The Oakdell Family

— Ну, рассказывай, — Ли передал Рокэ бокал вина. — Как тебе Надор? Судя по тому, что последний час ты безжалостно заставлял меня пересказывать самые унылые столичные сплетни, случилось нечто, о чем ты не хочешь говорить? В таком случае у меня плохие новости: теперь я точно не оставлю тебя в покое, пока ты все не расскажешь. Он хищно улыбнулся, сделавшись до крайности похожим на Леворукого. Рокэ молча отпил вина и посмотрел на огонь, что весело полыхал в камине. Рассказывать о своих неудачах он ненавидел, а вся его поездка в Надор была ничем иным как неудачей. Но Ли и в самом деле был тем отвратительным сортом друга, что никогда не оставит страдать в одиночестве. По крайней мере, пока не докопается до правды и не решит, что страдальцу ничего опасного не угрожает. — Надор лучше, чем я думал, — признался Рокэ. — Земли мирные, хоть и небогатые. Герцогиня Окделл любезно попыталась меня отравить, ее младшие дочери — заколоть, а вот герцог Окделл стал призраком и, что удивительно, не имеет ко мне никаких претензий. — То есть, приняли тебя хорошо, — Ли ухмыльнулся. — А как тебе старшие дети? Их же двое, так? — Двое, брат и сестра, — Рокэ кивнул. — Сестра понравилась бы тебе: бешеная девица, как раз в твоем вкусе. Поморщившись, Ли возразил: — К твоему сведению, мне нравятся покорные. Мог бы и запомнить уже. — Убеждай себя, — насмешливо протянул Рокэ. Вкусы друга он изучил так же хорошо, как и глубину их отрицания. Но, как ни крути, человек имеет право на небольшой самообман. — А каков брат? — поинтересовался Ли с такой очевидно притворной небрежностью, что сразу стало ясно: он о чем-то догадывается. Пожалуй, ходить вокруг да около не имело смысла: по части проницательности Ли пошел в свою матушку. — Брат не в твоем вкусе, — отрезал Рокэ резче, чем стоило бы. Рассказывать про подвал, клятву и прочие слишком личные вещи он, впрочем, не собирался. — Ага! — обрадовался Ли. — Так и знал, что дело в брате. Что, понравилась игрушка и теперь жалеешь, что не забрал с собой? Ну так забери, за чем дело стало. От этого «забери» на душе стало мутно и неприятно. Наверное, Окделла действительно можно было легко завлечь в Олларию, однако Рокэ хотел, чтобы тот завлекся сам и без подсказок. — Все не так, как ты думаешь, Ли. — Я думаю, вернее, надеюсь, что ты объяснился с ним прямо и без намеков, после чего неумолимо и с присущим тебе очарованием затащил в постель. Или на сеновал, так даже романтичнее. Надеюсь, у них там есть сеновалы. — Разумеется, нет! — огрызнулся Рокэ. — И я не про сеновалы. Вообще-то, если ты забыл, я посещал Надор по государственному делу. Это пошлость — заводить любовников в подобных обстоятельствах. — Как будто подобное тебя когда-то останавливало, — съязвил Ли и прибавил, понизив голос до шепота: — Неужели этот мальчик настолько тебе понравился, что ты решил сразу показать свои худшие стороны? Рокэ мысленно проклял тот день, когда пришел к мысли, что держать при себе хотя бы одного близкого друга — это хорошая идея. С давних пор они с Ли обладали взаимным правом говорить друг другу честные гадости, однако сейчас это донельзя раздражало. — Не понимаю, о чем ты, — процедил Рокэ и отпил вина. Оно неприятно горчило. — Перестань, ты всегда так делаешь, когда влюбляешься, — отмахнулся Ли. — Стоит только появиться кому-то по-настоящему интересному, как ты превращаешься в ехидное чудовище с отвратительным характером. Или просто высокомерно смотришь, молчишь и ждешь понимания, а когда не получаешь его, то смертельно обижаешься. Разумеется, твой наверняка наивный и слишком серьезный северный мальчик ничего не понял и испугался. — Гнусная клевета, я никогда так себя не веду, — парировал Рокэ исключительно из желания спорить. — Если уж на то пошло, я не понимаю, отчего некоторым людям так сложно меня понять. Ты же вот понимаешь меня. — О, я попросту смирился с тем, что время от времени совершенно тебя не понимаю, — поделился Ли. — А в детстве мы с Милле считали, что ты нас ненавидишь. Серьезно, я не