Пролог.
4 октября 2021 г., 11:51
Каждый раз, когда я смотрю на небо, я вижу птиц. Какие странные существа. Они умеют летать. Не привязаны к земле. Птицы могут полететь, куда им захочется. Как жаль, что я не могу отрастить крылья и улететь прочь отсюда. Как только я опускаю свой взгляд, чтобы осмотреться, я замечаю солдат с автоматами наперевес. Им бы тоже не помешало бы отрастить крылья и улететь прочь. Так даже лучше. Почему я должна уйти? Это моя страна. Моя земля. Да. Пусть они отсюда улетают всей своей стаей злобных стервятников, клюющих останки когда-то великой державы. А может так всегда было? Может они тут ходили испокон веков? Проблема времени в том, что оно порождает сомнения. Ты начинаешь забывать. Ты смотришь на их отстранённые лица и чувствуешь угрозу и страх. Нет выбора думать иначе. Мозг устает отрицать среду, в которой живет. Насколько токсичной она не была бы. Со временем ты начинаешь привыкать к такому порядку вещей. Начинаешь верить, что это правильно. Приспосабливаешься. Какая ирония. Смириться с тем, от чего когда-то волосы дыбом вставали. Читать Оруэлла и ужасаться тому, как люди могут жить в тотальной диктатуре. А однажды ты просыпаешься в своей, но уже чужой, стране и не можешь понять, как так вышло. Я пью утром кофе, но даже оно с привкусом. Что это за привкус, не могу понять давно. Но он такой противный, навязчивый. Как если ты плачешь посреди горящего леса. Когда дым заполняет твои дыхательные пути, и ты начинаешь задыхаться. Панические атаки? Никогда ими не страдала до того самого дня. До того дня, который навсегда изменил жизни миллионов. День, когда даже время остановилось на этой проклятой земле. Я до сих пор слышу голос ведущего новостей: «Уважаемые граждане. Республика Одриа пала. Монолит вошел в столицу…». Монолит. Никогда не думала, что мое тело будет дрожать от одного слова. Члены организации «Монолит» не имели никаких моральных или нравственных черт. Для многих из нас — это палачи. Жестокие и безликие. И если они постучались в твои двери, сама Смерть закрывает свое лицо. Я много видела ужасов. Я много про них читала. Не помню, когда мне снилось что-то, помимо кошмаров. Зато помню, как закладывает уши от свистящих очередей над головой. Как пуля за пулей разрезает воздух, неумолимо летя прямо в цель. А целью были люди, что вышли сказать «нет» новой власти. Я бежала со всех ног, минуя окровавленные трупы. Еще неделю я не могла смыть кровь с кожи. Я и сейчас иногда вижу ее на своих руках.
В детстве мама читала мне сказку «Алиса в стране чудес». Мне запомнилась одна фраза – «Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется». На первый взгляд, она лишена всякого смысла. И в то же время, если задуматься, эти слова полны глубочайшей сути. Только теперь я это поняла. Не всегда. Иногда. Но понимаю. Чаще все-таки я забываю. Хотя стараюсь держаться за воспоминания о временах, когда мы были подобны птицам. Теперь мы земляные черви. Не более. Стены вокруг давят. Даже не так. Я словно живу в одной большой стене. Внутри холодных заплесневелых кирпичей. И каждый кирпич злобно косится на меня. Это потому что я не такая. Мои мысли неправильные. Мои мысли порождают хаос в их безжизненной системе. А если ты мешаешь системе, то система будет пытаться избавиться от тебя. И я жду. Жду, когда в мои двери тоже постучаться. А кровь на моих руках была и этим утром. Я терла свою кожу под горячей водой, пока чайник закипал. Как только я сделаю вид, что все отмыла, пойду приготовлю свой нелюбимый, паршивый кофе с привкусом металла тюремных решеток.
