Малолетний итальянский придурок

      Ещё сонная Мария потягивалась в кровати, благословляя это субботнее утро. Последнее, чего бы ей хотелось после того, как она почувствовала запах кофе, пить его второпях, боясь опоздать на работу.       Эта ночь была сложной и долгой. Вчера, закрыв за собой дверь, девушка молила всех существующих и несуществующих богов, чтобы Дамиано всё понял правильно и не ушёл снова. Мария лежала, впечатавшись в матрац, пытаясь за шумом собственного дыхания услышать скрип дивана, но тот был предательски надёжен и вёл себя крайне бесшумно, как и заявлял производитель. Наконец парень рассекретил себя, громко чихнув. «Вот бы он зашёл сюда… Я бы накинулась на него без раздумий. Ну почему я сказала ему оставаться на диване?» – девушка даже не пыталась отогнать назойливые мысли, хотя какая-то часть её упорно старалась сопротивляться очевидному соблазну. То проваливаясь в сон, то мучаясь угрызениями совести, то борясь с желанием пойти и сделать это прямо посреди ночи на диване, Мария провела в полусне добрую половину времени. Но, несмотря на все трудности бессонницы, утро было превосходным.       Девушка переспала со своими желаниями, страхами, сомнениями, мыслями и, ощущая на подкорке послевкусие вечернего диалога, поняла, что знает, чего она хочет на самом деле. Точнее, кого.       В то время как Мария вышла из спальни и беззвучно проскочила в душ, Дамиано уже сварил кофе и укладывал полоски бекона на раскаленную сковороду. Он то и дело наклонял голову то влево, то вправо, пытаясь размять затёкшую от сна на неудобном жёстком диване шею. Утро казалось ему нереальным: снова ночь в этой гостиной, снова свежесваренный эспрессо, снова завтрак с девушкой, которую он когда-то сбил на чемодане с пути истинного.       – Доброе утро, – Мария неожиданно для парня выпорхнула из ванной комнаты, в накинутом на плечи тонком пеньюаре, слегка прилипшем к влажной, пахнущей свежестью утреннего душа коже, она еле-еле сдерживала довольную улыбку, заметив на себе пристальный, изучающий взгляд.       – Доброе утро. А я тут завтрак приготовил, – Дамиано опустил глаза и любезно отодвинул стул, приглашая девушку сесть.       Расстояние в пару-тройку метров Мария преодолевала нарочито медленно в надежде поймать на себе ещё один неравнодушный взгляд, но идея оказалась провальной: парень стоически смотрел куда-то под ноги. Дамиано чувствовал, что желание всё меньше и меньше поддается контролю.       Девушка мягко накрыла мужскую ладонь, лежавшую на спинке стула, своей и подошла вплотную, позволяя каплям воды стекать с растрепанных мокрых волос на рубашку, которая казалась неуместно лишней. «Зачем он вообще её надел?!»       – Моя очередь идти в душ, – промямлил еле разборчиво Дамиано, добавив в конце что-то неведомое на итальянском и, неловко задев Марию плечом, буквально побежал в ванную комнату. Девушка недовольно хмыкнула и села на стул. Она аккуратно водила пальцем по кромке чашки с безбожно быстро остывающим кофе и думала о несуразности всего происходящего: начиная от почему-то надетой и откровенно мешающей рубашки, заканчивая нелепым поведением Дамиано а-ля «я девственник, не трогай меня, пожалуйста».       Прохладные капли отскакивали от выложенного плиткой пола душевой и отрезвляюще ударялись о ноги прижавшегося всем телом к дальней стенке парня. Он набирал полные пригоршни еле тёплой воды и старательно втирал её в волосы, создавая имитацию того, что действительно принимал душ. По факту Дамиано думал, усердно и самоотверженно перебирая в голове один вариант развития событий за другим. Парень выбрал тактику начать-всё-с-самого-начала в надежде подкупить этим Марию, но сейчас, стоя в этом проклятом душе, понимал, что что-то пошло не так.       