Слёзные вопли рода людского

      То, что мы знаем, не всегда истинно…       Когда небо рыдало над безмятежным озером, а туманы скользили, успокаивая его, стая волков, громко воя, выражала своё восхищение Эрешкигаль*. Длинные чёрные, словно крылья ворона, волосы ниспадали на голые плечи, прикрывая часть нагого тела. Смуглые ступни, скрытые в снегу, притягивали взор, порождая тонкую пелену похоти.       Ночь была мрачнее, чем когда-либо прежде. Но Юнги этого совершенно не замечал. Он, покрытый ранами и кровью, не мог оторвать взора от волшебного создания, стоящего всего в метре от него. На дрожащих ногах подойдя к своему наваждению, мужчина, забыв про осторожность, стянул с себя грязный плащ и накинул его на плечи Эрешкигаль.       Внимательно оглядывая незнакомку, Юнги запоздало заметил, что его Эрешкигаль оказалась юношей. Нахмурившись, он громко прокашлялся и, покосившись на стаю волков, спросил:       — Тебе не страшно? Они ведь могут напасть?       — Волки меня не тронут, — хриплым голосом ответил юноша. — Чего не могу сказать о тебе.       — Как ты здесь оказался? — игнорируя нотки опасности в голосе незнакомца, спросил Юнги. — Где твоя одежда?       — Я пришёл из промозглой пустоши Шеола**, — на грани слышимости прошептал юноша. — Одежда сгорела при пересечении границ.       — Тебе не холодно?       — Нет, я — король зимы, и настало время мне взойти на трон.       Юнги не понял своего нового знакомого, но при этом отчётливо ощутил, как ненависть, исходящая от юноши, ласково потёрлась о его ноги.       — Зови меня Чимином, — прикоснувшись к лицу Юнги, прошептал незнакомец. — Я помилую тебя. Почувствуй же, как твоё предназначение обретает дыхание. От твоих рук падут миллионы, но не лей слёзы по ним — их жизни станут даром мне.       Юнги опасливо отшатнувшись от юноши, словно в бреду ощупал своё тело и, не найдя ни следа от прежних ран, замер на месте. Его чуткий слух уловил неизвестную доселе речь: Чимин, томно прикрыв глаза, шептал заклинания, которые ложились перед мужчиной словно кинжалы. Слыша страсть в голосе юноши, что неистово наносил удары по сознанию, Юнги пал на колени, содрогаясь от резкой боли.       Когда пытка закончилась, и Юнги пришёл в себя, на улице уже вовсю господствовал рассвет. Чимин сидел возле него, кутаясь в плащ и периодически морщась от стойкого запаха крови, исходящего от него. За спиной догорал когда-то многолюдный город, а зловещая тишина, бетонной плитой давя на виски, дарила чёткое осознание того, что Юнги не сбежать…       — Проснулся? Наконец-то, а то я уже заскучал, — улыбнулся Чимин. — Кстати, а как ты тут оказался? Ты же вроде не местный.       — Услышал, что на соседний город напали — вот и пришел помочь, — садясь, ответил Юнги.       — Странно, что ты жив остался. Обычно я не пропускаю здоровых, полных жизненной энергии мужчин.       Нахмурившись, Юнги, словно под глубоким гипнозом, вспомнил, как, вбежав в город, чуть было не налетел на скелета, разрывающего на части симпатичную женщину. Осознавая, кто именно тогда был перед ним, он, побелев от ужаса, произнёс:       — Ты… тем скелетом был ты!       — Да, — кивнул Чимин. — О, ты видел моё перерождение?       — Как? Зачем? Что тебе сделали эти люди?       — Ничего, — честно ответил Чимин. — Человек, призвавший меня, не смог совладать с полученной силой. Это его вина, а не моя.       — Что ты намерен делать дальше?       — Повеселиться, — опасно улыбнулся Чимин. — А ты, друг мой, станешь моим охранником, будешь защищать меня от монахов и им подобных.       — Я не согласен.       — Тогда ты умрешь.       Юнги очень хотелось что-то возразить наглому юноше, отстоять своё право на свободу, но силы, словно подчинившись красивым чёрным глазам, покинули его, заставляя преклонить голову и слепо повиноваться.       Сдавшись, Юнги прикрыл глаза и одними губами произнес:       — Приказывай.

