Истина святых #2

Стелла Никто не причинил мне вреда. По крайней мере, пока что. Ну, тот, кого звали Дмитрий, с квадратной челюстью и жестокими глазами, ударил меня наотмашь, когда я сказала ему идти к черту. С ним был мужчина постарше, с такими же глазами, как у Дмитрия, только чуть менее жестокими. У него были седые волосы, наверное, квадратная челюстью под седой бородой, и было видно, что он главный. Он схватил Дмитрия за запястье, когда тот поднял руку, чтобы опять ударить меня. — Не прикасайся к ней, мой сын, — прошипел он. У него был акцент. Русский, конечно, поскольку я поняла, что именно русская мафия похитила меня. Я спокойно осознала это, хотя скорее всего, должна быть парализована от страха. Может быть, я была в шоке. Я только что видела, как моему другу выстрелили в лицо. Я смахнула части его мозга со своей рубашки. Меня даже не вырвало, хотя последние несколько дней меня постоянно тошнит. Я испугалась. Вдруг с ребенком что-то не так? Я продолжала ерзать на своем сиденье, высматривая хоть какую-нибудь влагу в нижнем белье или пятно на штанах. Ничего. Пока что. Глаза Дмитрия вспыхнули. — Почему, черт возьми? Разве не для этого мы привезли ее сюда? Чтобы наказать этого мудака? Глаза мужчины были ровными и спокойными. — Она здесь в качестве гостьи, чтобы убедить мистера Хелмика принять наше партнерство. Если его не удастся убедить, тогда мы ее отправим. С вежливостью. Я почувствовала привкус желчи от твердости его слов. Там не было никакой угрозы. Ему не нужно угрожать мне. Я была пешкой во всем этом. Это гребаная русская мафия. Если я не выполню свою задачу, они убьют меня. Это несомненно. Я заставила себя не плакать, не умолять. Я буду наблюдать. Я верю, что Джей придет. И я буду бороться. Ради себя. Ради нашего ребенка. И ради Джея. Потому что, если что-то случиться со мной, с нашим нерожденным ребенком, его бы не стало. Все следы человечности вытекли бы из него, как вода из ванны. Он не причинит боль самому себе. Нет. Он причинит боль другим людям. Он причинит боль всем и каждому без угрызений совести. И именно поэтому он вредит себе. Будет мучить себя чувством вины и проживет каждое мгновение своей оставшейся жизни в агонии. Этого не случится. Я не связана. В этом не было никакой необходимости. Мы были в непристойно украшенной гостиной. Безвкусная, полна золота, жестких диванов и ковров за пятьдесят тысяч долларов. Я сидела на богато украшенном кресле, впиваясь ногтями в ткань, наблюдая, как отец и сын спорят о моей судьбе. — Почему мы вообще беспокоимся об этой сучке? — потребовал Дмитрий, выдергивая руку из хватки отца и расхаживая по комнате. Его отец остался на месте, наблюдая за ним. — У нас есть люди, чтобы захватить его силой, — продолжил Дмитрий. — Что? И позволить крови запятнать тротуары этого города? — холодно спросил его отец. Глаза Дмитрия расширились. — Да, отец, это именно то, что мы делаем. Это мы привыкли делать. Его отец покачал головой. — И это чуть не уничтожило нас, — мягко возразил он. — Мир изменился, и чтобы выжить, мы тоже должны измениться. Мы не деремся, как животные, на улицах, привлекая к себе внимание. Мы работаем в тени, где нас не смогут увидеть даже самые проницательные глаза. Мы носим костюмы и выглядим цивилизованно при дневном свете. Мы развиваем отношения. Это путь вперед. Дмитрий уставился на своего отца. — Развиваем гребаные отношения? — он вскинул руки. — Ты стал слишком добрым, старик. Мужчина двигался размытым пятном даже для моих глаз, я очень внимательно наблюдала за ними. Его руки сомкнулись на горле Дмитрия прежде, чем тот успел моргнуть. Глаза Дмитрия выпучились, лицо покраснело, он издал хриплые, задыхающиеся звуки. Вцепился в морщинистые, но сильные руки отца, но это было бесполезно. — Ты стал глупым, мой сын, — мягко возразил старик. — Ты был в подгузниках, когда мы вели войны на улице. Ты избалован, слаб и только притворяешься. Ты оборзел. Лицо Дмитрия было таким красным, уже становилось фиолетовым, его руки слабли. Отец все еще держался крепко, задыхаясь, убивая своего сына. — Забываешь, что твоя кровь может защитить тебя от многих вещей, но она не защищает тебя от меня, — продолжил он, говоря медленно, элегантно. С сильным акцентом, но его английский был безупречен. — Я все еще глава этой семьи. Я – причина, по которой эта семья все еще существует. Наконец, он отпустил Дмитрия, тот рухнул на пол, задыхаясь, кашляя и хватаясь за горло. Он с презрением посмотрел на своего сына сверху вниз. — Ты видишь только поверхность. У Джея Хелмика гораздо больше скрывается под внешностью. Он умен. Он могущественен. Он совершенно безжалостен. Было бы глупо и самоубийственно подходить к нему раньше. Он был сильным и не имел слабостей. Мужчина игнорировал меня с тех пор, как вошел в комнату. Но теперь его внимание было сосредоточено на мне, и под пристальным взглядом у меня похолодели кости, а по коже побежали мурашки. — Теперь у этого человека есть слабость. Путь внутрь. Он сядет с нами за стол переговоров и будет вынужден выслушать наше предложение. Джей Хелмик – умный человек, он нам не откажет. Я вздернула подбородок вверх. — Ты ошибаешься, — возразила я ему твердым голосом. Быть слабой, уязвимой женщиной прямо сейчас мне не поможет. Я вспомнила разговор с Рен, который, казалось, был целую вечность назад, когда я была уверена, что не могу быть такой женщиной. Не смогу быть женой человека, который имел дело с русской мафией. Но в этот момент я поняла, что могу. — В чем, милая? — хотя ласковое обращение было на другом языке, я поняла его покровительственный тон, он едва ли даже сосредоточился на мне. Для него я не стоила никакого внимания. Я не представляла угрозы. Он и не подозревал, что, если бы был шанс, то все произошло бы наоборот. — Он не будет сидеть с тобой за столом, — ответила я, выпрямляясь на своем месте. Мне нужно перестать баюкать свой живот, привлекая к нему внимание. Если они узнают, что я беременна, все станет еще опаснее для меня, для Джея. Для нашего ребенка. Хорошо, что Джей не знал. Так он будет более опасным и непредсказуемым. — Ты кое-что у него отнял, — продолжила я. — Ты, — я кивнула Дмитрию, все еще хрипящему на полу, — Дотронулся до меня своими руками. От этого пути назад нет, — я широко улыбнулась. — Он убьет вас всех. Мужчина наблюдал за мной, и меня от этого затошнило. Потому что его взгляд был похож на то, как Джей обычно смотрел на меня, пытаясь разорвать на части. — Ты понятия не имеешь, кто мы такие, милая, — сказал он наконец. — Твой муж могущественен. Он безжалостен. Но и мы тоже. — Я понимаю, кто вы, — возразила я, поддерживая зрительный контакт. — И ты думаешь, будто знаешь, насколько безжалостен мой муж. Но вы только что подтолкнули его к краю пропасти. Теперь не имеет значения, кто вы, черт возьми. Он не проявит к вам милосердия, он уничтожит всех. Джей Джей не получил никакой информации от ворса. И никакого удовлетворения от их смерти тоже. Он не может спасти ее. Он не может спасти свою чертову жену. Джей сидел в своем офисе в «Клатч», глядя на пустой танцпол, задаваясь вопросом, увидит ли он когда-нибудь Стеллу снова. Станет ли он когда-нибудь снова человеком. Когда Фелисити вошла в дверь его кабинета, он был готов причинить ей боль. Не имело значения, что у него был кодекс о причинении вреда женщинам. У него больше не было кодекса, потому что не было ни религии, ни места поклонения, ни гребаной Стеллы. Джей был опасным человеком, и Фелисити это понимала. Потому что она знала его. Или знала, кем он был раньше, когда был моложе, слабее, когда не был готов сжечь весь мир дотла, чтобы снова почувствовать запах волос своей жены, почувствовать, как их ребенок растет у нее в животе. — Я знаю, где она, — заявила Фелисити, когда он встал, обходя свой стол, чтобы сделать черт знает что. Это остановило Джея на полпути. — Тебе лучше рассказать мне больше, и откуда ты это знаешь, если хочешь покинуть эту комнату живой. Фелисити не выглядела испуганной. Она не боялась угроз со стороны мужчин, даже когда эти мужчины были готовы довести их до конца. Фелисити была дочерью очень влиятельного человека, из очень старой семьи, которая не дружила с Кузнецовыми. — Мой отец наблюдал за ними, ожидая удара, — сказала она, не сводя с него глаз. — Он знал, что они отвлекутся, будут озабочены тобой. Я не знала, что она пропала, иначе бы пришла раньше. — Где она, черт возьми? — потребовал Джей с дрожью в голосе. Джей ушел в ту же секунду, как Фелисити назвала местонахождение Стеллы. Он знал, что та ожидала большего, хотела что-то сказать, может быть, какие-то