Порочный круг

      Раз-два-три… Четыре-пять-шесть… Семь-восемь-девять…       Глубокий вдох. — Десять… — Люмин считала проезжающие мимо окна конные повозки и кареты, в одной из которых должен был быть Он. Тот, благодаря кому, она всё ещё оставалась в здравом рассудке.       Сегодня он должен будет сообщить очень важную информацию — день аудиенции с Царицей. Если конечно, эту встречу можно назвать этим словом. Ведь для неё все пленники лишь животные, с которыми можно развлекаться. Интересно, почему она до сих пор никого из них не убила? Зачем они ей? На этот вопрос не знали ответ даже Предвестники и самые высшие чины, что уж говорить об остальных…       Люмин сидела в лёгком голубом платье на подоконнике и внимательно вглядывалась в таблички проезжающих карет, ища заветную надпись: «№11 из Предвестников Фатуи. Господин Тарталья». Она нервно крутила локон волос на пальце, ожидая когда приедет её… Друг? Нет, точно нет. Парень? Ещё большая глупость. Владелец. Да. Как бы это ужасно не звучало, но он — её владелец. Она — рабыня, мусор. Но почему же она сейчас сидит в своей комнате, и ждёт своего мучителя.? Наверное, ей просто очень сильно повезло. Она знала, что некоторые Предвестники держат своих «зверушек» в темницах, морят их голодом, избивают до полусмерти… От одной мысли об этом, тело пробивала дрожь.       Люмин потрясла головой, чтобы прогнать нежеланные мысли. Она перевела взгляд на подоконник, на который ровной пушистой периной ложились снежинки. И всё же, чем она заслужила такую благосклонность? Девушка закусила губу. В её распоряжении было целое поместье с множеством комнат и огромной библиотекой. Табу стояло лишь на одной — комнате хозяина. Она и не сильно рвалась туда. Всё равно ничего не сделаешь. Да… заставила она тогда повозится алхимиков Снежной. У обычных людей, Фатуи просто забирали глаз бога, но так как она не из этого мира, с ней пришлось проводить более сложные махинации. На неё наложили магическую печать, которая блокирует все элементальные способности. А учитывая то, что у неё нет никакого оружия, в этой ситуации она полностью бессильна. Люмин сдалась и приняла своё поражение спустя год после её заключения. И вот, шёл уже третий, а она всё ещё сидит на этом подоконнике и смотрит на дорогу, в надежде на хоть какие-то перемены. Ну где же он?       Часы раздражающе тикали. Уже девять вечера, а его всё ещё нет дома… Как же она устала быть в одиночестве. В поместье конечно был обслуживающий персонал, но они, либо полностью её игнорировали, либо отвечали однозначно «да» или «нет». Поэтому единственный человек с кем она могла по-настоящему поговорить — это Чайлд.       Вдруг в свете фонаря блеснула заветная позолоченная табличка. Люмин вскочила с подоконника и направилась к зеркалу, дабы поправить свою причёску. Это действие уже вошло в привычку. Волосы, успевшие отрасти за время прибывания здесь Люмин, красивыми локонами спадали на плечи.       Прошло около десяти минут. За спиной послышался звук открывающейся двери. Это он. Девушка вздрогнула, но осталась сидеть на месте. Она смотрела на отражение зеркала туалетного столика. Чайлд подходил медленно, будто проверяя терпение девушки на прочность. В комнате был приглушённый свет, а поэтому она не могла точно разглядеть его выражение лица. О чём он думает?       Слышны его шаги. Чайлд подходит сзади и кладёт руки на плечи Люмин. Девушка попыталась развернуться, но он крепче сжал руки, давая понять, что делать этого не стоит. — Здравствуй. — из уст вылетело тихое приветствие, на которое Люмин не получила ответа.       Теперь она могла разглядеть его. Выражение лица нельзя было описать одним словом. Он будто был чем-то одновременно восхищён и разочарован. Чайлд ничего не предпринимал. Только сжимал плечи, гладя большими пальцами ключицы. На нём были надеты бархатные перчатки, которые были очень приятны коже. — Как ты? — неожиданно спросил он, глядя в глаза девушки через отражение. — Как всегда. — она опустила взгляд. — Отлично.       