Заточение

На горных склонах оказалось жарко. Весна вступила в свои права, солнце палило нещадно, и от камней поднималось довольно противное, влажное тепло. Эльфам было здесь неуютно – драконий огонь выжег землю так, что на ней лишь кое-где клочками проклевывалась трава. Торин был кругом прав, когда попросил помощи у соседей. Только перворожденным или колдунам было под силу снова оживить Одинокую гору. Трандуил был отрезан ошейником от своей интуиции, но здесь она была ни к чему, стоило только поднять небольшой комочек земли и растереть в пальцах. В такой земле даже сорняки расти не станут! Королю-под-Горой очень повезло, эльфы готовились вновь превратить Лихолесье в Зеленолесье, поэтому запасы семян были весьма обширны, однако владыка вспомнил, что Фирланил говорил о соснах. – Откуда шишки? – спросил он. – Из Мглистых гор и светлого Ривенделла, – припомнил молоденький эльф и, стараясь быть полезным, добавил: – Подарок оборотня Беорна и почтенного Элронда. Владыка обвел неприветливые острые склоны взглядом и слегка улыбнулся. Воображение разостлало зеленые ковры молодой травки, раскидало в щербинки между камней белые звездочки эдельвейсов, тут и там легкий ветерок уже причесывал иголки очаровательных Ривендельских сосенок, а память прибавила ко всему этому могучие красноватые стволы, окунающие кроны в весеннее небо. Лестно было осознавать, что гномы доверяют эстетическому чувству эльфов, но вот обращаться с пленниками их явно не учили. Какой-то карлик пребольно хлопнул его мозолистой лапой пониже спины и, прогремев парой ведер, прикрикнул: «Чего застыли, остроухие? Или вам особое приглашение требуется?» Фирланил бойко схватил одно из ведер и пошел к Быстротечной. Трандуил был вынужден последовать его примеру, украдкой потирая ушибленное место. Общественные работы оказались ужасно трудным и утомительным делом! Мало того что приходилось карабкаться по горным кручам, с завистью поглядывая на деловито снующих туда-сюда карликов, совершенно не опасающихся сверзиться вниз, так еще и ведро оказалось жутко тяжелым и неудобным, а носить его приходилось далеко. – Эру всемогущий, ну что за наказание? – взмолился владыка, когда, оступившись, выплеснул с четверть ведра на собственные сапоги, которые мигом пропитались насквозь и противно захлюпали. – Гляжу, от тебя тут маловато проку, – раздался сзади насмешливый голос Торина. Эльф развернулся и увидел гнома, без малейших усилий несущего сразу три ведра – одно в руке и еще два на коромысле. Трандуил скривился, как от зубной боли, пытаясь придумать какую-нибудь гадость в ответ. Вдруг сверху раздался вопль Фирланила, оступившегося на камнях и покатившегося вниз. С тропы он слетел и повис над обрывом. В отличие от владыки, Торин не растерялся, он мигом поставил ведра и, ругаясь на кхуздуле, выловил незадачливого эльфа коромыслом. – Рин, я так перепугался, – захныкал тот, но быстро был приведен в чувство гулким ударом деревяшкой по затылку. – Только не по заднице, я и так чуть богам душу не отдал! – Ладно, живи, – проворчал гном. – А ты-то тут что делаешь? – полюбопытствовал Трандуил. – Тоже на общественные работы отправили? – Мне просто это в удовольствие, – пожал плечами тот. – Ну и что прикажете с вами делать? Не ровен час, убьетесь тут. Ладно, сидите тут, я за вами вернусь. Фирланил плюхнулся на большой камень и с облегчением привалился к нему спиной. Трандуил умылся из ведра, вылил его и, перевернув, уселся сверху. То, что произошло, совершенно выбило его из колеи. Он множество раз видел смерти сородичей, эльфы гибли в битвах, из-за диких зверей и чудовищных пауков, но никогда вот так – из-за собственной неосторожности. Парнишка едва не разбился об острые скалы, еще бы мгновенье - и этого неуклюжего улыбчивого эльфа, еще не достигшего совершеннолетия, не стало бы, а он стоял и смотрел, как будто окаменел. Снова эта проклятая беспомощность. Ну что он мог? Даже если бы попытался ухватить – не достал бы. Оставалось удивляться, как Торину удалось выудить это ходячее недоразумение. Видно, Вала Ауле помог. – Больше не пугай так, – строго приказал Трандуил. – Эта гора имеет характер еще хуже, чем ее королек. – Рин – хороший, – вступился за друга Фирланил. – Вот Дис – сущий кошмар! Король-под-Горой вернулся не один, а с супругом. Они провели эльфов по одной из троп, ведущей внутрь горы, потом по запутанным коридорам и, наконец, на довольно обширный карниз, где, по словам хоббита, должен быть разбит сад. Пока что будущий сад представлял собой гору земли выше Фирланила, которую подняли сюда при помощи блоков и веревки с крюками для ведер. Земля полетела во все стороны, когда на нее прямо с неба рухнул золотой ящер. Скатившись немного вниз, он вытянул шею и состроил умильную морду, надеясь на то, что хозяин его почешет. – Раз взялся раскидывать, – Бильбо пригрозил млеющему дракону пальцем. – Теперь разравнивай! Торин перестал полировать чешую на его переносице грубой рабочей перчаткой, и Креп заработал всеми четырьмя лапами. Комья земли так и летели во все стороны из-под внушительных когтей. Трандуил отступил назад и потянул сородича за собой. Парнишка и так чуть не погиб, а ну как это золотое чудовище каким-нибудь камнем ему в голову попадет? Было забавно наблюдать за