрос, но как? Он не выходит из дома, а с его количеством прогулов уже проще взять академ. Хотя нет, не проще. Его взгляд скользнул по окну, откуда ярко светило солнце, слегка освещая его кожу. Он действительно давно не выходил на улицу, давно ветер не обдувал его тело, солнце не грело его кожу напрямую, а не через три слоя стекла. Губы дрогнули, когда-нибудь он сможет снова довериться этому миру также открыто, как начинает доверять мятному альфе.       За роем своих мыслей, которые он не смог свести к чему-то одному, ну помимо того, что ему нужно выходить из дома, а то вся жизнь пройдет в четырёх стенах. Что тоже, конечно, звучит не плохо. Но тогда он быстро надоест Юну, а если у них появятся дети? Стоп, у них? Их дети? Чимин прикрыл рот рукой от такой дикой мысли, его глаза расширились. В этот момент он услышал лязг ключей в замочной скважине. Оборот. Ещё один. Дверь распахнулась, мимо Мина там стоял Тэхён, держащий в руках сумку с вещами Чимки. Глаза красноволосого были равны оттенку его волос, кажется он плакал. — Тэхёни, — Чимин улыбнулся, протягивая свои ладошки к другу, пока тот ставил сумку на пол. — Чимини, — он устало, но так тепло улыбнулся, подтягивая друга за его руки ближе к себе, крепко обнимая. — А… Я пойду налью чаю и уберу вещи Чимина, располагайтесь, — Юн скинул кеды с ног и скрылся в кухне. Его умиляли эти двое, он не мог ревновать Пака к его лучше другу, он видел какая тесная между ними выстроена доверительная связь. Сам он такой ни с кем не имел.       Чимин без каких-либо сомнений принял эти тёплые объятья, сжимая в своих ручонках тело друга всё крепче. После чего нехотя отстранился, вглядываясь в его лицо. Под глазами засели тени, сами глаза были почти такими же красными, как его собственные волосы. — Ты… Плакал? Что произошло? — Пак взял ладонь своего друга, потянул того в зал, заставляя сесть в кресло, рядом с диваном, а сам сел напротив, чтобы всё хорошо видеть. — Чимини, — подкусил нижнюю губу, пока его тянули в комнату. Он не знал с чего начать и как вообще склеить этот разговор, — Чонгук… он… — это было логичным началом. — Я жду, не торопись. Я буду тут, рядом, я готов выслушать всё, — парень взял друга за руку, переплетая из пальцы в замок. Надо же, если вспомнить, то чаще всего именно Тэ встал в позицию слушателя и спасателя, помогая Чимину с решением всех проблем. Давно сам Пак не поддерживал так друга, казалось, что у него в жизни всё складывается намного лучше.       Тэхён сделал глубокий вдох, после чего медленно выдохнул. Казалось, что он пришёл покаяться в совершённом им грехе. В убийстве там, воровстве. Но ведь он просто собирается поделиться с лучшим другом тем, что произошло несколькими часами ранее в его квартире. Громко и нервно сглотнул, после чего сжал ладонь друга и принялся рассказывать.       Было раннее утро, Джин после того как его выписали из больницы, стал чаще гулять на свежем воздухе по рекомендациям врачей. С ним везде ходил Намджун, стараясь загладить свою вину и просто переживая за состояние парня и ребёнка. Тэ был один дома, пил чай на кухне, закусывая его бутербродом. Свободной рукой он писал сообщение Чонгуку, так как они уже давно не виделись, а сам Ким уже очень хотел этой встречи. Просто увидеть этого хвойного альфу, взять за руку и поговорить. А то в переписке разговор совсем не клеился. Каждый ответ Чона была сухим и почти всегда односложным. Тэ вздохнул и отложил смартфон, понимая, что сейчас ответ ждать бессмысленно.       