Это был ноябрь. Холодный. Бездушный. Дождь уныло царапал окна и крышу. По телевизору показывали митингующих под дверьми суда. Некая женщина дала интервью корреспонденту. На вид она была довольно милая. Я сказала бы даже красивая. Мне запомнились ее огненно-рыжие волосы, которые волнами ниспадали на ее заостренные плечи. Я не сразу начала слушать, что она говорит. Но в итоге я отвела взгляд и снова сконцентрировавшись на нарезке овощей для мясного рагу я наконец стала слушать. Женщина довольно агрессивно, рьяно говорила о том, как власти пытаются заткнуть рот людям. Сажают за то, что те лишь пытаются бороться за свои права и за будущее всей страны. «Демократия – красивое слово. Только под этим красивым словом скрывается хаос и тьма! Государственная власть в руках тех, для кого важнее всего не люди, а деньги. Такое общество обречено на верную гибель! В вас нет Бога! Ни в ком из вас! А за стенками этого здания судят людей, которые на голову выше этих палачей в мантиях! Сегодня все мы собрались здесь, чтобы поддержать наших друзей и не дать засадить в тюрьму настоящих патриотов своей страны!».
На этих словах она вернулась в толпу и подняла над головой транспарант. На нем была надпись – «Вернем Бога в наши сердца!».
Я задумалась. Можно ли вернуть то, чего не существует? Тема Бога и религии – вопрос извечный. Не дающий отдыха дурной голове и покоя мыслящей. Так я это видела. И все же, как уникален феномен Бога. Даже если не веришь в него, а таки помолишься, когда на кону твоя жизнь или жизнь дорогого человека. Это потому что мы все же верим, чтобы мы не говорили? Или это потому, что мы живем в среде, где общество насаждает идею Бога? Тема для споров хорошая. Но от истины не уйдешь.
Я усмехнулась. Где же был Бог, когда нас убивали прямо на улицах моего города? Или это и есть дело его рук? Он наказывает нас за то, что мы в него не верим? Тогда зачем он нас такими создал. Неверующими. А теперь я уже рассмеялась. Так долго я даже улыбку не могла из себя выдавить. И вот на тебе. Безудержный, глупый смех. От чего-то меня искренне рассмешила система парадоксов, в которую современный человек нередкий продолжал всем сердцем верить. «Вернем Бога в наши сердца!». Снова голос рыжей женщины явился в моей голове. И снова я рассмеялась.
Я вообще мало во что верила в своей жизни. Моя жизнь была не такой уж и долгой, но почему-то я успела от нее устать. Депрессия была моим вечным спутником. Такое было мое прошлое. Всего два слова – депрессия и свобода. Еще один парадокс. Сейчас у меня нет депрессии. Есть страх. И нет больше свободы. Есть тюрьма. Я опускаю жалюзи со своего окна и вижу решетки. Их нет. Но они есть – я знаю.
«Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется». Что осталось от моей жизни, которой не осталось? Что осталось от моей страны, которой не осталось? Тяжело думать, когда привкус кофе такой ужасный, горький. А птицам плевать. В их жизни ничего не поменялось. Распорядок дня не изменился. У голубей нет комендантского часа. Нет гребаных лимитированных талонов на еду.
В моем желудке заурчало. Вспомнился сочный бургер с говяжьей котлетой и хрустящая картошка фри. Соль. Я ощутила соль на кончике языке. Волнительно приятно. Черт, даже кола со льдом сейчас бы подарила мне море позитивных эмоций. А ведь я всегда терпеть не могла колу. Все, что я могу теперь, довольствоваться талонами на пару продуктов и есть один раз в день. Явные минусы военной диктатуры. Вряд ли где-то когда-то экономика расцветала от подобного государственного строя.
Интересно, что сейчас ест та рыжая. Где она и что с ней произошло. Она все так же хочет вернуть Бога? Я бы вернула фаст-фуд. Вот снова. Я забываю даже вкус еды, что мне так нравилась. Забываю свое прошлое. Забываю, кто я. А потом я смотрю на небо и вспоминаю…