Девушка опрокинула в себя холодный кофе и накрыла крышкой сковороду с еле тёплой яичницей. Она ходила по комнате в ожидании Дамиано и с каждым шагом ощущала, как былая решимость покидает её тело. Пустая, лишённая жизни квартира делала своё мерзкое дело, она обволакивала безысходностью, одиночеством и грустью, заставляя остыть разгорячённую кровь. Проходя уже третий круг по своему маленькому почти тюремному почти двору, Мария зацепилась взглядом за огромное зеркало, висевшее около дивана. Девушка подошла к нему и коснулась тонкой рамы. Блестящая отражающая поверхность, словно телевизор, показывала хозяйке множество эротических сцен с участием Лео, всё то, что происходило на этом диване в наполненные жаром ночи. Мария не хотела думать об этом, не хотела вспоминать, но перевести взгляд было просто невозможно: раскаленное ожившей на мгновения страстью зеркало было камином, манящим к себе в мёрзлой пустоте комнаты. Чем больше девушка видела, чем больше вспоминала, тем меньше её мучила совесть и тем меньше она задумывалась о том, что правильно, а что нет. «Настала пора переключить канал на этом телике!»       Тонкий пояс упал на пол, вслед за ним скользнул вниз по телу изрядно намокший пеньюар. Мария поправила волосы и устремилась в ванную комнату. Шум воды прекратился, значит у неё есть буквально несколько мгновений для претворения своего плана в жизнь.       – Я уже выхожу, – Дамиано услышал, как открылась дверь за его спиной. Он застёгивал джинсы, раздумывая над тем, надевать ему рубашку или нет.       Ответа не последовало, девушка поправляла сбившийся край трусиков, разглядывая небольшую жемчужинку упавшей с волос воды на изгибах мужской спины. Собственное дыхание казалось ей чересчур громким, но совладать с ним никак не получалось. Ей хотелось броситься вперёд, развернуть этого несчастного малолетнего придурка и впиться в его мятные от зубной пасты губы своим кофейным поцелуем, но что-то останавливало, что-то заставляло ждать. Марии было жизненно необходимо получить согласие, неписаное, почти незримое: просто прочитать в глазах напротив немое разрешение на страсть. В своё время её мало волновало, чего хочет Лео и как он хочет. Она пришпилила его ступнёй, понимая, что мастурбация – это не то, на что может рассчитывать парень, заманенный незнакомкой после встречи в ночном клубе домой. Но тогда ей было плевать! А сейчас она медлила, наблюдая, как проскользившая по ложбинке на пояснице капелька впиталась в ткань джинсов.       Наконец Дамиано развернулся. Последним, что услышала Мария, было какое-то изящно звучащее итальянское ругательство. Последним, что она увидела, был вспыхнувший огонь охристых глаз. Последним, что она подумала, было: «Пошло всё к чёрту!»       Девушка буквально кинулась на застывшего в минутной растерянности парня, вдавливаясь обнаженной грудью в оплетённое порочным змеем яблоко под солнечным сплетением. Её губы оставили влажный след на растерянно приоткрытом рте и, отпугнутые горечью перечной мяты, устремились по опасно заточенной скуле к мягкой шее. Язык жадно слизывал капли воды, смешавшиеся с подступившим от возбуждения потом. Руки нетерпеливо расстегивали джинсы. Левая нога плавно скользила по грубому боковому шву плотной ткани, давая беззащитно открытой внутренней стороне бедра возможность первой дотронуться до высвобожденных из-под оков брюк боксеров.       Дамиано стоило больших усилий открыть подернутые поволокой похоти глаза и, схватив девушку за руку, вывести её из ванной.       – Разве ты… ты не хочешь? – Мария неловко плелась позади, не понимая, что происходит.       – Конечно, хочу, – Дамиано резко остановился, отчего девушка буквально врезалась в его плечо, он развернулся, посмотрел в удивленные глаза напротив и прошептал, – но пусть первый раз будет нормальным.       – Первый раз? – Мария захохотала.       – Ты трахнула рок-звезду. А я Дамиано, – парень наигранно приподнял бровь и еле уловимо улыбнулся.       Путь до спальни двое прошли в напряжённом молчании.       Едва захлопнулась дверь за спиной, Мария напрыгнула на парня, уронив его на кровать. Резким скачком она оказалась сверху, открывая слишком порочный, слишком откровенный, слишком интимный вид на едва прикрытую до сих пор слегка влажными прядями волос грудь. Она чувствовала возбуждение Дамиано и скользила кружевом минималистичных трусиков по сильно натянутым боксерам. Её губы наконец изучали эту чертову татуировку на ключицах. Было в ней что-то такое, что просто сводило девушку с ума, хотелось слизать, сцеловать, сгрызть эти тонкие буквы, чтобы они больше не выпрыгивали на Марию из выреза джемпера или рубашки.       – Тише, тише, – прошептал Дамиано, почувствовав, как женские ноготки старались подцепить тугую резинку трусов. Девушка не слушала и, поборов преграду, дерзко схватила возбуждённый член. По спальне прокатился довольный хрипловатый рык. Парень почти до крови прикусил губу в попытках собрать воедино воспалённый разум и, крепко обхватив женскую талию руками, перевернул сразу обоих, оказавшись сверху. Он навис на вытянутых струной руках над девушкой, роняя на её раскрасневшиеся лицо редкие капли воды. Дамиано тонул в кипящем эспрессо карих глаз и шептал что-то на итальянском. Парень знал, что Мария ничего не поймёт, он бессовестно пользовался этим и рассказывал ей о том, как любит её, как хочет, чтобы этот секс был незабываемым, как долго он ждал этого и как много ночей не спал, думая об этих кофейных глазах. Девушка замерла, рука, плотно сжимающая член, застыла, мелодика этого дьявольски красивого языка и приятный тембр голоса вводили в некое подобие транса.       – Я хочу, чтобы ты мне доверяла, – прошептал Дамиано на привычном и понятном английском и нежно поцеловал мягкие губы. Он вложил в это прикосновение всё лучшее, что было в нём: доброта, открытость, забота, любовь.       Напряжённые канаты мышц, протянутые через крепкие мужские руки, притягивали взгляд. Лёгкие, нетребовательные поцелуи покрывали шею и ключицы Марии, устремляясь к груди. Язык плавно обводил затвердевший сосок, рука скользила ниже и ниже. Тяжёлое, мерное дыхание девушки наполнялось голосом, превращаясь в тягучие стоны.       На какое-то мгновение парень оторвался от начавшего легко дрожать тела и сел на кровати, стягивая кружевные трусики. Следом за ними на пол упали и его боксеры. Мария невольно посмотрела ниже заветной татуировки с тремя иксами и обхватила пальцами набухший член. Она плавно водила сжатой ладонью вверх и вниз, периодически обнажая слегка влажную головку. Дамиано облизывал взглядом округлую аккуратную грудь, изящный изгиб покачивающихся от желания бёдер, губы со срывающимся с них стонами. Он хотел запомнить каждую деталь, он понимал, что это всё наконец принадлежит только ему одному.       Не в силах больше сдерживать себя парень вновь оказался над Марией, он мучительно долго целовал её лицо, шею, ключицы. До тех пор, пока с губ не сорвалось умоляющее «Дами, прошу».       Парень хотел было напомнить, что он не любит, когда его так называют, но глаза девушки, до краёв наполненные мольбой, заставили его передумать. Он прижался лбом ко лбу Марии, заглянул в кофейный омут зрачков и мягко вошёл: медленно, плавно, нежно, но максимально полно и глубоко. Девушка сожмурила веки и простонала от удовольствия, сплетая свой язык с языком Дамиано. Для двоих весь мир вокруг стал одной небольшой спальней в тихом районе Рима, а последние месяцы сжались до долгих, вязких толчков, заставляющих приятно ныть самый низ живота.       Мария водила руками по спине, царапала татуированных ангелочков, сжимала своими ногами до синяков опоясанную чернильным пламенем поясницу. Когда Дамиано слегка приподнимался на локтях, она тут же пыталась пробежаться взглядом по напряжённым, эротично очерченным кубикам пресса по направлению к двигающемуся где-то внутри неё члену. Парень непрерывно целовал Марию, иногда слегка поглаживая ладонью волосы. Тяжёлые капли с прядей Дамиано падали девушке на лицо, немного остужая разгоряченную кожу. Но это мало помогало в борьбе с жаром, растекшимся по телу. Марии хотелось большего, хотелось быстрого, дерзкого и резкого. Ей было жизненно необходимо выплеснуть страсть, которую парень медленно и по-методичному верно вбивал в неё членом.       – Я хочу быть сверху, – прошептала Мария сквозь стоны и уже через секунду оказалась гордо восседающей на Дамиано. Девушка приподнялась и плотно проскользила по напряжённому члену, не впуская его в себя. Парень положил свои ладони на женские ягодицы, пытаясь ненавязчивыми движениями подсказать, что ему нужно, но Мария не слушалась, она вонзила свои ногти в начало и конец заветной фразы на ключицах и медленно скользила вперёд и назад, пристально смотря в глаза цвета охры и нарочито соблазнительно прикусывая губу и запрокидывая голову, позволяя волосам обнажить грудь в мелких бисеринках пота.       