Пожизненное для медвежонка

— Ну что? – Чимин требовательно всмотрелся в глаза Чонгука, как только тот появился на пороге. Чонгук досадливо поморщился, поджав губы. Руки все еще чесались – последние несколько дней он как никогда жалел, что строгий контракт запрещает ему наносить посторонним телесные повреждения. Хотя, может, это и к лучшему – он был не уверен, что сумел бы остановиться, дорвавшись до Богома. И не порвал бы его к чертовой матери на сотню маленьких. — Да, - неохотно ответил он, помолчав. – Нам разрешили его уволить. — А толку? – Юнги хрустел пальцами, глядя в пол перед собой, - эта мразь уже сказала все, что хотела. Чонгук на это ничего не ответил. Потому что чувствовал то же, что и коллега. — Мы будем что-то говорить Тэ? – Чимин нервно курил, закинув ногу на ногу. Не отрывая взгляд от носка своего дорогого дизайнерского кроссовка. — Не думаю, что стоит, - Хосок оторвался от стены, подходя ближе к замолчавшим ребятам и засовывая руки в карманы узких черных джинсов, - ему это все равно не поможет. Чонгук кивнул, разделяя мнение друга. И тяжко вздохнув, вспомнив минувшую неделю – ставшую адом для их пятерки. Парни работали в крупнейшем модном журнале Кореи. И их отдел по праву считался его сердцем – потому что они занимались фотосъемкой, обработкой, дизайном, подбором моделей и локаций, созданием образов и черте-чем еще. Возглавлял этот отдел Чонгук. И первые годы ему было очень нелегко – потому что он был младшим из всех, и ему пришлось неслабо попотеть, чтобы выгрызть себе авторитет и уважение творческих (читай ебанутых) коллег. Но потом они притерлись. Сжились, привыкли, и научились в буквальном смысле читать мысли друг друга – в их деле без этого было никак. А потом в их крошечном мирке развезся ад. Все началось с того, что Тэхен и Богом, работавший в соседнем отделе, расстались, проведя вместе больше года. Инициатором разрыва стал Богом – заявил, что Тэхен перестал быть ему интересен, да и вообще пора в жизни что-то менять. Оставшись один, Тэхен растерялся. Но он даже не подозревал, что это потрясение для него далеко не последнее. Потому что Богом стал рассказывать коллегам подробности их связи – смело совершив каминг-аут, который не планировал Тэхен. В красочных деталях он расписывал всем желающим послушать, на что Тэхен способен в постели. Как он стонет. Какие позы предпочитает, и какие игрушки использует. Чем питается и как выглядит без одежды. Желающих послушать хватало – Тэхен был красив и талантлив, у него было много завистников. Всего за пару дней огромная редакция превратилась в улей, где в каждой соте гудели о главном дизайнере и его наклонностях. Представляли его в тех самых чулках, о которых рассказывал Богом, и с кляпом во рту. Перемывали косточки стройному телу – которому наверняка очень шел наряд горничной. Услышав эти сплетни, Чонгук охренел и провел разговор с Богомом, запретив ему открывать свой вонючий рот и упоминать в разговоре имя своего дизайнера. Но запущенный маховик уже набирал обороты. И совсем скоро слухи достигли ушей Тэхена. За год совместной работы, несмотря на все пройденные вместе тяготы, Чонгук ни разу не видел Тэхена таким потерянным. Раздавленным и уничтоженным. В его потемневших глазах тогда не было злости – лишь бесконечное удивление. Неверие в реальность происходящего и настоящая паника. Но поговорить с ним ребята не успели – Тэхен взял недельный больничный, забурившись в свою квартиру. Выключил телефон и заперся на все замки. И подходил к двери раз в день – чтобы через тяжелое дерево прокричать паникующим коллегам, что он все еще жив. Выздоравливает, и уже в понедельник явится на работу… Сегодня