шучу! Ты так смотрел, будто оценивал, как бы половчее нас прикончить. Лично я был уверен, что твое предложение научить нас плавать — завуалированная попытка утопить. Даже предсмертную записку написал, представляешь? — Но почему ты вообще согласился, раз подозревал меня в подобном? — изумился Рокэ. Ли пожал плечами. — Мне очень хотелось научиться хорошо плавать. Рокэ с уважением отметил, что его друг — очень, очень странный. Пожалуй, только с таким он и мог близко сойтись. — Еще мы с Милле пытались составить календарь, в какие дни ты нормальный, а в какие одинокий ворон в бездне света и лезть к тебе не надо. Ну, то есть я пытался составить, а Милле ржал надо мной, как конь, и говорил, что ничего не выйдет, потому что ты слишком непредсказуемый. Что обидно, прав оказался именно он! Ненавижу такие моменты. С деланно оскорбленным видом Ли сделал глоток вина и укоряюще посмотрел на Рокэ. — Ты все-таки удивительно неприятный человек, — заметил тот почти нежно. — Должен же кто-то сказать тебе правду, — торжественно провозгласил Ли. — И я, кстати, не сказал, что мне это в тебе не нравится. Я люблю головоломки, не забывай. Но оценит ли твои очаровательные причуды мальчик из Надора, вот в чем вопрос. Думаю, он понял лишь то, что ты очень загадочный и опасный. — Если не понял, его потеря, — равнодушно отозвался Рокэ. — Кстати, бунтовщиков в Надоре нет. Пусть пока что живут спокойно, и налоги им снизить не мешает. Ли ничего не ответил. Некоторое время они молча пили вино; Рокэ думал о том, что нисколько не жалеет. Не было в этом Окделле ничего особенного, и все их взаимные и так славно совпадающие странности — просто самообман и иллюзия. Пока что поверить в это не получалось, но Рокэ не терял надежды. — Обещай мне одно, — неожиданно проговорил Ли. — Если по какой-то невероятной случайности этот Окделл окажется настолько безумным, что доберется до Олларии, не прогоняй его, не мучай и не издевайся. Во-первых, мне интересно на него посмотреть и понять, угадал ли я относительно того, что ты в нем нашел. Во-вторых, второго такого терпеливого человека ты уже можешь и не встретить. Годы, знаешь ли, идут. — Спасибо, что веришь в меня, — ядовито отозвался Рокэ и салютовал ему бокалом. — Так уж и быть, обещаю. Все равно этого не случится. — Не стоит благодарности, — Ли сделал ответный жест. — Сложно поверить, но время от времени я искренне желаю тебе счастья. Они посидели еще немного, не говоря больше ни про Надор, ни про Окделлов. Под конец вечера Рокэ почти убедил себя в том, что нисколько не скучает по Ричарду. В любовь, тем более с первого взгляда, он не верил, да и совращать мальчишек было занятием скучным и неблагодарным. Пройдет время, и поездка в Надор превратится в серое воспоминание, а Ричард… У него все будет в порядке. Ну, насколько все может быть в порядке у человека, вынужденного проводить свои дни в холодном безблагодатном краю. Нужно просто перетерпеть, а дальше все само забудется. Так всегда бывало, так всегда будет. Когда Ли, простившись, ушел, стало только хуже. Дружеская беседа больше не мешала Рокэ предаваться меланхоличным мыслям и тоске. Он пил, смотрел на огонь, снова пил и мрачно думал, что мог бы написать Ричарду письмо настолько оскорбительного содержания, что тот, как человек чести, был бы вынужден вызвать его на дуэль. Они бы встретились, подрались, Рокэ пощадил бы мальчишку, и тот наверняка все понял бы. А если нет, то пришлось бы найти ему место в столице и досаждать до тех пор, пока отношения между ними не прояснились бы сами собой, и чувства... — Соберано, — Хуан, как и всегда, появился из ниоткуда. — Я занят, — отозвался Рокэ, мысленно уже сочинявший оскорбительное письмо. — Вижу, — терпеливо произнес Хуан. — Но к вам там Окделлы. Брат и сестра. Рокэ редко попадал в ситуации, когда у него не имелось подходящих слов, но сейчас положение было именно такое. — Окделлы, — повторил Рокэ, стремительно трезвея. — Откуда они здесь? — Из Надора, я полагаю, — сказал Хуан и заботливо прибавил: — Накормить бы их.