Прошло около минуты. Он продолжал пристально смотреть. — Спросить ничего не хочешь? — Да… Да, хочу. — она глубоко вдохнула. — К-когда состоится моя встреча с Царицей? — Её Величество Царицей. — он исправил её и ещё сильнее сжал плечи, что кажется, вскоре появятся гематомы.       От боли Люмин закусила губу и закивала. — Когда состоится моя встреча с Её Величество Царицей? — Второго декабря.       Услышав это, Люмин стиснула зубы. — В мой… — не дав ей договорить, он обошёл её и схватил за подбородок. — Да. В день твоего рождения. — он прислонил большой палец к её губе, немного её оттянув.       Люмин затаила дыхание. Он так уже делал, и не единожды. Они много целовались и пару раз у них даже была близость. Тогда почему от такого простого движения у неё каждый раз замирало сердце? Так не должно быть. Она должна его ненавидеть. Но…       Девушка чуть отодвинулась, и его рука отдалилась от её лица. Чайлд хмыкнул. — У меня к тебе просьба. Пожалуйста, будь хорошей девочкой и не натвори глупостей, чтобы я потом за тебя не отчитывался. Поняла? — он прищурился. — Да. Поняла. — ложь. — Вот и умница. — он похлопал её по голове и пошёл по направлению к выходу. — Почему ты сегодня так поздно? — Люмин резко развернулась. — Разгребал то, что натворили экспериментальные версии роботов-людей Дотторе, пока этот шут развлекаестся в другом конце Тейвата. Ненавижу. Он гадит, а мне потом убирать его дерьмо потому, что он свалил в очередную «командировку». — он так сильно сжал ручку двери, что просто чудо, что она не сломалась. — Ладно. Скоро подадут ужин. Спускайся.       Люмин кивнула. — Если всё получится, то ты, возможно, больше не будешь вынуждена быть запертой в этом доме. — Что?..       Чайлд захлопнул дверь спальни, а Люмин так и осталась сидеть с щемящим душу чувством, которое было ей ранее неизвестно.

***

      Было такое ощущение, будто эта неделя длилась не семь дней, а семь месяцев. Семь долгих, мучительных месяцев. Люмин не могла дождаться того дня, когда она сможет посмотреть в глаза той, из-за которой её жизнь превратилась в бесконечный, невыносимый День сурка.       Завтра. Уже завтра она сможет высказать Царице всё, что о ней думает. И никто не сможет её остановить. Что значили слова Тартальи? Неужели она собирается её убить? Пусть даже так, но это будет гордая, почётная смерть. Она не собирается просидеть в заключении с кляпом во рту всю оставшуюся жизнь, как птица в клетке. Выжившие будут помнить её как героя, и может, такой поступок вдохновит кого-нибудь объединится и восстать против строя Царицы. Да! Так и будет! Она наставит сопротивленцев и поможет им свергнуть диктатора!       Люмин сама не заметила, как начала смеяться. Громким, безумным смехом. Со стороны это выглядело довольно жутко, но сейчас её не волновало, что о ней может подумать персонал, случайно проходивший мимо. Она устала бездействовать. Теперь Люмин полностью всё осознала. Она смертник. Завтра её последний день. И что самое страшное, её это ни чуточки не беспокоило. — Кто-нибудь обязательно исправит этот грешный мир, очистит его от всего зла. Кто-нибудь обязательно создаст утопию без преступности, зла и насилия. Без всего того, что очерняет этот свет. Кто-нибудь, но этим человеком точно буду не я. Нужно уничтожать всех тех, кто находится на стороне зла! Я послужу рычагом, началом, стартом революции. Я верю, что всё будет иначе. Верю.

***

      Люмин не заметила, как стала той, кого ненавидела больше всего в этой жизни. Безумие, жажда переворота, жестокость. Те черты, которые объединяют Великую Царицу государства Снежная и путешественницу Люмин. Граница между добром и злом уже давно стёрлась. Жаль многие до сих пор этого не понимают. Чем больше кого-то ненавидишь, тем больше становишься на него похож.

