Малолетний итальянский придурок

      — Господи, она ему всё рассказала, — прошептала Мария, сбрасывая с себя мужские руки. Дамиано что-то крикнул в сторону двери на итальянском, а девушка уже успела вскочить с дивана и начала метаться из стороны в сторону, словно ища идеальное укрытие. Мелкие пуговицы платья никак не хотели застегиваться, слёзы, застлавшие глаза, лишь усугубляли процесс попадания пластиковой жемчужины в тугую петельку. Осознав, что миссия невыполнима, Мария оставила расстегнутым верх платья. Она суетилась, мельтешила, подбежала к дивану, схватила сумку и телефон и продолжила броуновское движение по небольшой комнате.       Дамиано же стоял у зеркала, стирая ладонью женскую тушь со своих щёк. Лео что-то недовольно бурчал за дверью, на что получил очередную крикливую фразу на итальянском.       Девушка готова была выпрыгнуть из-за двери и начать рассыпаться в неловких объяснениях. Она не знала, что будет говорить, но сдерживать себя получалось плохо. Крепкая мужская рука перехватила её пальцы, тянущиеся к дверной ручке в самый последний момент. Дамиано повёл отчаявшуюся гостью за собой в соседнюю комнату. Зайдя в неё, парень развернул Марию к себе и положил свои ладони на заплаканное лицо.       — Посмотри на меня, — девушка подняла глаза, Дамиано был совсем близко, — ты доверяешь мне?       Ответом был лишь растерянный кивок головой.       — Я всё решу сам. Слышишь? — Мария тяжело дышала, пытаясь унять подкатывающие волны всхлипов, и доверчиво вглядывалась в тёплую охру глаз напротив, глупо часто моргая. — Побудь здесь. Скоро всё закончится. Обещаю, — Дамиано ласково прикоснулся губами ко лбу и вышел, закрыв за собой дверь.       Девушка попятилась назад и буквально рухнула на занимавшую почти всё пространство маленькой комнатки кровать. Чёрные солёные капли стекали с подбородка на пушистое белое покрывало, оставляя яркие пятна. Но Мария этого не замечала, все её силы уходили на то, чтобы сдерживать подступающие к горлу рыдания. Она глубоко дышала и пыталась прислушаться к тому, что происходит в гостиной, хотя толку от этого было мало: друзья говорили на непонятном девушке итальянском.