невысоким деловитым хоббитом, вот так запросто распоряжающимся своим мужем и двумя эльфами. Под его руководством на карнизе появились клумбы, а Торин принял живейшее участие, когда настало время отгораживать их камнями, чтобы земля не расползалась. Складывалось ощущение, что их собирали по всем склонам Одинокой, дотошно выбирая примерно одного размера и формы. Одни были с красивыми потеками, другие с прожилками или даже пятнами яркого мха. Трандуил вынужден был признать, что каменный сад сам по себе выглядит причудливо и на удивление красиво. Все же у гномов было врожденное чутье к красоте неживого, даже если это не драгоценный камень, а всего лишь обычный валун. Торин был воином и кузнецом, но это не мешало ему провести ладонью по шероховатому бурому боку с живописной, как будто заржавленной, щербиной и тут же подыскать такое место, где она заиграет как-то по-особенному. Он словно бы мог разглядеть душу в камне, как перворожденные видят ее во всем живом и растущем. – Помогите-ка принести рассаду, – попросил Бильбо, прервав странные размышления Трандуила. Владыка мотнул головой, отгоняя воспоминания о тех купающихся девах. Разве статуя может быть такой… живой? Наверняка древние мастера пользовались магией, которая еще не до конца выветрилась и морочит головы тем, кто готов поддаться. Рассады оказалось очень много, и таскать бесчисленные горшочки по лестницам было весьма утомительно. Кое-что хоббит ухитрился вырастить зимой сам, а что-то было закуплено у людей из Озерного города и даже привезено эльфами из Лихолесья. Почетное место с той стороны, откуда дули самые злые ветра, отвели Ривендельской сосенке. – Нил, ты не поможешь ей прорасти, как тем, что высаживали на склонах? – спросил полурослик, вертя шишечку в руке. – Признаться, я боюсь, тут в первую же грозу все, что можно, сдует. Молодой эльф засмущался и покраснел до кончиков ушей. Трандуилу совершенно не хотелось, чтобы ветер уничтожил то, что они любовно делали целый день. Зелень среди покрытых причудливым рисунком камней казалась такой нежной и хрупкой… – Если твой супруг снимет с меня это, с позволения сказать, украшение, я превращу эту шишку в деревце с самой пышной кроной, такой красоты, что Элронд удавится от зависти, – предложил он и с удивлением услышал одобрительное хмыканье Торина. Узбад ловко запрыгнул на край каменного парапета, отделяющего их от обрыва, у Трандуила аж голова закружилась. А Торин уже сдернул с пленника ненавистный ошейник, ощущение было приятным, словно по коже скользнула шелковая лента. В тот же миг мир стал прежним, таким, каким владыка привык ощущать его. Оказалось, все кругом было пронизано чарами и светом. Отголоски Тьмы, которую изгнали из Дол-Гулдура, уже совершенно не ощущались, и природа ликовала. Эльф осторожно взял у Бильбо небольшую Ривендельскую шишку, и она тут же захрустела, прорастая прямо в его пальцах. Стоило бережно опустить ее во влажную землю - и в ладони уперлись молодые упругие веточки. Владыка уже несколько сот лет не чувствовал себя таким счастливым. Он творил, причудливо переплетая юные стволы, расправляя побеги и чувствуя, как щекочет подушечки пальцев молоденькая, еще не колючая хвоя. В порыве вдохновения он зачерпнул немного земли и вложил в полость одного из камней, водруженного на небольшую горку. Трандуил никогда не учился творить настоящую магию, довольствуясь самыми простыми чарами, доступными практически любому из его подданных. Он не успел подумать о том, что ничего не получится, а под пальцами уже забился живой росток, совсем маленький, но стойкий. Узкие серебристые листочки были меньше ногтя на мизинце, но уже слегка опушились. – Владыка, – прошептал умиленный Фирланил. – Это же – эдельвейс! Торин не сказал ничего такого, но по глазам нетрудно было прочитать: «Эльфы, оказывается, кое на что годятся!» В этот самый момент заточение Трандуила закончилось и он стал просто гостем. До конца оговоренного срока бывший пленник с удовольствием возился в саду вместе с членами обширной королевской семьи. А несколько последних дней Трандуил с Торином и его племянниками посвятили прогулкам по склонам, любованию молодыми соснами и поисками камней для сада, который решил организовать у себя эльфийский владыка. – Приезжай в гости, Торин, – предложил он, принимая у Леголаса поводья своего лося. – Я выделю тебе комнату с лучшим видом… Эльф запнулся, решив, что покои, из окон которых виден фонтан, лучше не упоминать. Гном ничуть не смутился этой заминке и, приложив его ладонью по пояснице, заверил, что непременно примет приглашение, как только уберет слюни Элронда, которыми тот истечет, когда явится в Эребор с посольством и увидит заплетенную косицей сосенку в королевском саду. – Закрой рот, мой мальчик, – на синдарине шепнул сыну Трандуил. – Ворона залетит. – Только не говори, что этот гном прилетит к нам на своем чудовище, отец, – взмолился тот. – Как же эта тварь вымахала! – Прекрасная идея, сын мой! – воскликнул владыка на вестроне. – Непременно возьми с собой Крепа, Торин! Он же, считай, ничего не успел посмотреть в моих владениях! Я слышал, как он внушал Нилу, что в Лихолесье нет ничего, кроме голых веток и трухлятины! – Этот растяпа еще и поверил, – хихикнул Бильбо, тоже вышедший провожать гостей.