***

— Веди себя нормально. Со всем соглашайся и не болтай попусту если не спрашивают. Про дерзость я вообще молчу. Уяснила? — Тарталья наставлял Люмин, махая указательным пальцем перед её лицом. — Да, Аякс. — какая наглая ложь.       Они ехали в карете в Заполярный Дворец Её Величество Царицы. На Чайлде был надет парадный мундир, что означало, что будущая встреча действительно важное событие. — Я запретил тебе меня так называть. — он позволял называть себя настоящем именем только членам семьи. А она ему кто? Правильно, никто. Лишь.? — Извини. Очень волнуюсь.       Он вздохнул и потёр брови большим и указательным пальцами. Затем взял её ладонь себе в руку и посмотрел в глаза. — Люмин… Всё будет хорошо. Просто будь послушной. Это всё, что от тебя требуется.       Девушка слегка улыбнулась. — Быть послушной. Это же так просто. — она закусила губу. — Верно. — он кивнул.       Карета остановилась, послышался голос кучера: — Мы прибыли, господин.       Тарталья вышел на улицу и подал руку девушке. — Благодарю.       До встречи оставалось ещё около получаса. Обслуживающий персонал провёл Тарталью и Люмин в комнату ожидания, где на диване сидел ещё один предвестник — номер Шесть, Скарамучча. Рядом с ним Люмин увидела то, что могла ожидать меньше всего. Её глаза округлились от шока и удивления. На коленях Сказителя, обнимая его за плечи, сидела Мона. Да, та самая знакомая ей Мона. Астролог из Мондштата с вечно пустыми карманами. Сейчас она была совсем не похожа на себя в прошлом. Откровенная одежда в тёмных тонах с символикой Фатуи. Как она могла?       Завидев Люмин она улыбнулась и помахала ладонью. — Ты… — Тарталья крепче сжал руку девушки, дабы она ни сказала ничего лишнего.       Чайлд и Люмин сели на диван напротив. Скарамучча кивнул коллеге в знак приветствия и в ответ получил такой же жест от Чайлда. — Приветик. — Мона ещё раз посмотрела на Люмин. — И давно ты? — Астролог сначала не поняла вопрос, а затем увидела, что на одежде Люмин нет заветного значка. — Прилично. — проговорила она без капельки стыда.        Скаррамучча смотрел на Люмин безразличным взглядом, поглаживая талию Моны. Та, в свою очередь, ёрзала на его коленях и похотливо улыбалась. И как из той милашки-астролога она смогла стать такой… — Постеснялся бы. — Чайлд хмыкнул, ухмыльнувшись. — Сам-то. — он кивнул в сторону Тартальи, который крепко прижимал Люмин к себе за бедро.       Шёки девушки вмиг залились пунцовым оттенком и она попыталась высвободится из рук парня, но у неё ничего не получилось. Он был сильнее её минимум в два раза.       Вдруг дверь зала резко распахнулась с громким звуком. Взгляды всех присутствующих устремились на источник шума. В комнату зашёл человек в маске на пол лица. Иль Дотторе. — Ох, мальчики, ну что за детский сад. Опять соревнуетесь в прилюдных обжиманиях. И каждый раз одно и то же, только девицы меняются. Придумали бы конкурс поинтереснее. — Ты! Какого хера ты опять свалил в другой конец Тейвата, оставив после себя гору помоев? И каждый раз их должен разгребать именно я! Почему например не он? У меня что, других дел нет, как только твоих сраных роботов отлавливать? — он указал рукой на Скарамуччу. — Я работаю в совершенно другой отрасли. И ты это знаешь. — он посмотрел на Чайлда с вызовом. — Ну что ты так кипишуешь. Будто сам лично за всеми роботами с глазом порчи гоняешься. Ты же просто приказы отдаёшь. — Дотторе облокотился о стену. — Ха! Просто приказы?! — Тарталья поднялся с дивана. — Чайлд, успокойся. — Люмин дёрнула его за руку. — Вот-вот. Послушайся свою куколку и прекрати выпендриваться. — Она не…       Дверь снова резко распахнулась. На этот раз зашёл прислуга. — Господа и Дамы, Её Величество готова принять вас. — Жди здесь, Мона. — Скарамучча снял с себя девушку. — Да, Муччи. — она легла на живот и выгнулась, как кошка. — Идём, Люмин. — Почему она идёт? — с явным возмущением спросила Мона. — Её Величество лично пожелала о встрече и разговоре с заложницей Люмин, которая находится под началом Одиннадцатого Предвестника. — ответил один из прислуги, на что Мона лишь хмыкнула.       