The Oakdell Family

Лето в Надоре было скоротечным, и поэтому всегда по-особенному нравилось Эгмонту. Как ни крути, больше всего ценится то, что быстро заканчивается. Сейчас, на фоне открывшейся перед ним вечности, Эгмонт ощущал это особенно остро. — Вы думаете, наши дети вернутся? — тихо спросила Мирабелла, глядя в окно на темнеющее вечернее небо. — И будут ли они счастливы, если вернутся? Эгмонт подумал, что эта серая шаль ей очень к лицу, но не решился об этом сказать. Мирабелла терпеть не могла, когда серьезные разговоры портят комплиментами. — Вы ведь можете видеть грядущее? — она вдруг обернулась и посмотрела на Эгмонта цепким взглядом. Откровенно говоря, на правах призрака он и правда мог бы заглянуть в будущее, но это был бы один из тысячи тысяч вариантов будущего. — Грядущее очень переменчиво, — честно ответил Эгмонт. — Не думаю, что могу видеть одно, самое истинное. К тому же чаще всего мне показывают невероятные странности. — Странности? — Мирабелла заинтересованно нахмурилась. — Это какие же? — Например, однажды я видел будущее, в котором наш Эйвон рассказывал всем про меня оскорбительную лживую дичь, а я даже не мог ему помешать, — сказал Эгмонт с досадой. — У призраков до стыдного мало власти, особенно в видениях. — Ничего странного, Эйвон вполне мог бы так поступить, — Мирабелла покачала головой. — Пожалуй, я все-таки окончательно его отравлю. — Дорогая моя, не нужно, — мягко сказал Эгмонт, втайне чувствуя себя самую малость польщенным. — Это просто видение, оно наверняка не сбудется. Мирабелла посмотрела на него с сомнением. — А еще что вы видели? В памяти, как назло, всплывали самые мрачные образы. Эгмонту не хотелось рассказывать о бесконечных войнах и в особенности про то будущее, в котором Надор был разрушен (почему-то он был уверен, что этот вариант грядущего точно не случится). Странные видения о людях, которых он даже не знал — например, о симпатичном молодом человеке в очень белых штанах, Мирабелла также не одобрила бы. Поэтому Эгмонт улыбнулся и сказал: — Неважно, что я видел. Я точно знаю, что наши дети вернутся. Скорее всего, не навсегда, но погостить точно приедут. Кажется, этих слов Мирабелла и ждала. Ее лицо осветила привычная уже мимолетная улыбка. Залюбовавшись, Эгмонт не сдержался — и попросил о том, что жена ценила сильнее любых комплиментов: — Почитаете мне вслух? — Эсператию? — уточнила Мирабелла, не упускавшая ни одной возможности для духовного очищения и просветления. — В вашем исполнении, моя дорогая, я согласен на что угодно, — ответил Эгмонт — и ни словом при этом не слукавил.