настал тот самый понедельник. И ребята кусали губы, настраиваясь. Так и не придумав, как вести себя с вероломно преданным другом. Не зная, что говорить ему, и как успокаивать. Как доказать ему, что эти слухи ничего не значат, и никоим образом не отразятся на его репутации… — Всем привет, - Тэхен зашел в студию со светлой улыбкой, - вы чего такие грустные? — Тэ… — А вы уже видели, какую машину Лиса купила? Такая красивая, - Тэхен бросил сумку на диван, стягивая стильное пальто и вешая в шкаф. - Я вот тоже думаю машину сменить. Может, мне тоже такую взять? — Зачем тебе такой гроб? – Чимин мгновенно забыл о проблемах, с которыми столкнулся лучший друг, переключившись на любимую тему, - возьми лучше Ауди тэтэшечку. Она красивая, и лошадей там дохрена. Очень тебе подойдет. — Думаешь? Хорошо, я посмотрю. А какого цвета? Синюю? — Почему это синюю? – Взвился Хосок, вспоминая, кто тут главный стилист, и включаясь в разговор, - тебе не очень идет синий, прелесть моя, это единственный цвет, который тебе не идет, особенно сейчас! Возьми лучше черную. Это же так изящно – черная тэтэшечка! — А не банально? – Засомневался Тэхен, щелкая кнопкой кофеварки. Принюхиваясь к свежим булочкам, которые Чонгук всегда приносил на работу из кофейни у офиса. — Черный цвет никогда не бывает банальным, Тэ, не будь снобом! — Может, хоть серую? Хотя нет, серая у меня сейчас, надоела, - Тэхен кивнул и снова улыбнулся, взглянув на друзей, - решено. Черная тэтэшечка. Давайте работать? Ребята разбрелись по своим местам, принимая молчаливую просьбу коллеги. Прекрасно понимая, почему он отказывается говорить о случившемся. Наверное, так действительно лучше. Сделать вид, что все хорошо. Забыть пережитое, как кошмарный сон, и выбросить из головы все, что связано с мерзким подобием человека – который предал бывшего возлюбленного лишь ради того, чтобы искупаться во всеобщем восхищении и черной зависти. Рабочий день прошел гладко и ровно. Вечером Тэхен оделся, спокойно откланиваясь, и Чонгук даже встал со своего места, провожая его – он волновался, хоть и старался этого не показывать. И был очень рад, что Тэхен нашел в себе силы переступить через предательство. Как сильно Чонгук ошибся, стало понятно уже через месяц. Тэхен остался прежним только внешне. Внутри же он был мертв. Он проходил мимо коллег, не обращая внимания на шепотки за спиной. Игнорировал любопытные взгляды, многозначительные ухмылки, недвусмысленные намеки и приглашения домой. Он был спокоен, как скала. И абсолютно лишен эмоций. С каждым днем он все больше замыкался в себе, не подпуская к себе людей. Каждый день после работы он уходил домой, не реагируя на предложения друзей выпить-поговорить. Ограничил общение работой, крайне любезно и вежливо общаясь даже с теми, кто еще минуту назад хихикал, смакуя подробности его половой жизни… А спустя месяц Хосок появился в студии сияющий и довольный. И тихим шепотом сообщил ребятам, что спит с Тэхеном – который оказался и вправду прекрасным любовником. Вот только Богом, наверное, врал – потому что в постели он нем, как рыба. Хотя чулки ему действительно очень идут. Оторвать от Хосока взбешенного Чимина Чонгуку удалось только со второй попытки. А усадив своего главного менеджера на диван, Чонгук повернулся к стилисту сам. И очень тихо попросил больше никогда не говорить о Тэхене вслух – даже если ему очень хочется поделиться своими победами. Спустя месяц Хосок, впрочем, уже не выглядел счастливым – скорее растерянным. И смотрел на неизменно спокойного, безразличного Тэхена с удивлением и даже обидой. — У вас что-то случилось? - Чонгук рискнул задать этот вопрос в курилке. Убедившись, что