Люмин слегка потряхивало. Она понимала, что скорее всего, это — последние часы её жизни. Она должна сделать то, что запланировала. Иначе смысл её существования в этом мире приравнивался к нулю.       Тарталья и Люмин шли позади Скарамуччи и Дотторе. Сердце девушки бешено колотилось, отдаваясь пульсацией в висках. — Можешь быстрее передвигать ногами, Муччи?       Скарамучча обернулся и посмотрел на коллегу убийственным взглядом. — Закрой рот, петух. — Ну хоть не воробей. — прыснул Чайлд, делая аналогию на их разницу в росте. — Да я тебя… — Прекратите! — Люмин встала между ними. — Да как ты смеешь? — Скарамучча оттолкнул её и девушка упала на пол. — Ты всё ещё просто рабыня. Не забывайся. А с тобой я разберусь после встречи с Её Величеством. — Показушник… — Чайлд подал руку Люмин. — Поднимайся. Сильно больно? — Нет. Я в порядке. — Прекрасно. Пойдём быстрее.       Предвестники и Люмин подошли к главным дверям в тронный зал. Двое парней из прислуги открыли их. На секунду девушку ослепил резкий яркий свет, озаривший коридор. Затем, проморгавшись и привыкнув к свету, Люмин смогла рассмотреть зал, представший перед ней. Гигантские колонны, сделанные будто из-за льда, упирались в потолок, который, благодаря лучам солнца, переливался всеми цветами радуги. Ковры, сотканные лучшими мастерами государства, на которых была изображена история страны. По периметру, в горшках стояли необыкновенной красоты растения. Люмин была не сильна в ботанике, но скорее всего, это — туманные цветы. И в самом конце зала, на огромном, высеченном из полуночного нефрита троне, восседала она — Великая Царица Государства Снежная.       Царица была очень высокой женщиной. Её рост составлял около двух метров. На мертвенно-белой коже были вытатуированы различные символы и слова на неизвестном Люмин языке. Длинные светлые волосы, уложенные назад, держала тиара, инкрустированная драгоценными камнями. Синее приталенное платье подчёркивало её идеальную фигуру.        Зайдя в зал, Тарталья, Скарамучча и Дотторе сразу же встали на правое колено и склонили свои головы. Люмин, осознав происходящее, тоже повторила это действие. — Приветствую Вас, Ваше Величество. — хором проговорили все трое. — Вольно. — Царица поднялась со своего трона и медленными шагами стала подходить к предвестникам.       Все четверо поднялись с колен.       Царица подошла к Люмин, которая смотрела в пол. — Так это ты сегодня главная звезда нашей скромной встречи. — Царица приподняла лицо девушки за подбородок. — Тарталья тебя не учил, что при разговоре с монархом, нужно смотреть ему в глаза? Какое упущение с его стороны. Думаю, Одиннадцатый Предвестник поймёт свою ошибку, если поработает пару недель сверхурочно. — Моя госпожа, я готов служить вам хоть всю жизнь без единой передышки. Даже просто получать приказы лично от Вас, для меня уже огромная честь. — он приложил руку к сердцу. — Похвально. Я рада, что дополнительные часы ты будешь работать с таким настроем. Ну а лишать тебя отдыха полностью, было бы зверством с моей стороны. Всем нам нужно иногда передохнуть. — Вы как всегда благородны, Моя Госпожа. — Так. Вернёмся к тебе. Путешественница Люмин из другого мира, которая вот уже пять лет не может отыскать своего брата. Он о тебе, наверное, позабыл уже… — Это не так! — Не перебивай меня. — она ударила девушку по щеке, по залу эхом разлетелся звонкий звук хлопка.       