***

      Даже если человек чист сердцем и молится по ночам, он может превратиться в волка, когда цветёт паслён, и ярко светит зимняя луна.***       Юнги не помнил последние десять лет своей жизни, он сознательно заставил себя их забыть. Его личный Бог оказался кровожадным и безжалостным. Чимин умел убивать долго и со смаком, он пускал по земле реки крови, омывая в них свои ступни. Этот странный ритуал больше не пугал Юнги. И от этого становилось так мерзко на душе.       Чёрный Век Огня, как прозвали его монахи, напрасно пытающиеся убить Чимина, краток в своём воинственном красноречии. Юнги видел, что его хозяин чем-то обеспокоен, но не решался спросить о причинах. Он предпочитал молча наблюдать за выходками своего персонального Бога и не лезть к тому лишний раз.       Иногда холодными зимними вечерами Чимин искусно пытался соблазнить его, но Юнги, словно наказывая себя за всю пролитую кровь, неизменно уходил прочь. Его сердце, подобно заросшим чертополохом руинам, спряталось за хрупкой бронёй, наивно надеясь на сохранность. Юнги знал, что это самообман, но все равно не спешил выходить из зоны комфорта.       Освобождение пришло неожиданно и резко. Холодный труп Чимина, сковав цепями, монахи спрятали под слоем земли. Юнги не знал, чего ему в этот момент хотелось больше: засмеяться или заплакать. Демон повержен, он свободен. Разве не этого он хотел? Почему же сейчас так горько? Потому что он сам предоставил Чимина палачам?       Прошёл год, а в его сердце по-прежнему кровоточил порез глубиною с могилу, душа меланхолично чахла в тюрьме без оград, а в голове всё чаще буйствовала преступная и отчасти аморальная мысль. Поддавшись тоске, Юнги без особых усилий из чёрных писаний узнал, как вернуть Чимина к жизни. Все просто. Нужно всего лишь принести щедрую жертву, и тогда демон воскреснет.       Осторожно откапывая тело, Юнги, чувствуя себя как минимум посланником Апокалипсиса, прогнал прочь все сомнения и, достав останки Чимина из плена земли, провёл ритуал. Все повторилось с математической точностью. Город горел, люди гибли, а скелет, покрывшись плотью, вновь стоял перед ним.       Но Юнги не мог ни прикоснуться к нему, ни уйти прочь. Души погибших, обступив его со всех сторон, так и норовили затянуть его с собой в ад. Чимин заливисто смеялся и одним уверенным движением руки отогнал стервятников от своего спасителя.       — Юнги, я же тебе говорил, — с укором прошептал Чимин. — Когда пытаешься воскресить демона, делай это чужими руками. Так возмездие не настигнет тебя.       — Ты — моя Эрешкигаль, а не демон.       — Ты хоть сам в это веришь? — весело рассмеялся Чимин. — Эрешкигаль вообще-то женщина.       — Это не важно.       — Что ты хочешь за мою жизнь? Проси, я исполню любую твою просьбу.       — Не убивай больше детей.       — Это все? — удивленно приподнял бровь Чимин.       — Да, мне больше ничего не нужно.       — Будь по-твоему.       — Куда пойдём?       — Может на юг?