***

Это и в самом деле были Окделлы. Айрис горячо похвалила убранство дома, рассказала о намерении сделать Штанцлеру сюрприз и прийти к нему завтра в гости без предупреждения (Рокэ план одобрил, понадеявшись, что мерзкий старик как следует испугается и наконец покинет этот мир), намекнула, что хочет познакомиться с королевой и в конце неловко извинилась за поздний и неожиданный визит. — Не беспокойтесь, я ведь сам сказал вашему брату, что буду рад видеть вас в столице в любое время, — учтиво ответил Рокэ и с некоторым недоумением осознал, что, кажется, взаправду рад. Только напряженно молчавший Ричард вызывал смутное беспокойство. Выглядел он так, словно уже получил все ненаписанные оскорбительные письма и готовился кроваво мстить. Под пронзительным тяжелым взглядом сделалось неуютно, и Рокэ малодушно оставил гостей наслаждаться поздним ужином в компании друг друга. Он надеялся, что неизбежные разговоры сами собой отложатся на утро — как ни крути, дорога из Надора была весьма утомительна. Однако Рокэ недооценил выносливость Ричарда Окделла. — Айрис уже уснула, — проговорил он, замерев на пороге гостиной. То, что Ричард нашел сюда дорогу так быстро, объяснялось исключительно коварными происками Хуана. — А вы что же? — холодно спросил Рокэ. Ричард неуклюже дернул плечом, переступил с ноги на ногу и ответил: — А я нет. Проснулся, пока дорожную грязь с себя смывал. — Что ж, раз так, заходите и присаживайтесь, — Рокэ указал на соседнее кресло. — Выпьете со мной? — Нет, — Ричард мотнул головой. — Я снова засыпать начну, если выпью. Мне, наверное, даже хочется этого. В смысле, уснуть, но для начала мне нужно с вами поговорить. Он сел на край изящного кресла так осторожно, будто боялся сломать его собой. Выглядело это более чем трогательно. — Говорите, — разрешил Рокэ и малодушно подумал, что ему самому выпить бы не помешало. Просто чтобы сердце не колотилось так сильно. Тем временем, нервно облизнув губы, Ричард выпалил: — Вы ведь хотели, чтобы я приехал? Рокэ прищурился. — Это допрос, юноша? — Это вопрос. Очень простой, между прочим. Повисло тягучее, давящее молчание. Рокэ почти что сказал: «Нет, с чего вы взяли», но вспомнил об обещании, что вытребовал с него Ли, и сухо ответил: — Допустим. Ричард посмотрел на него взглядом, полным тоски. — Почему вы просто не можете сказать «да»? — спросил он тихо. — Это ведь так просто. «Это нисколько не просто, глупый ты мальчик», — безысходно подумал Рокэ. — Вы… Вы так быстро уехали, — продолжил тем временем Ричард. — И смертельно оскорбили меня, между прочим. И я даже не успел вам ответить! — Оскорбил вас? — Рокэ нахмурил брови. — Что-то не припоминаю никаких оскорблений. Это была откровенная ложь — поцелуй вышел достаточно оскорбительным, но свою привычную роль высокомерного испорченного мерзавца Рокэ намеревался играть до конца. — Не помните? — голос у Ричарда вдруг стал холодным, словно лето в Надоре. — Хорошо, я скажу иначе! Вы сбежали, как последний трус, ясно? Вам должно быть