В дверь постучали, от неожиданности парень подпрыгнул на собственном стуле. Гостей он не ждал, Джин был на прогулке вместе с Джуном, да и у него есть ключи, он бы не стал так сильно долбиться во входную дверь. Омега встал со своего места, медленно подходя к двери, в которую снова постучали. Прильнул к глазку и выдохнул. Там стоял Чонгук, стоп, Чонгук? Пальцы уже привычно провернули все замки, распахивая вход в квартиру. Хозяин жестом пригласил гостя войти. Чон сжал руки в кулаки и как-то нехотя переступил порог. Дверь за ним закрылась. — Доброе утро, Гуки, я не ожидал, что ты так неожиданно придёшь, — Тэ встал напротив него, но альфа не шелохнулся, словно не планировал проходить в глубь квартиры и задерживаться сейчас тут надолго — Тэхён, я долго думал над этим, и хочу тебе признаться, — глубокий вдох, карие глаза поднимаются на обескураженное лицо младшего, Чонгук старается расслабиться. — Ты меня пугаешь, — он отступил назад и упал попой на пуф, не сводя глаз с Чонгука. — Понимаешь ли, я приложил руку к смерти отца Чимина, — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, Тэхён приоткрыл рот, но слова так и застряли у него внутри, пришлось просто слушать дальше, — Я говорю тебе это, потому что тебя люблю. Хочу чтобы ты это знал, не хочу, чтобы наши отношения строились на лжи. Так вот, я заказал убийство Пак Сончо. Я не жалею об этом решении. Я спас твоего лучшего друга и наконец смог отомстить за его мать. Поэтому, я хочу, чтобы ты знал, что к этому причастен. — Ты… Заказал убийство? — Чон молчал, но взгляд не уводил, кажется, он уже сказал всё, что планировал, остальное оставалось за решением самого Тэ, — Я… Я хочу побыть один, Чонгук, когда я всё это обдумаю, то наберу тебе. А сейчас, будь добр, уйди из моего дома. Видеть тебя не хочу.       Чонгук подкусил губу. Он предугадывал такую реакцию, прекрасно знал, что Тэхён не из тех подстилок, что сразу бы кинулся ему на шею, тем более после такой ошеломляющей новости. Он кивнул и вышел за дверь, тихо её закрывая. Слишком тихо для подобного разговора. Кажется сейчас альфа понял, что его чувство одержимости медленно перетакало во что-то более нежное, ведь даже в из первый раз, он не был тупым зверем, а всегда разговаривал с Тэ, чтобы понять его. И сейчас, он знал какую реакцию ему ждать, но в груди всё равно противно и больно щемило. Теперь остаётся только ждать.       Тэхён так и остался сидеть в коридоре, он не знал что ему делать. Кричать или плакать. А может биться в истерике после такого признания. Не понятно. А как ему быть рядом с человеком, который равносилен убийце? Так ещё кого, отца его лучшего друга Чимина. Красноволосый запустил пальцы в свои волосы и быстро поднял ноги, прижимая колени к груди. Он старался думать, из глаз катились слёзы. Он уже и не знал, что к чему и почему. — Вот так… Я был в таком шоке от его слов, что это по его инициативе ты остался без отца, — губы Тэ поджались, он сильнее сжал ладонь Чимина. — Тэхён, ты не обязан его прощать, но знай, что я на него не злюсь. И не только на него, — он махнул головой в сторону Юнги, который сидел с ним рядом, аккуратно приобнимая его за талию. После этого жеста альфа положил подбородок на плечо младшего, разглядывая Тэ, — На вот этого, например, я тоже не злюсь. — На «вот этого»? Пак Чимин, мне кажется ты перегибаешь, — Юн пристально посмотрел на Тэхёна и вздохнул, — Мне нельзя об этом говорить, но я чувствую, что должен. Тэхён, ты можешь его не прощать, решение остаётся за тобой. Но я знаю Чонгука довольно давно. Это человек дело и слово, он не убивал без веской на то причины. А сколько с ним работал я, а о таком он просил только меня, таких заказов было меньше, чем пальцев на одной руке. — Юнги. Ты ведь тоже убийца. — Тэ посмотрел на собственную ладонь, прикидывая число о котором говорит мятный альфа — Убийца. Я убивал людей за деньги. Я убил отца Чими, — Юн подкусил губу, Чимин кожей почувствовал как сбилось его дыхание, как его запах стал загустевать. — Чимин… Как ты смог его простить? Почему ты рядом с ним? — красноволосый сжал ладонь