Малолетний итальянский придурок

      Мария впервые оказалась в квартире Дамиано, но не изучала стены, завещанные фотографиями и заставленные стеллажами со всякой ерундой, не замечала простоту интерьера, не обращала внимания на то, как были разбросаны тут и там вещи после поездки. Она лежала на груди парня, пытаясь дышать в такт чужому сердцебиению. Глупо, но помогало немного успокоиться.       Дамиано поставил свой бокал на журнальный столик и обнимал одной рукой содрогающиеся женские плечи, нерешительно положив вторую руку на колено, укрытое цветастой тканью платья.       – Лео? – голос парня был немного хриплым.       – Нет. Но он скоро узнает.       – Кто? – настала очередь Дамиано сыпать короткими фразами.       – Лусия.       – Что?!       – Она написала на мою рабочую почту. Я украла у неё Николаса, украла тебя. Она не простит.       – Так у тебя действительно был роман с Николасом? – мужская ладонь, поглаживающая плечо, выжидающе остановилась.       – Из всего, что я сказала, тебе беспокоит только это? – Мария села прямо, пытаясь вытереть чёрные озёра под глазами.       – А что беспокоит тебя?       – Она расскажет Лео, – дрожащие в истерике пальцы ухватились за тонкую ножку бокала, как хватается за соломинку утопающий: понимает, что ничего хорошего не выйдет, но не воспользоваться последним шансом не имеет права. Вино приятно обжигало внутренности, заставляя чувствовать себя живой, хотя руки похолодели так сильно, словно принадлежали кому-то давно умершему.       – Неужели он настолько хорош в постели, что ты так за него цепляешься? – Дамиано выглядел исключительно спокойным. Он неторопливо достал сигарету и умиротворенно затянулся, подвигая пачку ближе к Марии. Она сидела не в силах пошевелиться, лишь губы жадно вгрызались в край бокала, выманивая из него последние кроваво-красные капли, её глаза были широко распахнуты в непонимании и неприятии происходящего. Парень же говорил так, будто речь шла не о его давнем друге и не о девушке, сидящей напротив. Он задал вопрос про личное, интимное так, словно интересовался погодой за окном. Было совершенно не понятно, что происходит внутри этого привлекательного мужского тела: злость, интерес, безразличие или банальная усталость.       – Это комплексы? Или ревность?       – Хочу понять, зачем тебе эти отношения, – Дамиано потянулся за бутылкой, чтобы налить новую порцию вина в бокал девушки, но та накрыла его своей рукой.       – Чувства. Знакомо такое слово? – Мария начинала закипать. Её раздражало, что парень задаёт слишком правильные вопросы, те, на которые она боится честно ответить самой себе.       – И поэтому ты позволила другому сделать это? – на стол перед девушкой упал маленький розовый пульт, удар пластика срезонировал в начавшей пьянеть голове.       – Я думала, это был Лео, – Мария не врала, но злость в глазах невольно начинала бурлить.       – Но кончила ты в моих руках, – Дамиано медитативно выдыхал сигаретный дым и выглядел крайне умиротворённым и, казалось, даже не заметил, как девушка сжала в ладони ткань своего платья. Только казалось. – Думаю, ты не раз представляла мои руки и не только руки, хотя «это был Лео», – парень сделал сильный акцент на последних словах.       – Пфф, – Мария закатила глаза. Она не могла придумать достойный ответ, так как чувствовала, что тот Дамиано и не нужен: он уже всё про неё знал. Девушка осознавала: ему даже не нужно смотреть в её сторону, чтобы понять, что он идёт верной дорогой и выбирает максимально сильно бьющие по больному вопросы.       – Ты не любишь его, – хлёсткий удар по живому.       – Мы встречаемся недавно. О любви говорить рано.       – Мы были вместе ещё меньше, – Дамиано затушил сигарету и наконец повернулся лицом к окаменевшей девушке, закинув локоть на спинку дивана, – но скажи, ты испытываешь к Лео хотя бы десятую часть того, что чувствуешь ко мне? – ещё один рубец на незаживающей ране.       – Да, – на автомате выпалила Мария, грудь начала тяжело подниматься. Прозвучал самый страшный, самый заветный и самый личный вопрос. Девушка плеснула в бокал ещё вина. Этот простой жест вызвал у Дамиано довольную улыбку, которую он пытался подавить, прикусывая нижнюю губу.       – Посмотри на меня и скажи в лицо.       – Какой бред, – Мария возмущённо вдохнула и залпом выпила добрую половину бокала.       – Ты пришла за помощью. Хочешь разобраться с Лусией? Так посмотри на меня и ответь на простой вопрос.       – Это шантаж? Мне хватило на сегодня одной блондинистой дуры.       – Я пытаюсь помочь, – мужская рука снова легла на спрятанное под цветастую тонкую броню колено.       