Малолетний итальянский придурок

      Мария нервно грызла кончик ногтя, наблюдая за тем, как кружит Дамиано вдоль кухонного гарнитура. В одной руке он держал деревянную лопатку, которой помешивал соус, во второй дымилась тонкой струйкой сигарета. Девушка делала вид, что по-прежнему отвечает на сообщения подруги, хотя на самом деле из-за сбивчивых мыслей решила оставить это непростое дело на потом. Она то и дело бросала взгляды на спину, закрытую рубашкой, и представляла, как интересно было бы наблюдать, если бы спина оказалась притягательно обнаженной. Мария опускала глаза, щёлкала мышкой по пустоте рабочего стола и корила себя за фантазии, наполнявшие черепную коробку до краёв, стремясь излиться водопадом слёз безысходности. Невозможно было отрицать, что Дамиано вызывает сильную и глубокую страсть, но нельзя было забывать долгую и неприглядную местами историю их взаимоотношений. Хотя стоило только представить плавный ход оголённых татуированных лопаток под рубашкой, как все принципы, обиды и неприятные воспоминания отходили на второй план.       Последний взмах руки над тарелкой – блюдо готово. Парень поставил две порции невероятно аппетитной пасты на стол и налил вино в бокалы.       – Что ж, вот теперь можно и поговорить, – сколь бравурной ни была бы улыбка Дамиано, было очевидно, что он переживает и очень сильно.       Мария подняла уголки губ и уставилась в тарелку. Этот вечер напоминал ей один из обычных весенних ужинов в компании нового знакомого, ворвавшегося в жизнь девушки на большом чемодане. Вкусная паста, очаровательный Дамиано и неловкое напряжение. Чем больше девушка вглядывалась в привлекательное мужское лицо напротив, тем больше понимала, что у неё нет желания ни спорить, ни ругаться, ни сыпать обвинениями. Хитросплетение чувств и эмоций изрядно вымотало Марию, но признаться в этом Дамиано было делом непростым.       – Разве ты не хотела диалога?       – Я… Да, конечно, – девушка двигала вилкой пасту по тарелке в попытках отыскать там подсказку на тему «С чего начать неловкий, но крайне необходимый разговор».       – Когда ты затеяла свою игру с Лео, ты знала, кто он? – Дамиано понял, что выбрал не самый лучший вопрос, увидев, как побелели пальцы, с силой сжавшие вилку.       – Не знала. Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, – Мария внезапно для самой себя поняла, что сказанное было правдой. Ей казалось, что эта смелая интрижка, переросшая в нечто большее, была актом мести. Но сейчас, когда обидчик сидел напротив, совершенно ясным и прозрачным стал тот факт, что вся эта авантюра призвана была доказать ей самой, что она может быть желанной, сексуальной, уверенной в себе. Там, в такси, представляя разнузданность предстоящего секса, она воображала себя самодостаточной, достойной быть счастливой и без Дамиано. Пришпиливая Лео к стулу бесцеремонно заброшенной на его плечо ногой, Мария чувствовала, что теперь может всё.       – Я не считаю, что всё крутится вокруг меня, – Дамиано долго думал над ответом, но ничего остроумного в голову не пришло.       – Ой ли! А кто в клубе говорил, что хочет вернуть своё? Ты считаешь меня вещью: захотел – бросил из-за надуманной обиды, потому что фоточку на экране ноутбука увидел, и без суда и следствия ушёл в закат, а захотел – влез в чужие отношения, потому что эгоизм не даёт принять, что я без тебя не сижу и не плачу в подушку одинокими вечерами.       – Я не сделал бы этого, не будь я уверен, что у тебя есть ко мне чувства.       – И как ты можешь быть уверен?       – Хочешь начистоту? – парень отложил вилку и закурил. Опираясь локтями на стол, он чуть подался корпусом вперёд, не давая собеседнице шанса соскочить с крючка. – Когда я увидел переписку на твоём ноутбуке, я был зол. Когда на концерте ты засасывала своего блондина, я был очень зол. Когда вы с Лео появились вместе на том дебильном вечере, я слетел с катушек. Я тебя ненавидел. Мне доставляло удовольствие твоё покрасневшее лицо, когда ты увидела Лусию на моих коленях, мне хотелось поиздеваться над тобой, включая вибратор прямо во время болтовни за столом, мне льстил твой побег на мансарду. Но там… Я узнал, что ты понятия не имела, кто я такой, до Евровидения. Там я понял, что происходит на самом деле: ты по-прежнему чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе.       – И как ты это понял? – Мария подыгрывала, но старалась не поддаваться соблазну поверить всему тому, что произносят эти мягкие мужские губы, на которые просто невозможно было не смотреть. Приоткрытые, подёрнутые сигаретным туманом, они притягивали к себе внимание.       – Я тебя поцеловал, – брови слегка приподнялись вверх в жесте удивления: как можно не знать очевидного?       – В этом и дело. Ты меня поцеловал, ты включал этот чёртов вибратор, ты решил бросить меня, ты выгнал Николаса, ты притащил Лусию. Ты, ты, ты… А я здесь причём? – Мария забыла о выстроенных ею самой иллюзорных баррикадах и подалась вперёд, нависая над столом и почти попадая волосами в тарелку.       – А ты мне ответила: и в клубе с Николасом, и в медленном танце. А, главное, на мансарде. Я отстранился, но ты сама потянулась ко мне, – Дамиано ещё плотнее придвинулся к столу, сокращая расстояние между ним и девушкой. Он поймал её и аккуратно тянул за леску, стараясь не упустить шанс на честный разговор.       – Если этот поцелуй был искренним, зачем тогда продолжал свои шуточки в мой адрес? Почему вёл себя со мной, как полный придурок? – Мария словно примагничивалась к парню, всё сильнее и сильнее прижимаясь к столу. – Это видели абсолютно все.       – Бинго! – сигаретный фильтр неприятно пожигал пальцы, но прервать визуальный контакт сейчас было непозволительно, поэтому Дамиано небрежно бросил окурок в нетронутый бокал вина. – Все были уверены, что я тебя недолюбливаю. Всё было бы гораздо сложнее, знай они о моих истинных чувствах.       – И что за чувства?        – Почему сейчас, когда мы оба больше не можем и не хотим быть в ссоре, ты продолжаешь допрос с пристрастием? – парень невольно поежился, поняв, что Мария тоже уловила эту тонкую нить между ними и пытается затянуть его в свой водоём, где всё будет только по её правилам.       – Потому что мне не даёт покоя, что ты пытаешься очаровать меня своими речами в тот момент, когда ты рассорился с Лео. Мы с Николасом разошлись после четырёх лет дружбы, так я до сих пор отойти до конца не могу. А вы...       – Лео – по-прежнему мой друг.       – Но вчера… Как? – Мария вдалась всем телом в столешницу. Казалось, что ещё мгновение, и можно будет услышать либо треск дерева, либо хруст рёбер. Одно из двух.       – Я сделал то, чего не хватало нам с тобой. Я сказал ему правду.       – И в чём же правда? – если бы можно было залезть на этот чёртов, разделяющий собеседников стол, не нарушая рамок приличий, то девушка обязательно это сделала бы. Её широко распахнутые от удивления глаза вглядывалась в лицо Дамиано. Но опустись они ниже, можно было бы заметить, как неловко пальцы пытаются смять неподатливую деревянную твердь столешницы, как тяжело ходит грудь в разрезе рубашки, как едва заметно сгибаются плечи в нерешительности.       – Я сказал, что в отличие от него, люблю тебя, – облегчённый вздох вырвался наружу, а вместе с ним рухнуло возросшее до предела напряжение. Мария резко опустила взгляд и отпрянула назад, будто обжегшись. Нить, натянутая между ней и Дамиано, лопнула звонкой струной. Тишина неприятно дрожала, издавая мерзкий высокий звук, похожий на комариный писк. Дополнил симфонию скрип отодвинутого резким движением стула.       Мария выскочила из-за стола и направилась к дивану. Она буквально упала на плед и развернулась лицом к спинке, опираясь на неё руками. Кровь разом прилила к голове, путая мысли. Девушка не ожидала такого признания и, по правде говоря, не верила ему. Столь короткое время, отсутствие нормальных отношений, обман, ссоры, месть… Череда событий, произошедших с этими двумя, не была романтичной и счастливой. Что могло пойти так? Мария судорожно пыталась сообразить, как правильнее будет себя повести. Признаваться в ответ она точно не собиралась. То ли потому что не любила, то ли потому что не разрешала себе даже думать о том, что на самом деле любит.       – И что скажешь? – Дамиано не мог больше терпеть затянувшуюся паузу и начал убирать посуду со стола.       – Я не знаю, что сказать, – честно призналась девушка.       – Правду?       – Это она и есть. Я действительно не знаю, что сказать, – Мария грустно улыбнулась и тут же ускорила себя за этот неуместный жест.       Парень на какое-то время завис над стоящими на кухонном гарнитуре полупустыми тарелками. Его язык задумчиво изучал задние зубы, отчего лицо выглядело крайне странным и несколько недовольным. Он не ждал ответного признания, но неопределенность, небрежно брошенная Марией в их и без того непростые взаимоотношения, никоим образом не воодушевляла. Дамиано хотелось бы поделиться всем тем, что он чувствовал и переживал за последние месяцы, но после невнятного «не знаю» все откровения теряли свой смысл. Парень знал, что он виноват во всём, что приключилось между ними. Сбежав из квартиры в то злополучное утро, Дамиано уничтожил самое дорогое, доверие. Это та ваза, которую даже если и удастся склеить, то неприглядные швы останутся навсегда.       – Я запуталась. Понимаешь? – Мария наконец набралась смелости повернуться лицом к парню, но увидела лишь выступающие сквозь ткань рубашки лопатки.       – Не хочешь ли ты сказать, что любишь Лео? – Дамиано фыркнул, представляя, насколько глупо может прозвучать эта фраза. Но пугало то, что впервые парень задумался о том, что, может быть, он ошибся. Может быть, принял желаемое за действительное? Может быть, Мария не хочет быть с ним?       – Нет, конечно, – девушка встала с дивана и направилась к нежданному гостю, застывшему над недоеденным ужином.       Дамиано мысленно досчитал до десяти, сделал глубокий вдох, сжал руки в кулаки, развернулся, в два широких шага преодолел расстояние до середины комнаты, где стояла Мария, навис над ней и коротко поцеловал, тут же отойдя назад. Он знал, что она ответит на поцелуй, но ему хотелось слов. Таких простых и нужных слов, которые помогут развеять все сомнения раз и навсегда.       – Спасибо за ужин. Я пойду спать, – девушка резко развернулась и быстрыми короткими шажочками направилась в дальний угол комнаты под обстрелом потухших глаз Дамиано. Открыв дверь, Мария остановилась, словно раздумывая, стоит ли делать первый шаг. – Если хочешь… Диван свободен.       Парень смотрел на закрывшуюся белую дверь и глупо улыбался. Ответ получен.