Люмин закусила губу. Все её планы рушились, словно карточный домик. — Так вот. У меня есть к тебе предложение, благодаря которому, ты освободишься от статуса заложницы и сможешь наконец отыскать своего брата.       Девушка глубоко вдохнула. — Тебе всего лишь навсего нужно присоединиться к моей армии. У тебе большой потенциал, Люмин. Ты можешь управлять стихиями без глаза бога. Это даст нам огромное преимущество перед бездной! Мы сможем вернуть твоего брата, если захватим её. Ну, что? Ты согласна? — Что?! Да ни за что! Я никогда не стану одной из вас! Фатуи грязные крысы! Я представляю как сейчас из-за вас страдают все народы Тейвата! От Мондштата до Сумеру! И всё это из-за тебя!       Вдруг Царица стала неожиданно громко смеяться. — Ты… Ты серьёзно?! Да спроси у любого бывшего жителя этих ущербных стран, в которых Архонты плевать хотели на свой народ, как им сейчас живётся. Они ответят, что в сотни раз лучше чем при своих бывших правителях. Знаешь Барбатоса? Уверена, знаешь. Тот Архонт который бросил своих людей в самый разгар тирании. Теперь весь его Ордо Фавониус служит мне, как Фатуи. Бывший Магистр Джинн теперь главнокомандующая отрядом по поиску беженцев, которые убивают мой ни в чём не повинный народ. И ты всё ещё думаешь, что я злодейка? — Это ложь! Ты… Ты… Ты просто жалкая убийца! Пытаешься вставить себя хорошей! Я тебя ненавижу! Ты испортила мне жизнь! Чёртова ведьма! Ты не достойна звания Архонта. — Люмин дёрнулась с места и попыталась ударить Царицу.       Подскочила охрана, но Царица показала жестом, что пока делать ничего не нужно. Она сама ударила Люмин коленом в живот, и та упала на пол. — И кто их нас с тобой жалок, Люмин? Ты сама испортила себе жизнь. Так умри же здесь, как жалкая девчонка, которая вдолбила себе в мозг, что весь этот мир настроен против тебя. Я не один раз предлагала тебе сотрудничать, но ты сама отказалась от светлого будущего. Прощай, путешественница из другого мира. — Царица пошла обратно к своему трону и сказала вслед: — Вырубите её. Только не испачкайте ковры, они стоят дороже ваших жизней.       В глазах темнеет. Почти ничего не слышно, лишь колотящееся сердце. Тук-тук, тук-тук, тук-тук, и… — Госпожа, посто..!       Темнота.

***

      Запах табака проникает через ноздри в лёгкие, заполняя их. Сигаретный аромат расслабляет, затуманивает разум. Приятное чувство. Но когда его слишком много... хочется очистить свой организм от этой дряни, выплюнуть неприятный ком. Но было бы всё так просто... Потом непременно захочется снова вдохнуть в себя горький дым, дарящий волны мурашек и наслаждение по всему телу, а потом очиститься. И так снова и снова... Люмин закашлялась. — Очнулась наконец. — послышался негромкий мужской голос, который девушке был уже так до боли знаком...       Люмин с трудом открыла глаза. Около открытого окна, облокотившись о стену, стоял Чайлд. На нём не было верхней части одежды, он стоял с голым торсом. Чайлд курил, периодически стуча по сигарете указательным пальцем, дабы избавиться от пепла.       Лунный свет падал на него, выгодно подчёркивая его рельефное тело. Растрёпанные волосы небрежно спадали на лоб. Голубые, глубокие, словно океан глаза, невероятно красиво бликовали, делая его лицо с резкими чертами ещё более искусственным. Он был идеальным. Будто ангел сошедший с небес.       Люмин отвела взгляд от парня и осмотрелась. Большая, дорого обставленная комната. Вся мебель была выполнена из дорогого тёмного дерева. Девушка сидела на огромной кровати с бархатным балдахином цвета спелой черешни. — Где я? — прохрипела Люмин. Это была точно не её спальня. — Дома. — он сделал затяжку. Его взгляд всё ещё ни разу не упал на неё. Чайлд продолжал смотреть на улицу, стоя полуголым у открытого окна, за которым шёл мелкий снег. — Это… — Моя комната. — за всё время жизни девушки в этом поместье, здесь она находилась в первый раз. Но почему он..?       