Революция

Эллисон. Мама всегда говорила мне тепло одеваться. У нее была фобия касательно инфекций и вирусов. В ее представлении, я обязательно должна заболеть менингитом, если подует даже слабый ветерок на мою слабую, судя по всему, голову. Не было смысла объяснять моей маме, что это так не работает. Оставалось с важным видом надевать на себя все, что только можно. А сейчас на дворе август. Вечер. Мамы нет. Она умерла, когда я закончила университет. Ее нет, а я по привычке надеваю куртку и втискиваю свое не совсем уж худое тридцатилетнее тело в светло-серые джинсы. Ух, главное без резких движений и не нагибаться. Ощущение, что ткань норовит порваться в самых веселых местах. Все никак не дойду до магазина. Давно пора новые купить. С тех пор как умерла мама, я научилась заедать свой стресс. Причем, не только едой. Вторым моим спутником жизни стали антидепрессанты. Никто бы и ни за что не сказал, что у меня хандра. Я всегда стараюсь улыбаться и быть приветливой с людьми. На вопрос «все ли в порядке» я всегда отвечу «все хорошо». Людям не интересна правда. Глупый вопрос и лживый ответ из вежливости. Социальный договор о взаимном обмане. Такие уж люди. Странные. С целой системой парадоксов и лицемерия. Может поэтому я решила стать психологом. Мне всегда хотелось хоть немного понять человеческую природу. Возможно, я считала, что пойми я людей, то смогу понять и саму себя. Экзистенциальный кризис, по моему скромному мнению, бич современного человека. Когда в системе ценностей закрываются базовые потребности, человек тут же начинает самокопание и поиски смысла жизни. Пещерный человек не задумывался о материи и сознании. Не старался вникнуть в суть дуализма или идеализма. Даже развитие науки объясняется языком философии. Социальный конструкт задает динамику развития и направление. Выходит, что и наука требует свободы себе для прогресса всего. И вот значит, сидит пещерный человек и есть полусырое мясо мамонта, что поджарил на костре. Примерно, как мы зефир и сосиски жарим. С той разницей, что мы не бегали по полям за этими сосисками с копьем в руке. А наши предки бегали и не всегда успешно. Потом пришла эволюция и дала человеку мозги. Не всем. Тут скорее сработал эффект лотереи. Знаете, когда кому-то джек-пот, а кому-то ничего. Моей клиентке, Бетти, джек-пот не выпал. И за это страдала я. Ровно в 2.14. Каждый четверг. Ни минутой раньше, ни минутой позже. 2.14. Она всегда приходила точно по времени. Я подмечала некую нездоровую манию у глупых людей. Анастасия страдала манией пунктуальности. Хотя пунктуальность ли это, приходить минута в минуту на протяжении четырех месяцев? Тут могло и должно быть что-то глубже. Сегодня я немного опоздала. Пришлось пропустить завтрак и перекусить по дороге сэндвичами из кофейни. Хотела еще пирожное взять. Тот эклер остался явно недовольным тем, что я не выбрала его. Прости, мистер эклер, но именно ты можешь стать виновником того, что на моих джинсах таки появился злополучная дырка и я буду идти на работу, зияя своей задницей. Думаю, Том точно бы оценил. Я бы еще полгода минимум слушала шуточки на эту тему. Смех невольно сорвался с моего рта. Секретарша подозрительно посмотрела на меня, а я отрицательно мотнула головой. Надеюсь, она поняла, что это значит «Не обращай внимания. Все хорошо». Новенькая. Работает тут пару недель. На замену нашей милой Серены. Создавать новых людей считается веской причиной в нашем обществе. Не настолько, чтобы с достойным пониманием относиться к женщинам, но с такой, чтобы дать им возможность родить и побыть со своим чадом, вскармливая грудью. И тут важно, чтобы вместе с