Малолетний итальянский придурок

      – Мария, я думаю нам стоит поговорить.       Эта фраза обычно предвещает мало хорошего, особенно, если звучит из уст твоего начальника.       Густав выглядел очень серьёзным и обеспокоенным. На протяжении нескольких последних недель он получал анонимные сообщения от сотрудников в Италии, что с их наставницей происходит что-то необъяснимое: она может опоздать на работу, странно себя ведёт, выглядит неподобающим образом. Поначалу Густав просто отправлял подобные сообщения в корзину, предполагая, что это происки недовольных требовательностью Марии работников. Даже на родине её любили далеко не все, поскольку она сама отдавалась выполнению должностных обязанностей без остатка и бескомпромиссно требовала того же от других. Но терпение начальника лопнуло, когда ему пришло несколько сообщений о том, что Мария без зазрения совести на глазах у всего офиса соблазняет одного из коллег совершенно бесстыдным образом.       – Густав, это просто смешно! – девушка громко засмеялась, мужчина по ту сторону камеры даже немного опешил, услышав такой искренний и заливистый смех посреди важного разговора, он показался ему крайне неуместным.       – И что тебе кажется смешным?       – Давно ли волосы и женственные платья вместо костюмов считаются признаком б… распущенности и запрещены на работе? – Мария чуть не произнесла слово «блядства», но вовремя осеклась.       – Сотрудники сообщили мне...       – Сотрудники? – девушка перебила начальника. – Ты бы видел, в чём ходят эти итальянцы! Я Дева Мария по сравнению с ними.       – Ты смеёшься, а сотрудники сообщили, что имеют место сексуальные домогательства на рабочем месте, на глазах у подчинённых. Вот это уже совершенно определённо не выглядит забавным. Это не смешно!       – Чего? – Мария растянула слово, пребывая в абсолютном шоке. – О, Господи, Густав! Ты рехнулся? Меня пытаются оболгать, и это очевидно!       – Не забывай, с кем говоришь!       – Ты звонишь, чтобы меня уволить? Я так не думаю. Так что позволь мне уладить сложившуюся ситуацию самостоятельно, окей?       – Хорошо. Но, если я получу хотя бы ещё одно подобное письмо, разговор будет совсем иным.       Густав вышел в офлайн. Мария поджала губы и нервно начала стучать ногтями по столешнице. Ей нужно действовать и делать это максимально быстро. Кто мог писать про неё такую ложь? Кому это выгодно? Что за сексуальные домогательства в условиях, что в офисе всего три мужчины: старичок с женой, детьми и многочисленными внуками, молодой забитый очкарик лет девятнадцати и Николас? Николас! Точно! Как же Мария не поняла сразу.       Она встала из-за стола и, непомерно громко цокая каблуками, вышла из кабинета. Девушка буквально чеканила шаг, пробираясь сквозь нагромождение столов, привлекая к себе слишком много внимания.       – Лусия, ты уволена, – Мария нависла над блондинкой, которая сидела перед пустым вордовским листом и делала вид, что что-то печатает.       – Что, простите?       – Ты уволена! – наставница произнесла эту фразу, пожалуй, слишком громко.       – У Вас нет оснований.       – Думаешь, я не видела, что почти всю работу за тебя делает Мауро, – худенький парень в очках виновато опустил голову, – показать записи с камер, как ты подсовываешь ему очередной отчёт, сально улыбаясь? Думаю, вопрос закрыт.       Мария подняла уголок рта в беззвучном подобии улыбки и, развернувшись, пошла к своему кабинету.       – Это всё из-за него, да? – бросила вдогонку блондинка, заставляя наставницу остановиться на месте. – Вы просто ревнуете, понимая, что Ник уделяет мне много внимания. Гора-а-аздо больше, чем Вам, несмотря на все Ваши платья и локоны.       Мария резко развернулась, подошла вплотную к Лусии и прошипела ей на ухо:       – Держу пари, что ты даже не трахнула его, так что один-ноль. Я веду.       Весь офис застыл в напряжении, все всё понимали и не понимали ничего одновременно. Странное чувство нереальности происходящего накрыло каждого, находящегося рядом с этой парочкой. Никто не слышал последних слов Марии, но по лицу блондинки было понятно, что прозвучало что-то очень и очень нехорошее.