Повисла тишина. Слышен лишь завывающий ветер и треск дров в камине. Что она должна ему сказать? Всё, что произошло... В этом виновата лишь она сама и её безрассудство с лживой уверенностью в успехе. Он наверное на неё сейчас безумно рассержен. Он делал для неё всё возможное, а она ему так отплатила. Подставила свою жизнь и его репутацию под угрозу. Если бы не Чайлд, Люмин бы здесь уже не лежала. В этой тёплой кровати... — Какой твой любимый цвет? — Люмин недоуменно подняла брови, услышав это от него.       Девушка промолчала, и тогда Чайлд ответил на свой вопрос первым. — Мой любимы — красный. — он сделал паузу, посмотрев в даль. — Красный... Цвет любви, счастья, страсти, красоты, огня... Но в то же время он является цветом войны, боли, гнева, вражды, потери... Такой противоречивый. — он хмыкнул и закрыл глаза. — А твой? — Мой..? — Люмин задумалась. — Думаю... белый. Он ассоциируется у меня со свободой и справедливостью... — Белый... Такой невинный. — Чайлд затушил сигарету. — Красный и белый. Хорошее сочетание. — впервые за это время он повернулся и посмотрел на девушку. — Я бы сравнил его с... кровью на снегу. Снег — свет в наших душах, то, благодаря чему мы поступаем по совести. Кровь — то, что запятнывает нас. Наши грехи. Одна маленькая капля уже занимает большое пространство. И так с каждым убийством, даже совершённом не нами, наш свет пачкается вязкой бордовой тиной, давая тьме проход наружу, а свету закрывая путь. Совесть — внутренний контролёр, которого так легко уничтожить. В некоторых случаях даже не заморав собственные руки. Даже смешно.       Тарталья отошёл от окна, медленно подошёл и сел на край кровати. — Как себя чувствуешь? — Ужасно. — Не удивительно. Ведь лезть на могущественного Архонта, будучи полностью безоружной — такое умное решение, не находишь?       Люмин приподнялась и обняла руками ноги. — Прости. Мне очень жаль. Я думала... Думала, что у меня получится что-то изменить... — в уголках глаз стала собираться солёная жидкость. — Перед кем ты извиняешься? Это всё кровь на твоём снегу. Мне ты не сделала хуже. — Хочу извиниться перед... тобой. Из-за меня тебе придётся работать вдвое больше. — она шмыгнула носом. — Ты серьёзно об этом беспокоишься? Тебя там чуть не убили. И если бы не я, ты бы...       Люмин резко накинулась на Чайлда с объятьями. — Спасибо тебе! Я такая дура! Если бы я тебя послушалась, то всё было бы хорошо! — она рыдала ему в плечо, прерываясь лишь для того, чтобы вдохнуть воздух.       Чайлд глубоко вздохнул. — Прошлого уже не изменить. — Да, ты прав, но... — Но что? — он развернулся так, что теперь нависал над лежащей Люмин. По её щекам текли горячие слёзы. — Ненавижу, когда ты плачешь. — он наклонился ещё ниже. — Главная твоя проблема в том, что ты жалеешь себя. Ты прикрываешься благими намерениями, но всё всё равно прорастает из того, что тебе жаль себя. Поверь мне, когда ты прекратишь это делать, твоя жизнь пойдет по нужному течению.       Чайлд наклонился настолько, что кончики их носов соприкоснулись. Теперь они буквально дышали одним воздухом. — Твоя жизнь не настолько ужасна, насколько ты себе это представляешь. Есть люди с намного более страшной судьбой, но они не жалеют себя, и поэтому выкарабкиваются из ямы, которая по началу казалась бездонной. Очищают свой снег от крови, либо тонут в ней окончательно. Смотря какой путь ты выберешь.       Его горячее дыхание обжигало кожу. — И ещё. Никому не показывай своих слабостей. Если ты их не будешь показывать, все будут думать, что у тебя их просто нет. Поэтому с твоего лица нужно стереть это ужасное их проявление.       