слова прощения, но у него не было времени. Ему нужно добраться до своей жены. До своего ребенка. Ему нужно пролить кровь всех, кто подумал забрать ее. Тридцать минут спустя Он был весь в крови. Какая-то могла принадлежать ему. Он надеялся на это. Он заслужил. Через что бы ни прошла Стелла, ему нужно в десять раз больше. Если он найдет ее раненой, мертвой, он мог только надеяться, что его тоже убьют. Даже если бы она была нетронута, если это какой-то гребаный идеальный мир, где его жена – его беременная жена – похищена русской мафией, и они не подняли на нее руку, она не выйдет невредимой. Останутся шрамы. Он понимал, что не смог защитить ее. Она не стала бы винить его. Но он всю жизнь будет винить себя. Ненавидеть. Если ему каким-то образом посчастливится прожить всю жизнь со своей женой. С их ребенком. Он больше не думал. Больше не мог думать. Он должен сосредоточиться на убийстве. В этом он хорош. Великолепен. А быть мужем, отцом, быть человеком – вот там он потерпел неудачу. Особняк на побережье хорошо охранялся. Хотя они были достаточно самонадеянны, думая, что Джей их не найдет, они не были настолько глупы. Джей не привел много людей, потому что в этом нет необходимости. Они убивали тихо, не хотели, чтобы старик знал о их появлении. Как только он узнает об этом, то может убить Стеллу. Охранники Гринстоуна были на периметре, потому что Джей сказал им оставаться там. Он знал, что у них будут мысли о милосердии, как только они захватят дом. Здесь не было места милосердию. Нет места героям. Они никого не оставляли в живых. Ни одного. Карсон был рядом с ним, когда они вошли в гостиную. В комнату, которая тщательно охранялась. В комнату, где находилась Стелла. Он думал лишь о ней, когда перерезал горло самому последнему человеку, стоявшему у него на пути. Он шел к ней, залитый кровью своих врагов, с глазами, полными смерти и насилия. Он шел к ней как монстр. Потому что сейчас он такой и есть. Стелла Я только что закончила есть. Они подали мне стейк, жаркое и картофель. Хотя мой желудок скрутило при виде мяса, я съела его, потому что мне нужны силы. И потому что мне нужен был нож для стейка, которым я резала кровавое мясо. Старик наблюдал, как я ем, сидя напротив и поедая свой собственный стейк. Это был предсказуемый ход, когда заложник прикарманивает столовое серебро, так что мне это никогда не сойдет с рук, если я попадусь. А нам не хватало отвлекающих факторов. Быть заложником на самом деле оказалось намного скучнее, чем я думала. Конечно, было скрытое ощущение, что я могу умереть в любой момент. Но я знала, что они взяли меня не просто так, они не убьют меня, пока не встретятся с Джеем. Джей сделает все, чтобы сохранить мне жизнь. Поэтому я ждала. Очень долго. Больше меня не били по лицу. Дмитрий приходил и уходил из комнаты, наконец устроился в углу, пил водку, бормоча что-то себе под нос, как угрюмый подросток. Моя щека была горячей. Будет синяк под глазом. Первый раз в жизни меня ударил мужчина. Я знала, что он недолго пробудет в этом мире. — Я не думал, что Джей Хелмик настолько глуп, чтобы влюбиться, — прокомментировал мне старик, с интересом наклонив голову. — Полагал, он слишком умен для этого, — его глаза пробежали по мне. — Но я понимаю его. Ты красивая женщина. — Ты приказал стрелять, в результате чего погиб нерожденный ребенок моей лучшей подруги, — выплюнула я. — Следовательно, ты злой, вонючий кусок грязи, и я не могу дождаться, когда узнаю, что ты гниешь в аду. Он ухмыльнулся, показав все свои зубы. — Да еще и дерзкая, — кивнул он. — Тот, кто со мной так разговаривал, больше не тоскует по миру. Я схватила нож для стейка, страстно желая вонзить его в его морщинистую шею. — Это не твой мир, приятель, — огрызнулась я. — А моего мужа. И, как будто я, блять, рассчитала время, двери с грохотом распахнулись. Первый мужчина был весь в крови, в черном костюме и с обручальным кольцом. Пистолет в одной руке, нож в другой. Нефритовые глаза сфокусировались на мне. Дмитрий упал со стула, опрокинув при этом бутылку водки. Я подумала, что он потянулся за пистолетом, но Карсон оказался быстрее. Это было прекрасное зрелище: Карсон приставлял нож к горлу мужчины. Я двигалась быстро, не думая, оттолкнувшись от своего места и бросившись к Джею, все еще сжимая нож. Джей