Заточение

Жизнь в Эреборе постепенно налаживалась. Первая горячка, связанная с возвращением целого народа под гору и двумя свадьбами, наконец прошла, воины возвратились из Лихолесья, убедившись, что подданные Трандуила своими силами способны избавиться от неприкаянной нежити, оставшейся без хозяина. Вернулись они не одни, в Эребор приехали мастера – люди и эльфы – они понимали, что беженцам в первую очередь нужна новая одежда и обувь. Еще многие нуждались в услугах труповеда, но призраки его почему-то невзлюбили и прогоняли, не давая выполнить свое предназначение. Бильбо в результате около часа потратил на уговоры, заверяя Торина, что Нарин, сын Лойна, не причинит ему вреда. Дело решилось, когда хоббит надел кольцо и услышал вкрадчивый голос призрака: «Я кое-что сохранил для узбада». Было заметно, что призраку трудновато взаимодействовать с материальными предметами, но он все же сумел достать стопку пожелтевших рисунков. Увидев слегка помятые бумажки, Торин переменился в лице и буквально отнял у мужа кольцо. Невидимка долго шуршал листками, а потом бережно положил рисунки на тумбу и толкнул дверь в кухню. Бильбо с любопытством стал рассматривать пейзажи, особенно вид на Дейл, и с удивлением обнаружил пару влажных следов. Он уже собрался проверить, нет ли где трещины, через которую может проникать дождевая вода, а потом заметил в углу одного из листочков надпись «Праздник Середины лета. 2770 год Третьей Эпохи. Фрерин Эреборский». Хоббит заглянул в кухню и слегка улыбнулся. Двое невидимок откупорили бочонок эля и выпивали вместе. Видно было только, как кружки поднимаются в воздух и неспешно опорожняются. А еще Торин говорил на кхуздуле. Бильбо по звуку определил, что он сидит справа, и попросился к нему на колени. Призрак достал еще одну кружку и поставил перед хоббитом, а Король-под-Горой обнял любимого и проговорил: «Я решил больше не пускать того труповеда. Эти гномы имеют такое же право жить в нашем доме, как и мы сами». Хоббит отпил немного эля и положил голову на плечо гнома. Казалось бы, столько лет прошло, а он до сих пор тоскует по брату. Бильбо тихонько вздохнул, чем он мог помочь? Торин спрятался даже от него, гордый… В кухню сунулся мягкий золотой нос, прищемился, фыркнул, убрался. Протиснулся снова… Дракон никак не мог управиться с тяжелой дверью. – Впустить Крепа? – спросил полурослик, которому совершенно не хотелось слезать с коленей любимого. Было так тепло и уютно… – Пусть сам учится, – Торин хлебнул эля и прижал мужа к себе. Он все еще был расстроен, и дракон, почувствовав это, ударился об дверь с такой силой, что она врезалась в стену, отскочила и вынесла его в коридор хвостом вперед. Со второй попытки Креп наконец проник в помещение и тоже полез к Торину. То, что хозяина не было видно, ничуть не помешало ему ткнуться гному в щеку, чихнуть от щекотной бородки, потереться о подставленную руку, а потом окунуться в оставленную без присмотра кружку. Мигом втянув все содержимое, без малого две пинты, он облизнулся и попытался повторить фокус с кружкой Бильбо, но тот предусмотрительно накрыл ее ладонью: «Кое-кто слишком быстро хмелеет…» – Ну, хоть глоточек… – начал канючить Креп, но хоббит был непреклонен. – Меня Кили прислал, сказал, что рассмотрел на горизонте лося нашего Трандулета и весь почетный караул остроухих. – Что я говорил об «остроухих»? – сурово сдвинув брови, Торин снял кольцо, как видно, призрак допил эль и покинул их. – Я помню… – дракон хитро сверкнул глазами. – Хочешь, я сожгу те рисунки, из-за которых ты расстроился? – Попробуй - и я завяжу твой хвост узлом, – пригрозил Король-под-Горой. – Надо будет показать их людям, думаю, они пригодятся при восстановлении Дейла. Фрерину бы понравились цветные крыши. При последних словах голос Торина предательски дрогнул. Он взял кружку Бильбо и долго, неторопливо пил, пытаясь совладать с собой. – А мы не пропустим Трандулета? – дракон нетерпеливо разложил крылья, но развернуть полностью не сумел. Размах у них был уже порядочный. Король-под-Горой криво ухмыльнулся, помог Бильбо спуститься на пол - и все трое пошли к главным воротам. Тяжелые створки отворились, открывая потрясающий вид на окрестности и почетный караул. Владыка Лихолесья спешился и передал поводья сыну. Он был бледнее обычного, но держался, как обычно, невозмутимо и даже обозначил поклон. – Meneg suilad, Thorin Thráinion*, – выдавил он из себя. – Приветствую тебя, Трандуил, сын Орофера, – Торин позволил себе широкую улыбку, почти радушную. – Ты можешь отпустить своих воинов. В Эреборе тебе обеспечат надлежащую охрану. – Farn, – прервал его Леголас, выступив вперед. – Avad!** – Baw, – Трандуил дотронулся до его плеча и юноша опустил голову, продолжая стискивать кулаки, но не смея перечить. – Avo garo.*** *Meneg suilad, Thorin Thráinion – Тысяча приветствий, Торин сын Трейна **Farn – довольно. Avad – отказ, нежелание. ***Baw – не надо. Avo garo – не делай этого.