Его язык коснулся шеки Люмин. Пройдясь от самых глаз до подбородка, он стёр все следы недавней истерики. — Так-то лучше. — шёпотом проговорил Чайлд, прямо возле уха девушки. Вся кожа вмиг покрылась мурашками.       Люмин смотрела на него полностью открытыми от удивления глазами. Увидев её взгляд, он хмыкнул, а замем прильнул к её губам, сливаясь в страстном поцелуе. Его язык безцеремонно проник в рот девушки. Первые несколько секунд она пыталась сопротивляться, но потом всё же приняла его, поддавшись пороку. Его наглые движения раскрепощали. Внизу живота стало тянуть пьянящее возбуждение.       Чайлд разорвал поцелуй. В этот момент Люмин почувствовала, будто у неё забрали то, без чего она просто не могла жить. Поэтому она потянулась к нему за новым поцелуем, но попытка не увенчалась успехом, он отвернулся, а набухшие губы девушки лишь прошлись по его щеке. — Будь терпеливее.       Он прикоснулся губами к её шее, отчего Люмин издала негромкий стон. Чайлд стал прокладывать дорожку из влажных поцелуев и несильных укусов к груди девушки. Руками он поглаживал её плечи и ключицы. Люмин чувствовала просто бурю различных чувств и эмоций: от смятения и неловкости, до наслаждения и страсти. Он аккуратно стянул бретельки платья, оголяя возбуждённую грудь. Когда его язык коснулся соска, девушка вдохнула, стиснув зубы.       Люмин ворошила рукой его волосы. Под натиском сильных рук Чайлда она извивалась и пыталась ещё больше сократить расстояние между ними. Он обводил языком ореол её соска и чуть-чуть прикусывал его. Люмин уже бросила попытку сдерживать свои стоны. Это бесполезно, ведь настолько хорошо она себя не чувствовала уже очень давно. — Ч...Чайлд... — она потянулась рукой к его штанам, которые являлись единственной её преградой для получения полной эйфории. Люмин положила ладонь на уже сильно заметный бугорок и стала медленно его поглаживать. Чайлд втянул воздух сквозь зубы. Ему уже безумно хотелось вставить свой возбуждённый член в неё, но он понимал, что ещё не время.       Мужчина обеими руками разом стянул с неё платье. Люмин осталась в одних лишь трусах. Он подцепил большими пальцами кружевное чёрное бельё, и отбросил его куда-то в сторону. Теперь девушка лежала перед ним полностью нагая.       Он чуть отодвинулся и прошёлся по ней взглядом, оценивая. Чайлд ухмыльнулся, а затем потянулся за новой порцией влажных поцелуев, сводящий их обоих с ума.       Чайлд положил руку на её лобок и стал поглаживать. Затем, он погрузил в неё указательный и средний пальцы, а большим стал теребить клитор.       Люмин громко вдохнула. Во рту почувствовался вкус крови. Она открыла глаза, и замутнённым взглядом увидела, что у Чайлда с губы течёт кровь. — П-прос... — она попыталась рукой докоснуться до раны, но парень грубо остановил девушку. — Заткнись. — он закрыл её рот своим, сливаясь в новом поцелуе.       Чайлд продолжал доставлять ей удовольствие, трогая её эрогенные зоны. Они отрывались друг от друга только для того, чтобы получить новую порцию воздуха. Хотя сейчас, потребность в кислороде казалось сущей мелочью, ведь их потребность друг в друге была куда сильнее.       Люмин гладила его рельефное тело, упираясь руками на кубики пресса.       Когда Чайлд убрал руку, девушка придвинулась к нему и стала тереться об ткань его брюк, всем своим видом показывая, что она больше не может терпеть.       