тоже быстро двинулся ко мне. Но он не дал мне того, чего я хотела, он не притянул меня в свои объятия, не позволил мне понюхать его, прикоснуться к нему. Он переместился на то место, где обещал мне стоять… прямо передо мной. Он должен был это сделать. Сейчас у каждого свое дело, нет времени для романтики. Так что я ограничилась тем, что прижалась к его спине, впервые за несколько часов дыша легко. Я не чувствовала запаха крови, смерти, если у таких вещей есть запах. Я только учуяла запах Джея. Старик небрежно встал из-за стола, выглядя слишком спокойным для человека, которого сильно превосходило множество мужчин и женщин с ножами и пистолетами. Я узнала большинство из них. Но только не было Эрика. Эрик теперь мертв. — Твои люди мертвы, — заявил Джей, обращаясь к старику. Его голос был музыкой. Поэзией. Как стакан ледяного лимонада в блаженный летний день. Старик кивнул один раз, без огорчения или потери. — Уведите ее, — приказал Джей, глядя не на меня, а на Дмитрия и его отца. Его голос был ледяным. Смертоносным. Хотя этот голос царапал мою кожу, я держалась крепко, глядя на его профиль. — Я никуда не пойду, — заявила я, выдергивая свою руку из руки Карсона. Когда взгляд Джея метнулся ко мне, я хорошо спрятала свою дрожь. Он уставился на меня, как на незнакомку. Он кивнул один раз, затем снова повернулся к отцу и сыну. — Ты переступил черту, — заявил Джей. — Ты переоценил свою силу, недооценил мою. Ты проиграл в ту же секунду, как начал охотиться за женщинами, — его взгляд метнулся к Карсону, затем к моему животу. — И детьми. Мой желудок сжался, а во рту пересохло. Он знает. Каким-то образом он узнал. Понял ли он это сам или кто-то – скорее всего, Зои или Рен – сказали ему, не важно. Он знает. Это совсем не тот способ, которым я хотела поделиться шикарной новостью со своим мужем, совсем нет. С другой стороны, я не планировала делать какой-то милый сюрприз с тестом на беременность в коробке с пинетками или что там люди делают в социальных сетях. Нет, но этого я тоже не ожидала. — Каковы твои условия? — спросил старик, задрав подбородок, в глазах не было страха. — Ты убьешь своего сына, — сказал Джей. Старик уставился на Джея без эмоций, без удивления. — Очень хорошо. Дмитрий уставился на отца, его лицо приобрело различные оттенки красного и фиолетового, когда он боролся в руках человека, который держал его. — Ты не серьезно! Я твой сын, я наследник… — Ты – ничто! — взревел отец Дмитрия, преодолевая расстояние между ними. — Ты – причина, по которой я стою здесь, а мои люди, мои друзья и братья убиты, потому что тебе захотелось поразмахивать своим членом. Потому что ты увидел самого могущественного человека в городе и захотел доказать, что ты сильнее его, — он шагнул вперед, почти нос к носу столкнувшись со своим сыном. — Чему я пытался научить тебя все эти годы? Когда ты пытаешься доказать свою силу – у тебя ее больше нет. Дмитрий теперь тяжело дышал, страх превратил его лицо во что-то маленькое, слабое, жалкое. — Отец, — прошептал он. Он погладил сына по щеке. — Я люблю тебя. Затем он поднял пистолет и выстрелил своему сыну в висок. Я не закричала, хотя внутри просто орала, не в силах отвести взгляд. Вижу, как второй человек за сегодня умирает. Только этой смерти я очень рада. Старик бесстрастно смотрел на труп сына, но довольно долго. Больше никто не произнес ни слова. Мы просто ждали. Затем мужчина поднял голову, его лицо исказилось от ярости и ненависти. — Всё. Ты отомстил. Джей кивнул мужчине, который держал Дмитрия. Он рванулся вперед и выхватил пистолет, который старик безвольно держал в руке. Это было не очень впечатляюще; я бы подумала, что командир российского преступного синдиката будет сражаться, чтобы избежать поражения так легко и без какого-либо сопротивления. Теперь он был очень похож на обычного старика. Джей шагнул вперед, держа свой пистолет. Старик не отступил. — Такие люди, как ты, думают, что могут причинить нам вред, — выплюнул он. — Думаешь, можешь уничтожить мою семью. Хочешь показать старой семье, какая у тебя сила. Какой силой ты обладаешь. Такой как ты… — Таких людей, как я, нет, — перебил его Джей. — Есть только я, — он приставил пистолет ко лбу старика. Затем нажал на курок. Выстрел отозвался эхом. Тело с глухим стуком упало на пол.