***

      Уже неделю вечера были тусклыми и пустыми, потому что в них не было Дамиано. Он, как и предупреждал, уехал в командировку, не разрешив проводить себя в аэропорту. «Не люблю расставаться, пусть даже ненадолго».       Мария почти ничего не знала о работе Дамиано, о его друзьях, о его жизни вне этих странных отношений. Парень всегда старался перевести тему, отшутиться или вовсе многозначительно улыбался и пытался сбить девушку с толку неожиданным поцелуем. Стоит отметить, метод был крайне действенным.       С одной стороны, Мария просто сходила с ума, оттого какое количество секретов прячется за этой милой улыбкой и чёлкой, вечно спадающей на глаза. С другой стороны, именно эта таинственность была особенно притягательной. Переспать значило стать максимально близкими физически. Узнать всё друг о друге значило стать максимально близкими духовно. И то, и другое пугало Марию не на шутку, поэтому она предпочитала оставить всё, как есть, чтобы через несколько месяцев, по окончании служебного контракта, без страданий и сожалений уехать из Рима навсегда, оставив в нем тепло южных вечеров и терпкость пьянящих без вина поцелуев на губах. Опустись поцелуи чуть ниже – без мучений уже не обойдётся.       Последний рабочий день на этой неделе выдался непростым. Мария не была уверена, что Лусия не напишет на прощание Густаву ещё одно мерзкое письмо, и это её напрягало. Она ужасно гордилась собой, потому что ей удалось наказать сучку, но в то же время изнутри её глодал червь под названием «нельзя себя так вести». Изменения в жизни Марии произошли мгновенно, оставив лишь малую часть её прежней. Вся её пунктуальность, вся её аккуратность, вся её напускная, отточенная за годы работы до безупречности деловитость дали слом всего лишь за пару дней общения с малолетним итальянцем. Рядом с ним «мисс Скала» (за глаза, конечно) тоже становилась малолетней идиоткой, которой она не была до этой встречи никогда, даже в самые сложные моменты подросткового периода.       Вечер был тревожным и одиноким, и, чтобы почувствовать себя лучше, Мария приготовила себе большую чашку ромашкового чая и села на диван читать книгу, накинув на ноги любимый плед. Это все помогало ей немного абстрагироваться от произошедшего за день, как вдруг телефон, лежащий на столе, завибрировал глухим мотонным звуком.       – Дамиано! – девушка рывком кинулась к столу, хватая мобильник, даже не посмотрев на номер.       – Ты почему мне не говорила, что у тебя там в Италии такие мужики сексуальные?       – Оля, привет, – разочарованно ответила Мария, узнав свою долговязую подругу детства, они иногда переписывались, но почти никогда не созванивались. – О чем это ты на ночь глядя?       – Ты что, телик не смотришь?       – Нет, – девушка задумалась, когда вообще в последний раз она смотрела телевизор: год назад или целых два…       – Ну ты даёшь! Все вокруг только о Евровидении и говорят, а она ни сном, ни духом!       – Ааа, – протянула Мария, вспоминая, в каком году в последний раз она вообще что-то слышала об этом конкурсе.       – Да в Италии, наверное, сейчас все с ума просто сходят! Там секс во плоти выступал!       – И кто там от Италии? – вопрос прозвучал крайне формально, а после него послышался зевок – ромашковый чай и чтение делали своё дело.       – Манескан, мунискин… Я не знаю, не помню…       – Монескин, да, я слышала пару песен по радио. Очень даже не…       – А-а-а-а! Чёрт! Чёрт! Машка, они выиграли! Италия выиграла! Секс победил! Я сейчас кончу, я тебе отвечаю! – Оля верещала в трубку так, словно сама выиграла международный конкурс. – Включай скорее, они ещё раз должны выступить!       – Хорошо, хорошо, – Мария нехотя встала, чтобы включить ноутбук, и без особого энтузиазма начала искать трансляцию на Ютубе, пока подруга истошно кричала ей в трубку, насколько хороши «эти итальяшки».       – Ну что, нашла?! Они там целуются, матерь божья, он засосал гитариста!       – Секунду, открываю, – промычала девушка в ответ. – Дамиано… Блядь!       – Ты открыла? Открыла?       – Я перезвоню…