никто не может их здесь услышать. — Он меня бросил, - Хосок устало потер руками лицо и горько улыбнулся, увидев удивленно поползшие вверх брови Чонгука, - да, представляешь… — Почему? — Он очень изменился, Гуки. Ему больше не нужны отношения. Он ищет только секс. А когда я попробовал что-то построить, он сказал, что против обязательств. И знаешь, что он сделал? Он прислал мне на телефон фотку своих трусов! Которые валялись на ковре возле кровати. Причем явно гостиничной. И я понял, что он там трахается с кем-то другим. Без обязательств, блять. Чонгук смотрел на Хосока с жалостью – видя, как больно по нему ударил этот разрыв. Сам он, впрочем, тоже не ожидал, что Тэхен способен бросить мужчину таким оригинальным способом — они никогда не ладили настолько хорошо, чтобы он успел разобраться в хитросплетениях мыслей и чувств главного фотографа журнала. — Да и секс у нас был… Странный, - в этот раз Чонгук не мешал Хосоку откровенничать – он прекрасно видел, что ему необходимо высказаться. Проговорить вслух свою боль и разочарование, - он все время вел себя, как последняя шлюха. Как будто специально. Сразу похвастался своими игрушками, смазками с разными запахами. Чулки эти напялил… Нет, они заводят, я не спорю, это самое охуенное, что я в жизни видел. Но все время ощущение было, что я ему заплатить должен. Чонгук слушал молча. И не слышал ничего, чего не ожидал бы, глядя на сломанного коллегу. Он знал, что такой исход вполне вероятен. Что вероломно преданный Тэхен замкнется, обидевшись на весь мир, и возненавидит искренность. Будет сводить все отношения с мужчинами к тупому перепиху, и больше никогда не доверится партнеру. Но вот чего он не ожидал – так это того, что через пару месяцев именно его скромную персону Тэхен выберет в качестве следующей цели. Рисковать сложившимися отношениями с Тэ Чонгуку не хотелось — они неплохо ладили и доверяли друг другу. Но очутиться в одной постели с желанным объектом хотелось в разы сильнее — потому что он мечтал об этом слишком давно. Мечтал, скрывая даже от себя — потому что никогда такой, как Тэ, не захотел бы быть с таким, как он. Потому что Тэхен был красивым, как ангел в демоническом обличье. Талантлив, как бог. И умудрялся договориться даже с самыми заносчивыми и капризными звездами — так, чтобы превратить их фото в настоящие произведения искусства, а потом отбиваться от настойчивых предложений выпить. Они одевались в своей студии после корпоратива в честь дня рождения журнала — Чонгук, высидев отмеренное приличиями время, засобирался домой, потому что делал так всегда. Почему домой собрался Тэхен, он сначала не понял. А когда понял, было слишком поздно — потому что фотограф смотрел на него, не мигая. Чонгук вопросительно приподнял бровь, когда он уверенно двинулся навстречу — но Тэхен не дал ему сказать ни слова, впившись в его губы. Целуя жадно и грубо. Откровенно вжимаясь в его пах и оглаживая ладонями его грудь. — Поедем ко мне, - он не просил. Он приказывал. И Чонгук кивнул, отодвинув от себя фотографа. Переодеваясь максимально быстро – чтобы Тэхен не успел передумать. Тэхен, впрочем, передумывать не планировал. И когда Чонгук спустился на парковку к своей машине, уже ждал его там. К дому Тэхена добрались быстро, успев по дороге обсудить ошибки и промахи, допущенные в квартальных отчетах. Чонгук, слыша спокойный, ровный тон коллеги, даже начал сомневаться, правильно ли понял его приглашение. Но Тэхен развеял его сомнения, едва переступив порог квартиры — потому что вжал его в стену, расстегивая ремень джинсов. Терзая его губы голодными поцелуями и не давая вдохнуть. — В душ не сходим? – Чонгук сжал тонкую