***

      Оставив Марию один на один со своей истерикой, Дамиано тяжёлыми шагами направился к входной двери, попутно рассматривая свое отражение в чёрном экране телевизора. Дойдя до цели, он пару раз провёл рукой по бедру, вытирая выступившую на ладони влагу, и наконец повернул ручку замка.       — Я думал, что усну здесь! — Лео возмущенно вскинул руки в воздух.       — Ну не уснул же, — Дамиано вымученно поднял уголок рта в подобии улыбки.       — Марии дома нет, трубку не берёт, так что я решил, что сегодня у нас будет холостяцкий вечер, — парень игриво звякнул рюкзаком, в котором, видимо, было несколько бутылок алкоголя.       — Знаешь, я так устал после перелёта…       Лео удивленно присвистнул в ответ.       — Да я вижу, как ты устал! — он откровенно смеялся, показывая рукой куда-то позади друга.       Дамиано повернул голову и увидел два бокала вина, стоявших на журнальном столике. «Тушь, значит, вытер, а этот натюрморт забыл! Идиот!» — подумал он, но решил сыграть выпавшую карту, посчитав её потенциально выигрышной.       — Да, раскусил, я не один.       — О! И кто она? Новая любовь или осчастливленная фанатка? — Лео подмигивал.       — Та, которая сейчас уснёт, так меня и не дождавшись.       — Ха-ха, ясно-понятно. Не мешаю, — Дамиано расслабленно улыбнулся, кивнул в знак благодарности и уже начал закрывать дверь, как друг его внезапно остановил. — Только давай я у тебя пиво оставлю, а то не хочется дальше эту тяжесть тащить.       Парень бесцеремонно отодвинул хозяина дома и проследовал в квартиру. Открыв рюкзак, он начал выставлять бутылки на кухонный стол.       — Слушай, может, расскажешь, кто она? Раз мне сегодня обломилось, хоть за тебя порадуюсь, — шептал Лео, подмигивая в сторону спальни.       — Мне из-за тебя сейчас тоже обломится. Давай быстрее, — Дамиано пытался, как можно скорее избавиться от незваного гостя, который, на всеобщее счастье, очевидно, пока ничего не знал о случае на мансарде.       — Ладно, ладно, ухожу. Может, Мария уже объявилась, — Лео достал из кармана джинсов телефон. — А тебе удачно повеселиться. Покажи этой красотке всё, на что способен.       — Обязательно. Вали уже, — парень буквально выталкивал друга за порог. Когда дверь почти закрылась, из спальни раздался громкий звонок мобильника. Он играл буквально несколько секунд, за которые Лео успел поставить ногу в сужающийся проём.       — Друг, кто там у тебя? — парень развернулся, в его руке лежал раздражающий безответными гудками телефон.       — Джорджия. Это Джорджия. Мы снова пытаемся сойтись, но это пока тайна, — выпалил Дамиано, прикусывая губу.       — Пойду поздороваюсь с ней, — Лео неожиданно резко отодвинул друга и практически бегом направился в сторону спальни. Опешивший Дамиано попытался скачком догнать Лео, но подоспел только тогда, когда дверь была уже открыта.       На кровати на беззвучном вибрировал телефон с большой буквой L на экране, Мария стояла рядом и бессмысленно хлопала глазами, уставившись на вошедшего парня. У неё не было сил плакать, кричать или извиняться. Она стояла, как поломанная брошенная в дальний угол старая кукла: одежда застегнута наполовину, краска поплыла с красивого лица, взгляд направлен в никуда.       — Привет, Джо, а ты, смотрю, изменилась, — Лео сжал руки в кулаки и сделал шаг навстречу своей (а своей ли теперь?) девушке. Мария была недвижимой, лишь непомерно округлившиеся глаза выдавали её внутреннее состояние. Она видела, как заиграли скулы Дамиано, стоявшего за спиной друга (а друга ли теперь?). Девушке не было страшно и не было стыдно, ей хотелось понять, как она, такая примерная, такая правильная, такая, прости Господи, праведная, оказалась здесь в Италии, в спальне сексуального победителя Евровидения, застигнутая врасплох его другом, с которым она встречается (а встречается ли теперь?), и не может найти оправдания своим поступкам за последние несколько месяцев.       — Что молчишь, даже не поздороваешься со своим любимым? — парень сделал ещё один шаг вперёд и практически успел толкнуть девушку на постель, но Дамиано крепко схватил его за плечо и заставил развернуться на себя, буквально уволакивая в гостиную.       Мария села на кровать. Через приоткрытую дверь она слышала, как двое друзей срывают глотки, крича друг на друга. Она не понимала ни слова, но это было лишним: неважно, что они говорят, имеет значение лишь то, чем всё закончится. Девушка видела, как парни машут руками перед лицами друг друга, как иногда ударяют ладонью в грудь, как сдерживаются, чтобы не перейти на более плотное телесное общение. Проще говоря, на драку.       На ватных ногах Мария вышла в гостиную. Напряжение, повисшее в воздухе, нельзя было измерить ни одним прибором на свете, разве что сердцем. И оно билось настолько запредельно быстро, что несложно было понять: обстановка близка к взрыву. Девушка шла в эпицентр.       — Это моя вина, — голос звучал отчаянно звонко.       — Вернись обратно! — взгляд Дамиано полоснул хуже самого наточенного ножа.       — Но…       — Мария, не вмешивайся, — процедил парень сквозь плотно сжатые зубы. Девушка смотрела на прорисованные синими взбухшими реками вены на шее Дамиано, на его руки, напряжённые в очередном возмущённом итальянском жесте, она видела его злость, его агрессию и с ужасом понимала, что она находит в этом страсть. Ей захотелось впиться в наверняка раскрасневшиеся под футболкой ключицы поцелуем, слизывая с них умопомрачительно прекрасную татуировку. Она разглядывала мужские плечи до тех пор, пока по ним не ударила рука Лео. Этот шлепок напомнил ей о том, что происходит вокруг.       Обессиленная, выжатая до основания этим ужасным днём, Мария села на диван, зажмурила глаза, закрыла уши ладонями и упала лицом на колени. Она спряталась от всего мира, как маленький ребёнок: не вижу я — не видят меня. Девушка устала что-то решать, делать выбор, ей хотелось стать маленькой девочкой, для которой не существует конфликтов, если она просто покрепче закроет уши ладошками. Голоса парней становились всё громче, атмосфера всё жарче, а глаза сожмуривались всё сильнее: до белых мушек, плавающих под веками.       В какой-то момент Мария поняла, что стало тихо. Вскоре она почувствовала, как её ласково гладят по волосам, но отзываться совсем не хотелось.       — Всё закончилось. Слышишь? — Дамиано аккуратно пытался убрать руку девушки от уха.       — Надо написать Лусии, что в её шантаже больше нет смысла.       — Точно, — парень рассеянно улыбнулся, продолжая пропускать длинные волосы сквозь свои пальцы.       — Я, пожалуй, поеду, — Мария устало разогнулась и посмотрела в сторону спальни, где лежали её сумка и телефон, из-за которого и началась эта ссора.       — Останься.       — Чтобы что? — девушка встала и направилась за своими вещами.       — Я за тебя переживаю, — Дамиано припал боком на дверной косяк спальни, наблюдая, как Мария убирает телефон в сумку. Она в ответ лишь шмыгнула носом и встала напротив парня, демонстративно скрестив руки на груди, в ожидании, когда он её пропустит, но тот не спешил. — Ты можешь переночевать здесь, я лягу в гостиной, если хочешь.       Девушка обернулась назад, будто оценивая возможность провести ночь в этой постели, которая так и манила своими мягкими объятьями, обещая быть чуткой и нежной. Мария понимала, что сон — единственное, чего она хочет на данный момент, а никак не поездку в дребезжащем такси, но остаться в квартире Дамиано было уже слишком не только для этого непомерно длинного дня, а для всей её жизни в Италии.       — Пропусти, — ладонь легонько попыталась отодвинуть парня из прохода, но тот лишь продолжал повторять, как он волнуется и что нужно остаться здесь.       — Как же я от вас устала…       Мария обреченно бросила сумку на край кровати и легла прямо в платье на испачканный тушью плед, свернувшись в робкий беззащитный клубочек и натягивая вторую часть покрывала на себя. Дамиано хотел подойти к девушке, обнять её или хотя бы ласково провести рукой по волосам, укрыть дрожащее тело своим торсом, защищая ото всех невзгод, обрушившихся внезапно и давящих с непомерной силой, но осекся на полпути и закрыл дверь.