Наконец дождавшись хриплый стон негодования, помноженного на бьющее через край желание, девушка впустила Дамиано в себя, заставляя быть ещё громче и по-животному агрессивнее. Она неторопливо поднялась вверх по члену и рывком опустилась вниз, снова чересчур медленно поднялась и снова буквально рухнула вниз. Удовлетворенная тем, что парень закрыл глаза от удовольствия и ещё крепче сжал её ягодицы, она проделывала этот трюк снова и снова. Но с каждым разом становилось всё сложнее себя контролировать и не пуститься в безудержный галоп, поскольку подступающее удовольствие начинало покалывать сведённые стопы.       – У меня есть идея, – прошептала Мария, наклонившись совсем близко к уху парня, и прошмыгнула в гостиную. Дамиано понадобилось несколько секунд, прежде чем он отправился следом.       Девушка стояла у большого зеркала, иногда слегка касаясь его ягодицами, она переминалась с ноги на ногу и всем своим видом отыгрывала, что парень застал её врасплох. На этот раз не потребовалось много времени, чтобы Дамиано принял единственно верное решение. Он подошёл к девушке и положил свои руки на зеркало по обе стороны от неё, заключая в тюрьму, из которой совсем не хотелось бежать, а, пожалуй, наоборот, важно было задержаться подольше. Мария жадно поцеловала уже отдалённо мятные губы, слегка прикусив нижнюю. Она танцующим движением развернулась спиной к парню, нарочито дерзко задев бедром член. Девушка смотрела прямо в глаза в отражении, не моргая, не давая шанса соскочить с иглы наслаждения.       – Я люблю тебя, – фраза, которую она не решалась сказать в лицо, легко и непринужденно слетела с губ в сторону зеркала.       Блок был снят, Дамиано сорвался с места, прижимая Марию своим телом к собственному отражению. Он водил членом по бёдрам, иногда слегка постукивая им по округлым женским ягодицам. Девушка стонала от ожидания, зная, что он играет с ней в отместку за то, что она делала с ним на кровати. Мария прикрыла глаза, почувствовав ладонь на своей груди, ей приходилось подмахивать бёдрами навстречу члену и буквально подпрыгивать на месте от желания скорее почувствовать жаркую волну наслаждения. Вдоволь наигравшись, Дамиано широко улыбнулся самой превосходной из всех возможных своих улыбок и наконец вошёл в девушку до упора, одна его рука лежала на стене рядом с зеркалом, вторая совершала путешествие от груди до клитора и обратно, вынуждая девушку изгибаться и изливаться громкими безудержными стонами вперемешку со словами родного русского языка. Парень не понимал ничего, но особо крикливое «Да!» было ему знакомо.       Мария иногда приоткрывала глаза и не верила сама себе: она, такая правильная, такая сдержанная, такая взрослая и всегда разумная, стояла сейчас, насаженная на чертовски прекрасный член чертовски прекрасного малолетнего итальянца, которого хотела без преувеличений почти вся Европа. Его рельефные руки изучали её тело, его глаза, иногда встречающиеся с её взглядом, горели невыразимым словами пламенем похоти, его мягкие, спутанные после душа волосы постоянно падали на лицо, делая его несколько загадочным и магически притягательным.       Дамиано ускорялся, его пальцы крепко вцепились в раму зеркала в попытках удержать их двоих на ногах. Он что-то шептал на своём поэтично восхитительном итальянском прямо на ухо Марии, изредка прикусывая шею в порыве страсти. Наконец, осознав, что он больше не может сдерживаться, парень сделал шаг назад, позволяя понявшей всё без слов девушке опуститься перед ним на колени. Мария послушно приоткрыла рот и подняла глаза на Дамиано, её рука прошлась по внутренней стороне бедра и остановилась на клиторе. Двумя пальцами она начала массировать возбуждённую до предела точку. Девушка извивалась, стонала, но не уводила взгляд от глаз, спрятанных за завесой мягких прядей. Когда Мария наконец прервала зрительный контакт и изогнулась в судороге оргазма, Дамиано понадобилось буквально несколько уверенных движений рукой, чтобы всё завершилось самым банальным и единственно верным для любящих друг друга людей способом.       Обессиленные и счастливые парень и девушка сидели на полу, прижавшись спинами к зеркалу, которое в следующий период сомнений будет показывать уже совсем другие воспоминания.