Мария поставила бокал на столик и потёрла освободившимися пальцами друг о друга, пытаясь нащупать в воздухе зарождающуюся мысль. Немного поразмыслив, девушка повернула голову. Лицо, которое она видела так часто во влажных и мятых разводах оргазма, было ровно перед ней. Девушка не знала, что сказать. Она знала ответ, он тоже знал ответ, иначе не задал бы этот прямой беспощадный вопрос. Мария внимательно изучала каждую черту, каждую деталь, каждую пору, пытаясь заново узнать, заново понять, заново раствориться.       Пальцы бережно коснулись бритвы опасно наточенных скул. Сколько раз она думала о том, как здорово будет порезать о неё свои кулаки. Как весело будет ударить в этот скульптурный до безобразия нос, срисованный с одного из античных барельефов. Край ногтя пробежался по горбинке. Уставшие, с синевой недосыпа, глаза были всё такими же внимательными, а спокойный, умиротворяющий, обволакивающий взгляд вводил в медитативное состояние. Кончики пальцев очерчивали плавные дуги бровей. Сомкнутые, немного сухие после сигареты губы приоткрылись от лёгкого щекочущего прикосновения. Мария вспоминала, как хотела увидеть, капающую из этого рта кровь от выбитых белоснежных зубов, и думала о том, как сильно ей сейчас хочется поцеловать эти очерченные губы. Такое простое движение: податься слегка вперёд, прикрыть глаза и прикоснуться, оставляя влажный след. Она медлила, ей хотелось, чтобы Дамиано принял решение за неё. Но он был абсолютно неподвижен: это должен быть только её выбор. Сколько раз видел мир сцены поцелуев с экранов телевизоров. Колкие молекулы кислорода, напитанные электрическим напряжением, проскакивают между двумя, чьё глубокое дыхание заставляет зрителя перестать дышать самому. Мягкое касание губ, элегантное перекрестье кончиков носов, сплетение рук и идеальные тени, зависшие на впалых щеках. В жизни всё иначе. Неловкое томительное ожидание, а затем мокрое сражение распластанных друг на друге губ, хлюпающие звуки запутавшихся языков, мешающиеся носы, тушь, победно переползающая на лицо парня, лезущие в самый неподходящий момент волосы. Но кого это беспокоит, если двое счастливы? Мария неторопливо целовала парня, наслаждаясь моментом. Она знала, что, возможно, такое больше не повторится, поэтому было важно запомнить каждую секунду, оставить в памяти пальцы Дамиано, зарывающиеся в её волосах, его ладонь на своём колене, язык, умело флиртующий и зазывающий в увлекательное путешествие. Медленно, но верно её тело поглощали зыбучие пески, сердцебиение, ставшее общим на двоих, отмеряло последние мгновения до неминуемой гибели.       Телефон. Ужасающе громкий вибрирующий звонок. Аппарат дрожал на столике, норовя соскользнуть.       Девушка прервала поцелуй и хотела уже повернуться, но почувствовала, как сильно сжалась ладонь Дамиано на её колене.       – Не отвечай.       Мария не смогла устоять перед улыбкой парня и продолжила поцелуй. Телефон вскоре замолчал, а её рука плавно отодвинула в сторону мягкие пряди тёмных волос, позволив девушке провести языком влажную дорожку по открывшейся шее. Мария вонзилась губами в пульсирующую нежную кожу, пытаясь собрать забытый аромат счастья, свободы, страсти. Так пах для неё Дамиано.       Парень давал себе зарок не поддаваться соблазну, но ладонь неумолимо поползла вверх по ноге, сжимая округлое бедро. Он не отвоевал девушку, которая по чистой случайности была сейчас в отношениях с его другом, но у него появилось нечто большее: Мария наконец призналась самой себе, что чувства всё ещё живы.       Звонок. Снова. Дамиано видел, что на экране телефона красовалась большая буква L, и резко заключил девушку в крепкие объятья, не позволяя ей обернуться. Он пошёл в наступление. Чем громче был звук вызова, тем сильнее он целовал Марию, тем стремительнее его руки изучали изгибы податливого женского тела. Когда наконец телефон замолчал, двое уже не могли вырваться из закружившего их водоворота. Дамиано нетерпеливо расстёгивал пуговицы, оставляя по пути к груди едва заметные укусы. Её пальцы наощупь изучали татуировки на спине, забравшись под домашнюю футболку. Распутное дыхание оглушало, смешиваясь с зарождающимися от нетерпения стонами. Мария забыла, зачем пришла сюда, почему по её лицу размазана чёрная подводка, что за письмо сейчас лежит в корзине рабочей почты миной замедленного действия. Есть только его руки под платьем, его язык на ключицах, его дыхание на коже, его желание, помноженное на то, что чувствует сейчас она сама.       Звонок. На этот раз в дверь.       Оба на мгновение замерли и вновь сплелись, не в силах оторваться.       Звонок. Резкий стук.       Оба продолжали, откладывая все визиты нежданных гостей на завтра.       Звонок. Телефон Дамиано.       Оба не замечали происходящего вокруг.       – Друг, я же слышу твой телефон, открывай, – голос Лео за дверью.       Оба шёпотом выдохнули в унисон краткое, но ёмкое «Пиздец!».