стыдно. — Осторожнее, юноша, — процедил Рокэ, чувствуя неуместный азарт. — За такое можно и вызов схлопотать. — А я не боюсь! — воскликнул Ричард. — Я, может, сам вас вызову, если вы не скажете мне правду. Не скажете, что хотели меня видеть. Вы ведь хотели? Неуверенность, что мелькнула в его голосе, была совершенно душераздирающей. Рокэ давно сомневался в наличии у себя души, однако сейчас он с неудовольствием отметил: эта бесполезная субстанция явно была на месте и слишком бурно реагировала на присутствие Ричарда. С этим нужно было что-то решать, потому как становилось ясно: вычеркнуть мальчишку из жизни уже не выйдет. Только не после того, как он приехал и смело потребовал ответ на свой вопрос. — Я хотел вас увидеть, — мучительно медленно произнес Рокэ. — Я ждал вас. И если вы сочли мое поведение оскорбительным, то… То прошу меня простить. Вы слишком красивы, и я увлекся. Щеки Ричарда вмиг покраснели, и это умилительнейшим образом сочеталось с крайне довольной улыбкой. — Я знал! Знал, что правильно обо всем догадался, — проговорил он и вдруг вскочил с кресла. — Если так, то можно я… Вы так быстро ушли, что я не успел ответить. На языке вертелось много язвительных слов о слишком медлительных северянах, но по счастью Рокэ не успел их произнести: в два шага преодолев разделявшее их расстояние, Ричард склонился над его креслом и впился в губы горячим поцелуем. В этот раз сбежать не было никакой возможности, да и не хотелось. Как оказалось, Ричард отлично, хоть и не слишком умело целовался: яростно, напористо, вынуждая кусать себя, чтобы перехватить хоть немного инициативы. Уступать без борьбы Рокэ не умел даже тем, в кого был — о ужас! — определенно влюблен. — У вас есть подвал? — хрипло спросил Ричард, переводя дыхание. — Я, знаете… Я так много думал о вас. О том, что хочу с вами сделать. Но я не уверен, что вы позволите, и я… Я, наверное, покажу, а вы меня остановите, если вам не понравится. Можно? — Подвал есть, — выдохнул Рокэ. По спине пробежала колючая дрожь: кажется, совращать Ричарда не придется, и его неопытность легко сгладится кипучим энтузиазмом. — Вам показать туда дорогу? Он пропустил момент, когда колено Ричарда оказалось между его ног. Пожалуй, шутки про северную медлительность окончательно утратили свою уместность. — Завтра, — с уверенностью, от которой внутри что-то сладко замирало, произнес Ричард. — А сегодня… Сегодня покажете мне дорогу в спальню? Можно даже в вашу. — Боитесь ночевать один? — протянул Рокэ, проклиная себя за насмешливость, от которой было невозможно избавиться даже в самые чувствительные моменты. — Очень, — неожиданно подыграл Ричард. — Чудовищно боюсь. Настолько, что если вы откажетесь, придется нести вас с собой на руках. Рокэ подумал, что однажды разрешит этому мальчишке и такую вольность, и гораздо более худшие. Возможно, он даже позволит уговорить себя на отпуска в Надоре, но пока что Ричарду не стоило об этом знать. Что ни говори, некоторые вещи все же полагалось угадывать.