Наконец Люмин услышала звенящую пряжку ремня. Чайлд стянул с себя штаны и бросил их куда-то в сторону. Уже через несколько секунд возбуждённая головка его члена гладила её промежность. Люмин неосознанно царапала его спину и про себя молилась чтобы он быстрее сделал это, но он ничего не предпринимал. — П-пожалуйста... — она уже не могла терпеть. — Что? — спросил он с заговорческой ухмылкой. — Пожалуйста, войди... — Что? Повтори, я не расслышал. — шептал он ей на ухо. — Аякс, пожалуйста, войди в меня!.. — Ну раз ты так просишь...       Он резко вставил свой член во всю длину, девушка издала громкий стон. Он двигался ритмично, сначала медленнее, потом быстрее, наращивая темп.       Люмин чувствовала, что уже скоро дойдёт по пика. — Чайлд, быстрее!.. — девушка пыталась двигать телом, но все попытки были безуспешны, ведь он крепко прижимал её к кровати. — Как меня зовут? — он на секунду остановился. — Чайл... — Нет. — перебил он её. — Аякс. — Да.. Повтори громче. — приказал он. — Аякс! — Ещё. — Аякс! Аякс! Аякс! — каждый раз он всё ускорялся. — Теперь всегда ты будешь звать меня именно так. — он поцеловал её в шею.       Они оба скоро достигнут кульминации и сольются в единый поток страсти. — Я сейчас!.. — Люмин выгнулась и простонала, пробывая несколько секунд оргазма в настоящей Нирване.       Аякс вытащил из неё свой член и кончил ей на живот.       Наконец они разорвали поцелуй и посмотрели друг на друга.       По щекам девушки снова текли слёзы, но теперь они были не горькими. Люмин глубоко и часто дышала. — Ты опять?.. — Чайлд вздохнул и вытер большим пальцем солёную жидкость с уголков её глаз. — Вечно ты меня не слушаешь. — Он отошёл к тумбочке и достал что-то из ящика, по пути закрыв окно.       Он вернулся и салфетками вытер с девушки белую жидкость. Выбросив мусор, он лёг рядом с ней.       Они оба лежали на спине и смотрели в потолок. Никто не проронил ни слова. — Ты злишься? — спросила Люмин. — Да.       Очевидно, что он злится. Это не было для неё новостью. — Аякс, ты... ненавидишь меня?..       Он глубоко вздохнул. — Я ненавижу, что ты постоянно подвергаешь свою жизнь опасности. И будто специально не слушаешь меня и делаешь всё наоборот. Постоянно выставляешь свои слабости и... — А какие твои? Какие у тебя слабости? — Ты думаешь я сейчас возьму и всё тебе тут расскажу. — он усмехнулся — Да. — А ты всё так же наивна. Я отвечу, но уверен ответ тебя разочарует: У меня нет слабостей. — Это не правда. Я же знаю тебя. — Вот как? И что же тогда? Какова моя слабость? — Твоя семья.       Он закусил губу и ничего не ответил. — Я же права, да? Твоя слабость в том, что ты боишься потерять близких. Тебя можно этим шантажировать, не так ли? Мне кажется они так и делают. Угрожают тебе. — Мне никто не угрожает. Но ты права. Я боюсь потерять тех, кто мне дорог. И поэтому я ненавижу тебя. Ты всё время пытаешься забрать себя от меня. И ведь в твою голову ни разу не приходила мысль, что однажды этот порочный круг может разорваться, и я не смогу спасти тебя. Если такое случится, ты покинешь этот мир, заберя с собой частичку меня.       Она взяла его за руку. — Это значит, что ты... лю... — Я ненавижу тебя. Ненавижу, что ты вот уже четыре года не можешь выйти у меня из головы и сердца. Ты, как лихорадка заражаешь меня, а я ничего не могу с этим сделать.       Он повернулся на бок и посмотрел на неё. — Люмин, пообщей мне... Поклянись, что не будешь больше глупо подвергать свою жизнь опасности. Я не хочу потерять ещё и тебя. — Аякс... Я... Я клянусь, что впредь буду вести себя осторожно и всегда слушаться тебя!       Она приблизилась и уткнулась носом ему в плечо. — Люмин... Пожалуйста, не покидай меня, иначе я уже никогда не смогу очистить свой снег от скверны. — он обнял её. — Я всегда буду с тобой. — она ещё крепче прижалась к нему. — Всегда. It’s not what we did It’s what we didn’t do And after everything we’ve been through I love you, but I don’t like you I don’t like you I don’t like you...