материнским молоком вам не передались материнские глупость. А такое бывает часто. Матерей мы не выбираем, к сожалению. Иной раз, тебя может родить поистине недостойный член социума. И велика вероятность, что тебе передадут эстафету дебильности. А если мать умная, а отец дебил? Ситуация такая же. Дебильные гены, видимо, доминантные. Иначе не объяснить поголовную тупость человеческую. Изо дня в день я слушаю их истории, героями которых являются они по своей же глупости. А мне платят за то, чтобы я успокаивала и избавляла их от чувства вины. Иногда это похоже на средневековую индульгенцию. Я отпускаю людям грехи за деньги и даю покой, чтобы жить дальше. «- Геенна огненная не побеспокоит вас после смерти, мистер идиот. - Я так признателен Вам! Теперь я могу дальше изменять своей жене со своей секретаршей? И тратить деньги на любовницу со счета, на котором лежат деньги на обучение нашему сыну! Я так рад, доктор! - Помогать людям – мой долг!». Примерно так я вижу эти сеансы в последнее время. С каждым годом мне становится все труднее абстрагироваться. Возможно профессией милочка ошиблась. Многие ошибаются. В юности все идеализируют работу мечты. А сейчас мне смешно. Как можно идеализировать то, чего ты не знаешь? Мы даже друг друга в браке узнаем годами. И этот путь такой долгий и тяжелый, что мало кто его проходит до конца. Разводы – частая тема моих клиентов. Кто-то приходит высказать свою злость. Кто-то поплакать. Кто-то избавиться от навязчивой идеи вернуться к абьюзеру. Сложнее всего бороться с навязчивыми мыслями. Они пульсируют в голове сродни мигрени. Пока ты не избавишься от этого, ты не сможешь нормально жить. Не сможешь есть. Не сможешь спать. Не сможешь даже дышать. Влетев в офис, я увидела, как с экрана телевизора вещают новости. Дженнифер с полуоткрытым ртом внимательно слушала. А ведущая тем временем рассказывала, как ночью группа активистов расставила в центре города манекены без рук и ног с яркими надписями на пластиковых животах. Одна из них гласила: «Наши руки и ноги принадлежат правительству. Наши сердца окутаны тьмой». - Дженнифер, не стоит смотреть на то, что творят больные люди. Это может быть заразно, - выпалила я, нажимая на кнопку переключения каналов, - другое дело смотреть как охотятся за рыбой дельфины, - рассмеялась я и оставила научно-познавательный канал. Девушка улыбнулась и напомнила мне, что через десять минут придет первый на сегодня клиент. Мистер Джонсон. «Просто супер. Я забыла нормально позавтракать и даже кофе не выпила, а мне с утра сейчас слушать многострадальную историю о том, как жить счастливо, если ты работаешь авто мойщиком в 44 года». Вот бы они удивились узнав, что у меня нет ни рецепта вечного счастья, ни ответов, почему кому-то все, а кому-то ничего. Уровень счастья крепкого, полного мужчины – прийти чуть пораньше домой и накормить своего толстого старого кота. У меня даже были сомнения, умрет ли кот первый в их несчастном дуэте. - Дженнифер, будь добра, сделай мне двойной эспрессо и занесешь мне в кабинет, - протянула я, пытаясь вчитаться в смс, что звонко о себе заявило. «Сегодня в 22.40 буду у тебя. Целую» Что ж, хотя бы написал. И на том спасибо. Но было бы неплохо изменить наш стиль общения. Я чертовски устала от таких ненормальных, реактивных отношений. Я зашла в свой кабинет и поправила подушки на диване. Всегда так делаю. Они могут даже лежать ровнее некуда, а я все равно их подойду поправлю. Может я сама не до конца здорова? Явные же признаки обсессивно-компульсивного расстройства. С другой стороны, эта хворь есть в той или иной степени у всех. У каждого своя система ритуалов