шею, всматриваясь в глубокие глаза. Пытаясь рассмотреть хоть что-то, кроме похоти, в шоколадных радужках. Тэхен в ответ лишь мотнул головой, дергая вниз его джинсы, и сполз вниз, беря в рот подрагивающий член. Заставляя Чонгука замереть в смущенном ступоре. — Я хочу тебя такого, - лицо фотографа с такого ракурса было невероятно красивым – Чонгук много раз мечтал о нем таком, но мечты проигрывали реальности с катастрофическим разрывом. - Соленого… Вкусного… Тихий шепот, вкупе с опытными движениями горячего языка, подействовал на Чонгука, как красная тряпка. И жалкие крохи здравого смысла, что-то скулящего про потерянную дружбу и испоганенные отношения, растворились бесследно. Плевать на отношения. Они никогда не были близкими друзьями. И никогда бы ими не стали. Он потянул за влажные жесткие пряди, отрывая голову фотографа от своего паха, и толкнул его в гостиную, роняя на мягкий ковер. Избавляясь от джинсов и трусов, которые болтались у колен. Тэхен тоже быстро, молча раздевался, не дожидаясь помощи Чонгука. И он на секунду замер, впервые увидев своего фотографа полностью голым – не считая браслетов и колец, которые он зачем-то оставил. Впрочем, на обнаженном теле эти аксессуары выглядели в тысячу раз соблазнительней – и Чонгук понял, что отныне будет возбуждаться всякий раз, видя серебряную цепочку на тонком запястье. Издающую тихий звон, когда рука Тэхена прикасалась к возбужденному члену. Тэхен, впрочем, не дал ему долго собой любоваться – приласкав налитый кровью орган, он перевернулся на живот, поднимаясь в коленно-локтевую. И гибко прогнулся в спине, приглашая войти в гладкие, бесстыдно раскрытые бедра. Чонгук понял его правильно, опускаясь на колени и вжимаясь в ложбинку меж зовущих ягодиц своим изнывающим членом. И на секунду нахмурился, вспоминая рассказ Хоби. И где, блять, знаменитый арсенал с разными запахами? — Тэ, нам нужна смазка. — Плюнь, - Тэхен прижался крепче, взглянув на него через плечо с искренней, немного сумасшедшей улыбкой, - я не шучу, Гуки. Хорошо меня растяни, и презерватива будет достаточно… — Как скажешь, - Чонгук пытался дышать ровно, чтобы хоть немного успокоиться. Но желание сносило крышу, и он огромным трудом сдержал стон, когда смоченные слюной пальцы проникли внутрь тугого прохода, коснувшись простаты. Ощущая, как Тэхен подается навстречу, насаживаясь самостоятельно, и стискивая зубы от переизбытка чувств. — Хватит, - сипло прошептал Тэхен, вильнув бедрами, - давай. — Как скажешь, - Чонгук толкнулся внутрь медленно и осторожно, чтобы не сделать ему больно. Но расслабленные, тренированные мышцы пустили его практически без сопротивления, заставив на секунду замереть от нелепого укола ревности. А уже в следующую секунду он плавно двинул бедрами, вбиваясь глубоко внутрь и заставляя стройное тело гибко выгнуться – какая к черту разница, скольких любовников он сменил? Главное, что сейчас Тэхен с ним. И судя по тому, как он дрожит под его ладонями – вполне доволен тем, что происходит. Утвердившись в этой мысли, он крепче сжал тонкую талию, двигаясь размеренно и ритмично. Ощущая, как рефлекторно сжимаются тугие мышцы, крепче сжимая его в себе. Наблюдая, как Тэхен подмахивает, выгибаясь, и прячет лицо в сложенных ладонях. И, недолго думая, потянул его за волосы, заставляя поднять голову и прогнуться еще откровенней. Вбиваясь в него еще глубже. — От кого ты прячешься? – Хрипло спросил он, не останавливаясь. С каждым толчком заставляя фотографа безвольно покачиваться и еще быстрее работать рукой. Балдея от его беззащитности и двигаясь в теплом послушном теле еще жестче. Тэхен оставил вопрос без ответа, дернувшись. Застывая без движения