своего друга и притянулся ближе к нему, словно стараясь найти ответы в его глазах. — ТэТэ, понимаешь… Я не знаю. Ты прекрасно знаешь каким человеком был мой отец, и кажется его смерть наконец принесла мне облегчение, — он слегка прикрыл веки, — Да, возможно это аморально и не правильно, но. Я не вижу в Юнги убийцу. Ни в Юнги, ни в Хосоке, ни в Намджуне, ни уже тем более в Чонгуке. Я видел настоящих убийц и монстров. Но вы все меня вытащили оттуда. — Чими… — глаза Тэ снова наполнились слезами, кажется он, глядя на своего счастливого друга, наконец понял, чего он хочет от жизни. Он тоже хочет быть дома рядом со своим любимым, тоже хочет чтобы у них дома пахло их совместным запахом. И кажется он хочет, чтобы это был Чонгук. — Тише, я с тобой, — Юн отпустил Чима, как только тот захотел встать. Омега встал рядом с другом прижал его голову к своему животу, крепко и нежно обнимая, — оставайся сегодня у нас. Джинни там не один, Джун не позволит остаться ему одному. И я не хочу, чтобы ты был один, — он медленно поглаживал друга по голове, перебирая его красные пряди между пальцев. — Юнги, принеси комплект постельного белья для дивана.       Юнги кивнул и ушёл в спальню, где начал искать бельё в шкафу. Он специально искал побольше, для того, чтобы дать больше времени двум друзьям в той комнате постоять в обнимку.       Чимин присел на корточки, взяв лицо друга в свои ладони. Он тихо нашёптывал ему слова поддержки, нежно стирая бегущие горячие слёзы с его щёк. Он никогда не видел столько боли в глазах Тэ. А может он где-то это и не замечал? Но сейчас он заметил, и впредь тоже будет, он не хотел оставлять своего самого лучше друга одного. Юн вернулся в комнату с полным комплектом постельного белья. — Тэ, Юнги тебе сейчас положит расстелиться, а я пойду готовиться ко сну, доброй ночи, — он невесомо чмокнул его в макушку и отошёл к дверному проёму. — Спокойной ночи, — ответил Тэ, утирая слёзы со своего лица, — Спасибо вам. — Он получил в ответ улыбку от друга и быстрый кивок от мятного альфы.       Юн помог разложить диван для друга своего парня. Они вдвоём быстро всё расстелили. Альфа поправил подушку и отошёл к двери, когда Тэхён рухнул на диван, закрывая глаза локтевым сгибом. Кажется сейчас и без слов всё было понятно, поэтому Мин лишь мельком снова глянул на эту картину, сказав: «Если тебе что-то понадобиться, мы будем в спальне», после чего не дождавшись ответа покинул гостиную.       В спальне тускло горел ночник. Чимин аккуратно сменил бельё на своё, после чего стянул с себя чужую футболку, которая уже стала настолько родной. Его взгляд упал на его собственное тело. Синеватые отметины уже начали бледнеть, красные полосы покрылись коркой и медленно затягивались. Глубоко вздохнул, вытаскивая из сумки первую попавшуюся пижаму. Пока он одевал её на себя на спиной послышался тихий скрип. Юнги вошёл в комнату, прикрывая за собой дверь. Только после этого он заметил Чимина, который стоял полуголый рядом с кроватью. Резко развернулся и упёрся лбом в дверь. — Прости, прости, прости, мне нужно было постучать, я не смотрю, честное слово, — голос альфы дрогнул, ладони сжались в кулаки. — Юнги-я, ты можешь на меня смотреть, мы ведь не чужие люди. Больше. — парень ловко застегнул пуговицы на пижамной рубашке, — И я напоминаю, если ты вдруг забыл, что ты меня пометил, и тем более я парень. — Мой парень, — на выдохе произносит старший, отходя от двери. — Твой парень, — Чимин медленно к нему подошёл, разворачивая к себе лицом, — Вот видишь, смотришь ведь, и это не страшно.       Они оба замерли, смотря друг другу глубоко в глаза. Этот момент был настолько тёплым и уютным для них, таким чужим. Никогда в своей жизни они не были счастливы просто так. Но не сейчас. Не в этот самый миг.       