на каждый день. Только вот градус безумия разный. Кто-то моет руки пять часов в день, а кто-то просто проверяет 3 раза заперта ли входная дверь. Моя мама всегда так делала, а я начала после ее смерти. Думаю, так мне казалось, что она все еще со мной. Я так задумалась, что невольно дернулась от испуга, когда в дверь постучали. А вот и мистер Джонсон подоспел. Интересно, выполнил ли он все свои утренние ритуалы, прежде чем выйти из дома и пойти ко мне. Среда. Самая середина недели. Самый непримечательный день. Понедельник все хорошо знают. Он ассоциируется с началом. У многих со страданиями. Пятница – день свободы. Воскресенье. Всегда с горечью. - Можно? – Его голова уже показалась в дверном проеме. - Да, конечно. Проходите и располагайтесь. – На моих подушках, что я так филигранно поправила только что. Следом протиснулась Дженнифер с испуганными глазами. Эта девчонка боится весь мир, похоже. Она поставила чашку кофе на мой стол и поспешно выбежала. Я даже не успела поблагодарить. Ох уж эти новенькие. - Мистер Джонсон, начнем как обычно. Вы расскажите мне, как прошла Ваша неделя. Что случилось нового… - Начала я. - Нового! Ого! – Он самодовольно улыбнулся. От улыбки его толстое лицо расплыло в разные стороны, явно показывая второй подбородок. - Я вижу, сегодня Вам есть что мне рассказать и Вам не терпится поделиться. Это замечательно! – Я выстрелила своей фирменной улыбкой. - Доктор МакКей, я нашел людей, которые сделают меня счастливым. Эти люди подарили мне смысл жизни! Его глаза буквально загорелись двумя маленькими озорными огоньками. Еще чуть-чуть, подумалось мне, и он начнет лазером из глаз испепелять все вокруг. Кажется, в Марвел был такой супергерой. Вот только мистера Джонсона вряд ли можно было назвать супергероем. Скорее, супернеудачником. - Так, мистер Джонсон, что же это за люди? Расскажите мне все, подробно и с самого начала. Я отпила эспрессо и поняла, что девчонка совсем забыла про сахар. Поморщившись, сделала еще два глотка. Придется привыкнуть и допить такой кофе. Люди – существа очень адаптивные. Вот и я вполне себе адаптируюсь к этому безглюкозному коричневому напитку. - Я встретил Ребекку на следующий день после прошлого нашего сеанса. - Начал мужчина. – Она подошла ко мне и спросила «не могу ли я поставить подпись в их петиции». Я сначала даже не понял, о чем речь. Так залюбовался ею. Мне кажется я красивее женщины не видел. – Последнее он произнес шепотом, поддавшись вперед и ехидно улыбнувшись. - Что Вы почувствовали в тот момент, когда Вас попросили поставить эту подпись? - Я ощутил свою важность! – Он расплылся снова в своей пугающей улыбке. – Я никогда не думал, что могу быть тем, кто что-то изменит! А она сказала это, и я в ту же минуту понял. Осознал. Что моя подпись важна! Именно моя! И она может изменить все! Я ответил ей «да». И попросил дать мне в руки планшет с листиком, чтобы поставить свои инициалы и подпись. Я прочитал название организации в начале. «Голос Бога». Так там было написано. - Вам было интересно, что это за организация и чем они занимаются? Вы спросили эту женщину, прежде чем подписать петицию? И о чем она была? - Там было написано, что они собирают подписи за то, чтобы власти запретили аборты, - он скрестил на груди руки и удовлетворенно нахмурился, кивнув в знак солидарности с данным вопросом, - ну знаете, чтобы распутные женщины перестали убивать невинных детей. - Вы считаете таких женщин – убийцами? - А кто они, доктор? Они же убивают души. Не дают увидеть свет божий! - Мистер Джонсон, вы ходите на наши сеансы уже больше полугода, но никогда не поднимали ни похожие темы, ни