и конвульсивно сжимая в себе его член. Чонгук послушно замер, крепко вжавшись в его бедра. А ощутив, что он успокоился, вернулся к прежнему ритму, позволяя себе роскошь поверить — и сполна насладиться происходящим.. Кончив, он разжал ладони, и Тэхен тут же бессильно рухнул на ковер. Чонгук улыбнулся, любуясь стройными раздвинутыми ногами, и склонился, ласково целуя влажное плечо. Но Тэхен тут же дернулся, отстраняясь. И поднял голову, глядя на него уверенно и безмятежно. — Это было здорово, - спокойно произнес он, - тебе пора. Чонгук, готовый к такому исходу, молча кивнул, поднимаясь. Отыскивая свои джинсы и стараясь не думать, как смешно сейчас выглядит – голый только ниже пояса. Потому что снять футболку в пылу страстей он так и не успел. А Тэхена не интересовала верхняя часть его туловища — хотя это было обидно. Потому что он серьезно раскачался, плавя в мускулы свое желание быть рядом с отстраненным фотографом. — У нас же завтра выходной? - Тэхен перевернулся на бок, опершись на локоть. Снизу вверх глядя на одевающегося парня. — Да, - Чонгук улыбнулся ему, - ты отлично сдал отчет, можешь не приходить. Тэхен кивнул, задумчиво глядя на арт-директора своего отдела. Пытаясь понять, что именно кажется ему странным. Странными после раздумий оказались две вещи: Чонгук не протестовал, когда он, по сути, выгнал его сразу после секса. А еще Чонгук отвечал, глядя ему в глаза, хотя он лежал перед ним бесстыдно голый. И этот факт, совершенно неожиданно, вызвал раздражение. После Богома Тэхен потратил много времени, чтобы собрать куски себя в единое целое. Некоторые детали, как всегда после ремонта, остались лишними – но он избавился от них без тени сожаления. В мусорное ведро отправилось все, что мучительно разочаровало: вера в людей, стыдливость, откровенность и многое другое, что ранее составляло его бракованную от природы сущность. Свою отремонтированную, модифицированную личность Тэхен считал гораздо более сильной и приспособленной для жизни. Потому что он больше ничего от мира не ждал, и ни во что не верил. Ничего не требовал – и не позволял другим собой манипулировать. Он жил, чтобы получать удовольствие. И получал его – во время секса и после него. Когда партнеры обижались и даже впадали в ярость, услышав, что продолжения у этих отношений не будет. И не переставали облизывать голодными взглядами его голое тело, даже когда пытались убедить его в серьезности и искренности своих намерений. Всем им нужно только одно. Значит, и давать он будет только одно – получая от этого максимум. Чонгук из его стройной системы выпадал. Потому что шнуровал ботинки, не поднимая голову. Словно ему вовсе неинтересен голый коллега, который стоял прямо перед ним, опершись плечом на дверной косяк, и которого он только что отымел на полу в гостиной. — Спасибо, Тэ. Постарайся хорошо отдохнуть, - Чонгук улыбнулся, махнув рукой. И вышел из квартиры, не оглядываясь. Тэхен не дал бы ему прикоснуться к себе на прощание. Но то, что Чонгук даже не попытался, раздражало еще больше. — Слышишь, Чонгук, - Тэхен уперся спиной в стену, глядя перед собой. Не глядя на начальника, к которому он, собственно, обращался, - что ты делаешь сегодня вечером? — Ничего вроде, - задумчиво ответил Чонгук, помолчав. — Может, потрахаемся? – Спокойный, будничный тон фотографа вызывал отторжение. Но Чонгук запихнул поглубже уязвленные чувства, тихо хмыкнув. — Можно, - спокойно согласился он, - у тебя? — Да, - Тэхен оторвался от стены и потер ладони, задумчиво оглянувшись. А убедившись, что в курилке никого, кроме них, нет, расстегнул штаны, беря его за руку, - не вырывайся, - тихо прошептал он, прижавшись к