***

      Тьма пробуждалась с каждым поцелуем, все, кто попадал под её чары, были в одном неверном шаге от пропасти****.       Бледный лунный свет украдкой ласкал кожу Чимина, стараясь пробраться под одежду. Юнги, словно приревновав к холодному светилу, сел напротив своего господина, спиной загораживая его от настырных лучей. Он вновь очарован, он вновь сражён, он выпустил демона, он… не сожалел о содеянном.       — Я буду царствовать, словно король, — задумчиво произнёс Чимин. — В короне, увенчанной славой земной и украшенной богохульством.       Юнги не желал больше слушать о планах Чимина и поэтому, впервые позабыв обо всех запретах, подался вперед и поцеловал своего Бога в губы. Демон не был удивлен, он давно знал о чувствах мужчины и готов был их принять. Находясь во мраке Шеола, Чимин терпеливо ждал, пока Юнги освободит его. Ждал и верил. И ведь дождался же.       Притягивая к себе мужчину, Чимин ловко обнял его за шею и заставил переместиться на пол. Юнги не сопротивлялся, он и так слишком долго ждал этого момента. Сейчас он такой же падший, как и его возлюбленный.       Запустив руки под рубаху Чимина, Юнги ласково оглаживал его бока и, прерывисто выдохнув, одним резким движением оголил тело любовника. Чимин тихо засмеялся, подставляясь под поцелуи. Он знал, что Юнги больше никогда от него не уйдёт, и это пьянило и дурманило. Глупый человек, чудом выживший при его очередном перерождении, совершенно незаметно для демона стал особенным и дорогим сердцу.       Стягивая с Юнги верхнюю одежду, Чимин с опаской думал о том, что, если и дальше так все пойдёт, он может превратиться в ручного котёнка. Если Юнги поймет, какую власть над ним имеет, Чимин не сможет ему противостоять. Демон и боялся этого, и желал. Целуя изящную шею, Юнги под властью чувств непрерывно повторял: «Люблю, люблю». А Чимин уже привычно смеялся, вторил ему: «Знаю, знаю».       Лаская руками тело Чимина, Юнги попутно освобождал его от оставшейся одежды, желая как можно скорее увидеть всю нагую красоту любовника. Разрываясь между желанием поцеловать столь манящие губы и пощекотать кончиком языка живот Чимина, Юнги глубоко вздохнул и протянул цепочку поцелуев от пупка к устам демона.       Наслаждаясь неторопливым поцелуем, Юнги непроизвольно корил себя за то, что так долго отталкивал Чимина. Быть может, сдайся он сразу, все было бы иначе. Услышав тихий стон, что подобно маленькой капле росы сорвался с губ демона, Юнги коленом раздвинул его стройные ноги и, немного поласкав пальцами столь желанный вход, заменил их членом.       Не сдержав громкого стона, Чимин что есть силы ухватился пальцами за спину Юнги и, тяжело дыша, уткнулся носом в его шею. Сходя с ума от близости любимого мужчины, демон то взлетал в небеса, то падал на грешную землю, напрасно пытаясь понять, где же ему нравится больше.       Юнги, немного изменив амплитуду проникновения, принялся резче вбиваться в тело Чимина, упиваясь сладкими стонами демона. Он был счастлив как никогда в жизни. Юнги казалось, что он, наконец, нашёл ответы на все свои вопросы. Ему категорически не хотелось думать о том, что было бы, не упади он тогда в подвал и тем самым не спрячься от скелета.       Умерев, он бы ничего не изменил. Чимин, вернув себе силу, в любом случае убил бы всех тех людей. А о нём, простом охотнике из маленького провинциального городка, никто бы даже и не вспомнил. Уловив изменение в настроении любовника, Чимин, обхватив его талию ногами, ловко опрокинул на спину и сел верхом. Ритмично двигаясь на члене Юнги, Чимин, соблазнительно запрокинув голову назад, приковал к себе полный обожания взгляд Юнги, полностью избавляя того от мрачных мыслей.       Кульминация была острой и сильной. Чимин, прикусив нижнюю губу, всем телом подрагивал, лежа на груди Юнги, а сам мужчина, прикрыв глаза, плавал в чистом эфире удовольствия.       Сон пришел так же неожиданно, как и страсть. Пока Юнги пребывал по ту сторону реальности, ему виделся Чимин, одетый в накидку из вороньих перьев. Сидя на резном троне, он играл в шахматы со Смертью, их пешки были многочисленны, а враги — бессильны, звонкий смех громко звучал в просторном зале, заставляя Юнги усомниться в том, что он находился во сне.       — Юнги, чего ты замер у двери? — не глядя на мужчину, спросил Чимин. — Проходи, теперь ты часто будешь здесь бывать.       — Что это за место?       — Считай, что это моё королевство.       Кивнув, Юнги без лишних слов подошел к Чимину и, встав позади него, оперся руками о трон. Слушая незамысловатую беседу Чимина с неким Анку, он вдруг ощутил себя дома.       В «королевстве» Чимина было спокойно и тихо, именно о таком месте так давно и мечтал Юнги. Посмотрев на демона, он вдруг понял, что справится с любыми неприятностями, только бы это порой чересчур жестокое чудо было рядом с ним.