тему религии. Вас подтолкнула на это та женщина? -Ребекка. Ее зовут Ребекка. – Он снова нахмурился, но на этот, как мне показалось, уже на меня. – И она лучшая женщина в моей жизни. Она и другие приняли меня в свое сообщество. Я теперь член их большой и дружной семьи. И у меня теперь важная миссия. - И в чем же заключается Ваша важная миссия, мистер Джонсон? – Я изо всех сил пыталась сказать без сарказма. «Нет большего идиота, чем религиозный идиот» - слова моей мамы прозвучали в моей голове, и я одобрительно кивнула сама себе. - Организация «Голос Бога» вернет нам всем жизнь, которой мы все достойны. «Голос Бога» сделает эту страну свободной от разврата и похоти. Не даст больше умирать безвинным детям. Эти чертовы либералы со своей демократией дали людям слишком много свободы. Люди не справляются. Они не могут так жить. Им нужна дисциплина. А страх должен держать всех в узде. У людей нет страха. Все творят, что захотят. А так неправильно. - А как должно быть правильно, мистер Джонсон? Его глаза загорелись с новой силой, и я поняла, что меня ждет длинная тирада о том, как именно должны жить люди. Вечное это «должны» от людей, которые сами не представляют никакой ценности для этого мира. А что должен ты, Джонсон, чтобы реализовать свое предназначение. - Люди должны вернуть Бога в свои сердца. Они забыли, какого это, когда твое сердце наполнено любовью и верой к создателю! Все слишком погружены в бытовые проблемы, а миром правят деньги и похоть. В последнее время я все чаще слышу подобные речи со всех сторон. Что это за организация и почему она так быстро растет. Еще год назад я ничего про них не слышала. Кто они? Обычные любители увидеть Иисуса в пончиках и читающих молитвы раз в неделю или религиозные фанатики, которые насаждают радикализм вокруг. Что ж, вроде пока ничего не взрывалось вокруг. Наверное, можно спать спокойно. - Ребекка сплотила всех нас и дала нам второй шанс, познать смысл жизни. Понять, кто мы и зачем приходим на эту землю. И я готов помогать им всем, чем только смогу. - Мистер Джонсон, скажите, пожалуйста, Вы принимали участие в сегодняшней акции с манекенами? Он самодовольно и, я бы даже сказала, победоносно растянулся на диване. Словно не манекены разбросал ночью, а завоевал Османскую империю. - Какие в целом требования у Вашей организации к правительству? – Задала я еще один вопрос. - Мы хотим революцию. – Его голос прозвучал как стальной. Холодно и отрешенно. По моей коже невольно пробежал холодок. «Что ж, пугать их там явно учат» - пронеслась мысль в моей голове. - Что должна подарить стране Ваша революция? - Мы создадим нацию, которая вспомнит, что значит быть божьим замыслом! Мы станем началом великой истории! И мы спасем человечество от нравственной смерти. «Голос Бога» остановит падение в бездну наших братьев и сестер и направит их на путь истинный! Мужчина встал, одурманенный собственной пылкой речью и протянул руки к потолку, словно взывая в молитве к своему Отцу. Грудь тяжело вздымалась. Был слышен даже хрип в легких. Скрипели они от возраста и от сигаретного дыма, что часто окутывал их в особенно унылые, дождливые дни мистера Джонсона. - Я поняла Вас, мистер Джонсон. Присядьте, пожалуйста. Слишком эмоциональная реакция плохо сказывается на объективности наших с Вами бесед. Мои глаза впились в блокнот, что был в моих руках. Сделала вид, что записываю что-то важное. Даже очки поправила с умным видом. На деле же я всегда начинала в такие неприятные для себя минуты записывать космические, неведомые каракули на полях страниц. Мужчина опустил руки. Его лицо утратило выражение триумфа, и он медленно