Метаморфозис

Мы встретились с ней не по предопределению Творца, но по воле злого рока. В тихой, дремавшей в слоях столетней пыли библиотеке, жёлтых пятнах витража, цветастом калейдоскопе блестящей мозаики с изображением спящего дракона. Она проделала долгий, тяжёлый путь из своего города, сорила деньгами перед встречными крестьянами, скрывалась в кибитках от разбойников и отбивалась от приставучих проводников, неизменно предлагавших ей расплатиться древним, проверенным временем способом. Её плащ уже мало походил на белый, но свою долю божьей избранницы она несла гордо и грациозно. Я бы мог отказать ей в встрече, бросить её на произвол судьбы, пообещать и не прийти. Сколько сильных мира сего стучались в эту дверцу — я никого не впустил. Но откликнулся по первому зову тщеславной девчонки. О, как высоко она задрала подбородок, как напиталась ядом её гордыня, когда, вопреки ехидным языкам, я явился и сбылись её молитвы и наивные мечты о великом. Как жаль, что она не разглядела острый крючок и проглотила мою наживку — наивное гордое дитя, я ведь ни разу не соврал тебе. — Господин чернокнижник, — называла она меня, причудливо переплетая в этом обращении уважение и презрение. Меня это умиляло и смешило, но лицо моё оставалось каменно неподвижным, а она прятала дрожащие колени под пышным подолом. Поцелуй в лоб как вспышка света — оберег и благословение. Вот только уходя я видел, как она отмывала лоб драгоценным аптекарским мылом и что есть силы тёрла запястья там, где я её коснулся. Нечестивец, который запятнал её своей нежданной, неправильной, изуродованной нежностью. — Боишься запачкаться, дочь Паладайна? — прошептал я себе под нос. Она не должна была это услышать, но, конечно же, услышала. И вздрогнула, как от раската грома.