нему всем телом, - я просто хочу… Чтобы ты знал. Чонгук послушно закрыл рот, скользя ладонью по плоскому животу и понимая, что никакого белья на фотографе нет. Нащупывая твердый подрагивающий член, и нежно его сжимая. Но Тэхен нетерпеливо выдохнул, толкнув его руку ниже. Вжавшись лицом в его шею. И Чонгук повиновался, двигаясь дальше. Нащупывая гладкий, теплый предмет, слегка выпирающий меж ягодиц… Поняв, что это, он потрясенно выдохнул, замирая. Собственный член мгновенно окаменел, пытаясь прорваться сквозь джинсы. А Тэхен вцепился в его запястье, не давая убрать руку. Заставляя мягко нажимать на анальную пробку, и загонять ее еще глубже в его тело. — Я делаю это для тебя, - Тэхен выдохнул это в его губы, проводя по ним кончиком языка, - чтобы тебе… Было со мной хорошо. Легкий, целомудренный поцелуй – и Тэхен отстранился, застегнув широкие брюки, отлично скрывающие все лишнее. Улыбнулся ему, легко и многообещающе. И вышел из курилки своей обычной походкой. Оставив Чонгука изнывать от невыносимого желания и из последних сил сдерживаться от того, чтобы не полезть рукой теперь уже в собственные штаны. Остаток рабочего дня Чонгук провел, как в бреду: смотреть, как фотограф садится на стул, а точнее — на искусственный фаллос, было невыносимо. Хотелось немедленно сдернуть его с места. Повернуть спиной и ворваться в горячее тело, наплевав на многочисленных зрителей. Выдрать зубами эту пробку и заставить Тэхена отплатить за все авансом. — Все на сегодня, - бодро провозгласил он спустя час невыносимых мучений. Видя, как понимающе улыбается Тэхен, захлопывая ноутбук. - Всем спасибо. По домам. Он выскочил из студии первым, судорожно закуривая у своей машины. Пытаясь перестроить настроение и найти в себе силы на выполнение собственного плана. Тэхен хочет свести его с ума. Это очевидно. Значит, он должен свести с ума Тэхена. И бить его он будет его же собственными принципами. Утвердившись в этой мысли, заставил себя задышать ровно. Удовлетворенно ощущая, что дикое напряжение в паху наконец немного спадает, даря ему столь необходимую уверенность. — Поехали? – Голодный блеск в глазах Тэхена заставил его улыбнуться и кивнуть. А заодно впервые задуматься, каково было фотографу весь день мучаться, ощущая внутри себя этот предмет. Ну, он намерен продлить его мучения еще ненадолго. По крайней мере, он очень постарается. Вел машину медленно и аккуратно, тормозя на каждый желтый свет светофора. Краем глаза видя, как Тэхен кусает губы, стараясь не шевелиться лишний раз. Как раскраснелось его лицо. Мучительно хотелось накрыть ладонью его пах. Пробежаться пальцами по ткани и сжать в пальцах каменный член. Поиграть пробкой, погрузив ее глубже. Но нельзя. Не здесь. Не так. Не сейчас. В квартиру Тэхена тоже поднимался нарочито медленно. Так же, никуда не спеша, принялся раздеваться, выпутываясь из рукавов куртки и ботинок. Ощущая, что стройное тело рядом уже буквально колотит, и из последних сил удерживая собственные позиции от окончательной капитуляции. — Может, немного выпьем? – Максимально безмятежно спросил он, заходя в гостиную… И понял, что перестарался, увидев дикий блеск в красивых глазах. Тэхен глухо рыкнул, бросаясь на него. И, не удержавшись на ногах, Чонгук упал на диван, со смехом сжав талию оседлавшего его бедра фотографа. Удерживая его на месте, и не давая ему стащить с себя брюки. — Можно, я сам? - Тихо попросил он, заглянув в хищно прищуренные карие глаза. — Мой дом – мои правила, - хрипло ответил Тэхен, через голову стягивая с себя свитер. Расстегивая ремень джинсов Чонгука и ощущая, что его пальцы уже пробрались в брюки, осторожно лаская каменный