присел обратно на диван, не спуская с меня глаз. Его руки сомкнулись замком. А брови сдвинулись, придав лицу недовольства. - Вы не верите в Бога? – Спросил он грустно. - Мистер Джонсон, обсуждение моей личной жизни и моей личности не является частью моей работы с клиентами. Вы приходите на сеанс, чтобы мы поговорили о Вас и о том, что Вас беспокоит. - Может именно это меня и беспокоит… - Тихо произнес и продолжил. – Вы, доктор МакКей, выглядите несчастной. Я бы сказал даже печальной. И я думаю, что эта работа не делает Вас счастливой. Проблема большинства людей. Они пытаются найти свое предназначение в том, чтобы десятилетиями отходить на более-менее терпимую работу. Как в каком-то сраном дне сурка. Изо дня в день в одно и тоже место. Буквально умирать от тоски, забываясь в алкоголе, наркотиках и сексе. Но вся эта грязь делает вас всех только хуже и не делает вас счастливыми… - Мистер Джонсон, я прошу… - Нет! – Он вскрикнул, и я невольно дернулась, выронив карандаш. – Вы не слышите! Никто из Вас не слышит! И я тоже был таким же! Глухим и слепым кротом, блуждающим во тьме хаоса. Он упал на колени передо мной. От чего я невольно вжалась в кресло, испуганно ожидая продолжения от новоявленного религиозного фанатика. Тело парализовало, и я не могла пошевелиться. Как кролик, что увидел удава и замер в ужасе от надвигающейся опасности. - Вы достойны спасения, Эллисон! Мы все достойны спасения, но мы должны захотеть обратить свой взор внутрь себя, чтобы почувствовать Его! Эту связь нас заставили прервать, но все еще есть. Надо лишь захотеть увидеть. Просто почувствуйте! Ваша жизнь изменится навсегда! Я зажмурилась. Пару секунд. Несколько глубоких вздохов. В детстве мама всегда говорила мне, что необходимо абстрагироваться от того, что тебе крайне неприятно. «Представь утреннее море, солнышко» - ее голос появился так внезапно в моей голове и был настолько настоящим, что на моих глазах невольно проступили слезы. Кажется, я успела ощутить соленый привкус на губах. «Глубоко вдохни свежий воздух и смотри в горизонт. Небо прекрасно…». Мои руки сжались в кулаки, и я открыла глаза. Передо мной появилось округлое лицо мужчины. Он впился пальцами в мои колени, а его губы дрожали и продолжали что-то шептать. Да он молится! Я вскочила, уронив свой блокнот с важными закорючками, оставленные красным карандашом, и как можно жестче бросила: - На сегодня это все. Мистер Джонсон, покиньте мой кабинет! Он молча поднялся, отряхнул брюки и направился к выходу. Открыв дверь, он посмотрел на меня и произнес исподлобья: - Пропащая душа, которая не может отказаться от дьявольских пут, обречена на вечные муки. Если ты не вернешь в свое сердце Отца, ты умрешь. Ушел. Я выдохнула, сев обратно в кресло. Руки предательски дрожали. Много разных придурков встречается и на работе, и в жизни, но чтобы такой персонаж – уж это впервые. «Возьми себя в руки, Эллисон. Это твоя работа и такие люди тоже есть». Хотя кого я обманываю. Чувство, что он окончательно поехал крышей. Тут уже нужен не психотерапевт, а психиатр. «Как и всем членам их религиозного культа» - весело подумалось мне. Когда мне страшно, мне всегда становится смешно. Этот глупый смех бесконтрольно вырывается, что не может не раздражать. Все остальные визиты прошли словно мимо меня. Слова Джонсона без конца прокручивались в моей голове, пока люди сидели напротив меня и рассуждали о никчемности жизни или гневались на близких вечно непонимающих людей. А смотрела прямо на них и слышала грубый, мужской голос. Я могла поклясться – одно неправильное слово, и он бы всадил мне в глаз карандаш. Может поэтому