Пак прикрыл глаза, привстав на носочки. Его губы медленно опустились на губы Мина. Тот аккуратно притянул младшего ближе, укладывая руки на его спину, медленно водя по ней пальцами. Чимин вёл этот поцелуй — более глубокий, чем все до этого, но до развратного всё ещё не дотягивал. Младший медленно отстранился, смотря прямо в его глаза из-под полуприкрытых век. — Юнги-я, я хочу, чтобы ты спал сегодня со мной на кровати. Не на полу, не в кресле, а рядом со мной, — его пальцы схватились за плечи собеседника, слегка сжимая их. — Я хочу чувствовать твоё тепло и защиту, пока я сплю. — Ты уверен? — глаза альфы блеснули, слегка сжимая пальцами пижаму на спине омеги. — Если бы я не был уверен, я бы не стал тебя спрашивать, — парень тихо фыркнул, после чего взял Юнги за запястье и потянул его в сторону кровати. — Не ломайся так, словно я собрался что-то делать с тобой.       Юн после этой фразы замер, его щёки снова вспыхнули. Они вместе сели на кровать, альфа прикрыл своё лицо руками, чтобы Чимин не видел его смущённого лица. Омега же не стал сейчас приставать к нему с расспросами — просто упал на ту половину кровати, где спал все эти ночи, и сделал глубокий вдох.       Юнги мельком глянул на мирно лежащего парня и лёг рядом. Слышал его дыхание, чувствовал их совместный запах. Рука непроизвольно легла на талию, прижимая младшего ближе к себе. — Чим, — голос звучал тихо, слегка хрипло. — Я хочу тебе кое-что рассказать, — Он уткнулся носом в плечо младшего, прикрывая глаза. — Меня пугает, когда ты так говоришь. Тем более после серьёзного разговора Чонгука с Тэ, — Чимин повернулся набок, чтобы видеть своего собеседника. Тот прятал лицо, уже прижимаясь к груди младшего. — Я на днях виделся с Суёлем. — Ты что? — парень резко сел на кровати, брови подскочили вверх. Губы скривились, пока пальцы сжимали простынь под ним. — Ты виделся с тем ублюдком? — Да. И я его не убил. Не захотел. — Юнги перевернулся на спину, поднимая руки, разглядывая их, словно на них было что-то невидимое. — Я больше не хочу, чтобы ты видел какие-то кошмары. Не хочу, чтобы мои руки были запачканы кровью. Ради тебя. — А что ты тогда сделал? — Припугнул. Сказал, что если он ещё раз покажется на горизонте твоей жизни, то я предам огласке ту запись. Там ему скину, его отцу отправлю, в колледж, в прессу. Сломаю ему жизнь, чтобы смерть ему показалась раем. Ну и я сломал ему пару пальцев, извини, не удержался. Но это самое меньшее, что он заслужил. — он двигал пальцами, разглядывая собственные руки, а потом медленно перевёл взгляд на омегу, который всё ещё сидел на кровати и тяжело дышал. Юн тоже присел, пододвигаясь ближе к младшему. — Ты… У тебя есть эта запись? Ты её видел? — на глазах Чимина блеснули слёзы, отчего Мин подкусил губу и притянул его к себе, обнимая. — Нет. У меня её нет, я не искал. Ему об этом знать не нужно, — он прижал его ближе к себе, поглаживая по волосам. — Я не дам кому-то увидеть это. Не дам тебе об этом вспоминать — Ты не видел… Это уже меня успокаивает, — Чим поднял мокрые глаза, но боли в них не было. Там была чистейшая благодарность за всё, что Юн делает для него.       Он снова потянулся за поцелуем. Он прикрыл глаза и накрыл чужие губы своими. Юнги наконец смог расслабиться, тоже прикрывая глаза и отдаваясь моменту целиком.       Тэхён продолжал сидеть на диване в соседней комнате, обдумывая, что он хочет от отношений с Чонгуком. Глубокий вдох — и он упал на диван, накрывая лицо руками.       Он только что видел, как счастлив его лучший друг. Его улыбка и шутки были направлены на убийцу собственного отца. Чимин смог принять этого альфу после такого. А сам Юнги сидел рядом, обнимал его, так нежно и с заботой. Может, и Гук так сможет? — подумал Тэхён. Не сегодня, не завтра. Но у нас что-то может получится.