Второй нефрит клана Лань. Искупление.

—Я буду ждать тебя мучительно,

Я буду ждать тебя года,

Ты манишь сладко-исключительно,

Ты обещаешь навсегда.

*** Проснувшись, Лань Ванцзи обнаружил, что находится в облачных глубинах. В полупустую, белую комнату не проходит даже луч света, она значительно отличалась от традиционных покоев ордена в которых он жил. У входа стоял один из адептов, молча подойдя к Хангуан-Цзюну, он протянул белый халат и также поспешно вышел. Спустив короткий выдох, Лань Ванцзи натянул одежды, уже зная, для чего они предназначены. Основная их функция— дать провинившемуся почувствовать себя в шкуре преступника, чтобы запомнить тот день, когда он опозорил свой клан. В этот момент, виновный должен сожалеть о своём поступке и раскаиваться, но Лань Ванци не жалел ни о чем, мысли перестали его терзать и он погрузился в себя. Так он простоял не больше минуты, пока из-за двери не раздался голос: —Молодой господин Лань, пройдемте со мной. Сейчас, с ним не должны были общаться формально, но адепты не могли себе позволить, обращаться к нему иначе. Долго идти не пришлось, платформа уже виднелась, её окружали не только старейшины, но и дети, чтобы показать каждому, что все равны и исключений для наказания не будет. Возвышался над всеми Лань Цижэнь, лицо его было ещё более суровым чем обычно, взгляд ни за что не держался, он смотрел куда-то сквозь, словно пытаясь забыться. Когда Лань Ванцзи дошёл по платформы, голоса стихли, Лань Цижэнь даже не посмотрел на него, а Лань Сичэня вовсе не было. Многие не могли поверить, что Хангуан-Цзюн сможет предать свои клан , ведь он был примером для каждого обучающегося, некоторые строили небылицы о том, что Старейшина Илин «околдовал» Лань Ванцзи, с целью опорочить его имя и увести за собой в могилу, в качестве мести клану. Но все понимали, насколько бы не был искусен Старейшина Илин, ему бы потребовалось не мало усилий, чтобы одурачить такого заклинателя как Хангуан-Цзюн. Грубый голос Лань Цижэня, заставил всех перевести взгляд с виновного на него. —Сегодня, мы собрались здесь для того, чтобы каждый увидел участь того, кто поставил личные ценности выше клана. Наш девиз—будь праведен, но человек, стоящий перед нами на коленях не придерживался его, поэтому понесет наказание со всей строгостью. — За каждого раненного старейшину, будет нанесен один удар дисциплинарным кнутом. Толпа замерла, для простого человека, такой удар равнялся смерти, а заклинателю хватило бы и десяти, чтобы год не вставать с постели и быть полностью лишенным духовной силы, до этого момента, ни один адепт не подвергался стольким ударам, их можно привести к смертной казни, что не практиковалось в облачных глубинах,но все были уверены, что заклинатель такого уровня как Хангуан-Цзюн сможет пережить их. Дальше, каждый старейшина высказался о произошедшем и вот, появился тот, кто заклеймит Хангуан-Цзюна на всю жизнь. Лань Ванцзи снял верхние одеяния и подставил девственно белую, как снег спину. Направив огромный поток духовной силы в кнут, последовал резкий, жестокий удар. Начался отсчёт. Дети в ужасе отворачивались и тряслись от страха, некоторые отводили взгляды, а кто-то смотрел на сцену в упор. Прошло не больше пяти ударов, но спина была рассечена до неузнаваемости, сжав губы, Хангуан-Цзюн сдерживал подходившую кровь, а от напряжения, на руках стали выступать вены, со лба ручьем стекал пот. Кнут рассекал плоть до костей, длина его позволяла задевать руки, шею,от него не могла скрыться ни одна часть тела, в этом было его преимущество. —Чем же этот бесстыдный мальчишка, Вэй Усянь.. Смог вообще привлечь к себе Ванцзи так, чтобы он совсем одурел и напал на людей собственного клана?! Выкрикнул один из старейшин, смотря на Лань Цижэня, который все так же хранил молчание. —Этот Вэй Усянь... Я всегда знал, что его настигнет темный путь, кривая дорожка ещё ни к чему хорошему не приводила, но как.. Как Лань Ванцзи смог спутаться с ним, до сих пор не могу поверить, что человек служивший для всех примером, пал так низко. —Старейшина Хуан-ди, давайте постоим в тишине, до завершения наказания. Тем временем, остались последние три удара, плечи Хангуан-Цзюна были напряжены до предела, из уголка рта струйкой текла тёмно-красная кровь, светлая платформа пропиталась ей настолько, что поменяла цвет, темное пятно навсегда останется на белом дереве, как напоминание о этом дне. —Ровно тридцать три удара. Сказал смотрящий. —Этот случай, будет служить примером каждому, кто задумает предать клан. Сказал Лань Цижэнь смотря на Лань Ванцзи равнодушным взглядом. Хангуан-Цзюн, поднялся на дрожащих ногах , которые на данный момент он не в силе был контролировать и склонился в почтительном поклоне перед присутствующими, руки его дрожали, а осанка не была такой благородной, но то, что он просто смог встать, повергло в шок не только адептов, но и старейшин. Долго простоять он не смог, упав на колени, Лань Ванцзи тяжело задышал, такой простой жест, дался ему с большим усилием —Уведите его. Бросил Лань Цижэнь уходя с платформы.