член. Дырочка, растянутая и жаждущая, пылала, бросая его в полубредовое состояние. Но мучительные стоны глохли еще в центре груди: он не будет стонать никогда. Потому что стоны – это голос души. А он поклялся не пускать партнеров дальше своего тела. Лишенный сил, он даже не понял, как оказался под Чонгуком. Но было уже все равно, что шеф нарушает установленные правила – хотелось лишь ощутить в себе живую плоть, а не бездушную сталь. — Чонгук, - он облизнул пересохшие губы, с трудом фокусируясь на красивом лице, - пожалуйста. — Настолько сильно? – Чужой голос фонил, с трудом пробиваясь в уши, и он кивнул, вцепившись в его плечи. А в следующий миг теплые губы плотно обхватили раскаленную головку — и тело выгнулось дугой, словно от разряда током… Он пришел в себя лишь спустя несколько мгновений, бездумно рассматривая потолок. Чувствуя, что дикое желание, державшее тело в напряжении целый день, наконец немного отпустило. И стиснул зубы, подавив желание заматериться. Отчетливо поняв, что проиграл. Все его сегодняшнее выступление было рассчитано на то, что с ума сойдет Чонгук. Что набросится на него, как голодный зверь, едва они останутся наедине. А в итоге он сам едва не сгорел, раздвигая ноги. Буквально умоляя шефа проявить снисхождение. Он крепче сжал плечи Чонгука, переводя на него взгляд — и замер, видя невыносимый голод в карей глубине. Чувствуя, как возвращается, усиливается боль в растянутом проходе – и от желания ощутить внутри теплый член снова сводит мышцы. — Ты сладкий, - еле слышный шепот прошелся по телу очередным разрядом, заставив выгнуться. Крепче вжаться в его живот мгновенно отвердевшим членом. — Заткнись, - пробормотал он, неосознанно приподнимая бедра. Позволяя теплым пальцам скользнуть меж ягодиц, играя с основанием пробки. Тихий смех шевельнул волосы. А потом Чонгук невыносимо медленно потянул ее из его тела, и он не сдержал судорожный вздох, раскрываясь еще откровенней. Откидывая голову и ощущая, как сознание снова погребает пеленой восторга. Чонгук вошел в растянутое, пульсирующиее кольцо одним ударом, закусывая губу. Сдерживая мучительный стон и ощущая, что тонкие руки Тэхена крепче сжимают его шею. Хотелось двигаться яростно и резко, чтобы наконец выплеснуть дикое напряжение, но он заставил себя не спешить. Скользить медленно и чувственно, глядя в запрокинутое лицо. Наблюдая, как наслаждение проступает на красивых чертах яркими пятнами румянца и выступает испариной на висках. Он ускорился, когда теплые руки сжались на его шее крепче, а полные мягкие губы раскрылись, ловя воздух. Интуитивно ощущая, что Тэхен близок к финалу, и потерялся в своих ощущениях. Пришлось взять его в свои руки в буквальном смысле – наглаживая его член и доводя его до разрядки. Жестче вбиваясь в дрожащее тело и конвульсивно сжавшийся проход. Тэхен откинулся на диване, моргнув. Неохотно возвращаясь в реальность. Ощущая, как звенит от восторга расслабленное, отлично оттраханное тело. Машинально потянулся за лаской – и очнулся окончательно, не найдя Чонгука рядом… Тот одевался, глядя на него со спокойной улыбкой. И Тэхена почему-то захлестнуло раздражение. — Поздно. Мне пора. Не провожай, - Чонгук махнул ему на прощание. И вышел из гостиной, зашуршав курткой. Тэхен скрипнул зубами, неохотно поднимаясь с дивана и оборачивая голые бедра пледом. Дефилировать перед шефом нагишом почему-то больше не хотелось – может, потому, что это было бесполезно? — Я могу тебя поцеловать? – Будничный, спокойный вопрос заставил его вскинуться и напрячься. — Нет, - процедил он, - никаких обязательств. Просто секс. — Хорошо, - Чонгук, казалось, ничуть не расстроился, - до завтра. Хорошо отдохни.