инстинктивно я так сильно сжимала его. Даже не помню, как ушла домой. Опомнилась уже стоя в душе, смывая водой все, что накопилось за день. Всегда так делаю. Вода смоет всю грязь. Да. Чтобы ты не сделал, чтобы не сказал. Вода все стерпит. Вода все смоет. И я хотела, чтобы сегодня она смыла с меня слова, что весь день звучали в моей голове, не давая покоя. Умывшись, я открыла бутылку красного полусладкого вина. Сделала глоток. Почувствовала горечь алкоголя. Не полегчало. Сделала еще два глотка. Звонок в дверь. «Черт! Я совсем забыла!» Открыв дверь, я увидела на пороге высокого, красивого мужчину. Его улыбка явно была адресована мне и говорила о своих намерениях хорошо провести время здесь. - Дерек, - выдавила из себя улыбку, - какими судьбами? - Детка, я так соскучился, ты себе даже не представляешь, - он нырнул в квартиру, прижимая меня к стене, - еле отделался от этой стервы. Его губы принялись покрывать поцелуями мою шею и плечи, а рука опустилась по моей талии, пробираясь в трусики. - Подожди. - Я оттолкнула его, возвращаясь на кухню к своей спасительнице в стеклянном сосуде. Я наполнила очередной бокал вином и сделав глоток, посмотрела на любовника: - Дерек, это твоя жена. Если ты ее ненавидишь, то почему не уйдешь? Я устала постоянно подстраиваться под твой женатый график. - Давай хоть сегодня ты не будешь поднимать эту тему. – Его лицо исказилось, как от кислого лимона. - Я хотела бы поговорить о сегодняшнем дне… Денек выдался весьма странный, знаешь ли… - И что же случилось? Я посмотрела, как он делает вид, что ему интересно, как прошел мой день. Бросил из уважения вопрос, а сам искал себе стакан, чтобы налить туда принесенный скотч. - У тебя есть лед? – Словно в подтверждение моей теории он задал новый вопрос. - Нет. – Я отвернулась в окно. Небо совсем черное и усыпано сотней звезд. Одна ярче другой. Всегда хотелось научиться разбираться в созвездиях. Где-то там на меня смотрит Большая Медведица и Центавр. А я не могу их поприветствовать. Лишь молча подняла бокал. - Эллисон?! - Да? – Протянула я. - Все в порядке? Чего ты не отвечаешь? - Прости, я задумалась. Что ты спросил? - Я говорю, как день прошел? - А, нормально… А твой? Не помню, что он ответил. А может просто не придала значения этому. Последнее, что я помню, как он ложится рядом и тяжело дышит. Сказал что-то в духе «С тобой мне всегда так хорошо». Точно не уверена. Он всегда это говорит после секса. Все, что чувствую я после – опять эту грязь. Ту самую, что только недавно смыла в душе. Я опомнилась, когда он уже начал одеваться. - Ты уже уходишь? - Эллисон, только не начинай. – Холодно бросил он и продолжил что-то искать. – Ты мои штаны не видишь? - Черт, Дерек, зачем вообще ты ко мне приходишь? Я, для тебя, что просто резиновая кукла? Убирайся отсюда и никогда больше не приходи! Ты мне осточертел! Я начала выгонять его, попутно вышвыривая вместе с вещами прочь. Только и успела услышать, какая я глупая дура. «Да уж, глупая дура! Но не потому, что тебя выгоняю. А потому что пускала тебя к себе на протяжении двух лет». Как можно быть такой идиоткой. Почему столько женщин совершают одну и ту же ошибку – верят мужчинам. Они пользуются этой женской наивностью и постоянно делают нам больно. Психолог с проблемами в личной жизни – какая ирония. Я уже и не уверена, что вообще могу называть себя психологом. Сегодня я явно повела себя непрофессионально. Я не должна была так жестко отвечать Джонсону. Он все-таки мой клиент. Нашла номер в записной книжке и уже набрала, но вовремя спохватилась и сбросила вызов. На часах уже 1.10 ночи. Пора спать. Пора хотя бы попробовать поспать.