Я нужен тебе?

      Утро.       Солнце ярко светило в окно, но не для Антона: тот искренне ненавидел вставать по утрам. Почему? Он всегда считал это идиотским вопросом.       Как кому-то может нравиться вставать в шесть утра ради ненавистной, бессмысленной работы? Ответ тут очевиден. Даже можно назвать этот вопрос риторическим. Хотя, он благодарен Богу за то, что выбрался из задницы похуже. Точнее, он благодарен Диме. Антон вполне может назвать друга его собственным Богом. Покровитель, так предпочитает называть Диму Антон.       Как бы Тоха не хотел поспать ещё хоть часик, он не мог себе этого позволить. Встав под душераздирающий ор будильника, Антон бурча себе под нос пошёл в ванную.       Закончив с ванными процедурами, он отправился на кухню. Там стояла вчерашняя, наполовину полная, кружка чая. Антон недовольно покачал головой. Наконец решившись на подвиг, он немного отпил и тут же скривился, подавившись крепким чёрным чаем.       — Кхе-кхе, ну и мерзость. Нужно было просто вылить, — Антон развернулся к холодильнику и с надеждой открыл его дверцу, но как и ожидалось: пусто. Разочарование настигло парня мгновенно. — Пусть будет проклят день, когда меня зачали эти два идиота, — пнув от злости холодильник, он тут же взвыл. — Ай, тупая железка, — взяв в руки телефон, Антон как ошпаренный побежал в комнату собираться.       Натянув на себя красную худи и чёрные широкие штаны, Шаст отправился на поиски пакета с сменной одеждой. Когда находка обнаружилась, он побежал в холл, натягивая по пути чёрные спортивные кроссовки. Найдя ключи на подоконнике, Антон вылетел из квартиры.       Он с бешеной скоростью бежал по улице на остановку: к счастью, жил он в пяти минутах ходьбы от неё. Увидев подъехавший автобус, он ускорился.       — Один по городу, пожалуйста, — тыкая деньги водителю, еле слышно сказал Антон.       — Ваша сдача, — монотонно произнёс водитель.       Забрав остаток денег, Антон побрёл в конец автобуса. Он даже не заметил, как оказался возле ненавистного Макдональдса .       А дальше всё, как обычно.       Нервные клиенты, растяпа-напарник, злой, как бешеная собака, начальник. Это стало для Антона частью жизни. Он привык отдуваться за бестолкового Лёшу, который и был его напарником. Но по совместительству, хорошим другом и сыном богатого бизнесмена.       Что он там забыл? Его отец решил, что Алексею было бы хорошо побыть в шкуре обычных рабочих. Лёха не стал перечить своему отцу, понимая, что это абсолютно бессмысленно.       А что насчёт начальника? Этот жук был просто невыносим. Постоянно орал, придирался, даже замахивался на бедного Антона пару раз. Но Лёша не давал ударить друга, грозя тем, что он скажет об этом отцу, а ради наслаждения ещё и от себя чего-нибудь добавит. Максим Павлович сразу замолкал. Но терзать Антошку не переставал.       Сегодня всё было как обычно, только начальник был спокоен как удав. Изредка хитро улыбался и смотрел на Антона, но тот чуял что-то неладное. Вечером, когда Лёша попрощался и вышел на встречу чёрному БМВ, Антон даже не мог подумать, что всё будет настолько плохо.       Дверь в подсобку открылась, и оттуда показалась голова Максима Павловича.       — Антон, соберись и перед уходом зайди ко мне. Я хочу кое-что тебе сообщить.       Тут сердце Антона ёкнуло.       — А-а, хорошо, секунду, я сейчас, — Антон почему-то чувствовал, что ему явно не премию выписывать будут. Сложив форму в пакет, он отправился в кабинет начальника.       Стукнув по двери кулаком несколько раз, он услышал:       — Да-да, заходи.       Пройдя в просторный кабинет, парень сел на стул. Нервно глядя на начальника, Антон тихо начал говорить:       — В-вы, кхм, — Антон ужаснулся, когда услышал свой писклявый, жалкий голос. Собрав всю свою силу и уверенность, Антон спокойно продолжил: — Вы что-то хотели мне сообщить, или я ошибаюсь ?       — Нет, всё верно. У меня важная новость для тебя.       — Интригующе.       — Не язви.       — Максим Павлович, прошу, ближе к делу.       — Мгх, конечно . В общем, Антон, я урезаю твою зарплату на три тысячи.       — А-а, но п-почему? Я ведь хороший работник. Почему мне, а не, например, Лёше? Ему ведь не нужна эта зарплата, — сейчас Антон чувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, что у него было, последний его спасательный круг забрали. Отняли у утопающего!       Тем временем Максим Павлович был доволен. Очень даже.       — Антон, послушай меня. Мне нужно было сократить кого-то, а может, вообще, уволить. Скажи спасибо, что я тебе хоть работу сохранил. Я тебя без навыков принял, совсем без опыта и прочего. Будь мне благодарен.       Антон закипал. Обида, боль, растерянность, чувство неполноценности - всё ушло на второй план. Сейчас он ненавидел, хотел рвать и метать. Не кого-то там, а именно его, эту мерзкую тварь, Максима Павловича.       — Я? — возмущённый Антон вскочил со стула, оперевшись на стол ладонями. — Я должен быть благодарен? Вам? Ну нет! За это не благодарят! Это грустно. Только грустно очень! Вы просто…       — Кто? — лицо начальника расплылось в мерзкой улыбке. Антон понял. Понял, что если сейчас скажет всё что думает - его вообще выкинут, выкинут как ненужную сломанную игрушку.       Брови Антона поплыли вниз. Он попытался успокоить своего внутреннего дикаря, мысленно представляя, как он бьёт по лицу этого сноба. Тоха расслабился и натянул улыбку, пытаясь скрыть всю боль и обиду за маской спокойствия.       Он так делал всегда, даже в детстве. Хотя, его жизнь в промежуток от пяти до двенадцати лет нельзя было так назвать. Но тогда было всё не так плохо. Нет. Это не то, о чём сейчас хочет вспоминать Антон. Всё-таки натягивая сквозь боль улыбку, Антон говорит:       — Простите, вы правы, я действительно перегнул палку. Мне не стоило себя так вести. Простите, пожалуйста.       Гримасу Максима Павловича нужно было увидеть. Он не знал что делать. Ликовать от победы над Шастом или удивляться тому, как быстро он сломался, так и не решив, что делать. Максим Павлович поднялся и высокомерно улыбнулся.       — Ну, Антошка, доброй тебе ночи, — словно выставляя за двери, отрезал начальник. Антон, не убирая подставной улыбки, прошипел сквозь зубы:       — И вам, Максим Павлович, и вам, — развернувшись на пятках, Антон вышел из кабинета ужасов. Всю дорогу до дома, Антон думал про те пути, которые его ждут. Все они были ужасны.       Антон боялся лишний раз моргнуть в автобусе, чтобы не заплакать прямо там. Думая о своей дальнейшей судьбе, он вышел из транспорта.       Идя домой, он плакал, прикрывая рукой глаза.       — Вот сукин сын… — не сказал, а почти взвыл Антон.       Тут телефон громко заорал. Кто-то звонил Антону. Настойчиво. И он решил, наконец, взять трубку. Смотря на яркий экран телефона, он испугался. Ярко светилось "Димка Позов". Всё-таки решая ответить на звонок, Шаст громко вздохнул:       — Алло?       — Хуем по лбу не дало? Еби тебя семеро, Антон. Мать твою в задницу! Какого хрена ты трубку не берёшь?       — Д-да ладно тебе, Поз, не злись. Чего звонишь то ? — максимально весело попытался сказать Антон. Если честно, он не хотел нагружать Диму своими проблемами. Поэтому не собирался что-либо говорить.       — Мы вообще-то собирались сегодня в бар сгонять, забыл? — обиженно проговорил в трубку Димка. — Эй, Шаст. Я надеюсь мне кажется, но всё-таки… Что-то случилось?       — Нет, Поз, ты чего? — голос Антона дрогнул .       — Шаст, что случилось? Говори, живо.       Сейчас Антон метался меж двух огней. Сказать другу о том, что он по горло в дерьме, или промолчать и не загружать Диму. Разум Антона с трудом выбрал второе.       — Поз, не еби себе мозги. Всё нормально. Я в порядке, — Шаст чувствовал, как начинает дрожать и сбито дышать.       — Нет, не ври мне. Ты знаешь, я ненавижу когда ты мне врёшь. Короче, я еду к тебе на хату, сегодня никакого бара. А ты сиди и не дури. Даже не думай сделать с собой что-то. Понятно?       После долгого молчания Шаст очнулся.       — Я понял тебя.       — Эй, Тох.       — Да?       — Ты сам знаешь, но я хочу тебе вновь сказать: я тебя люблю.       — Спасибо, Дим. Я тебя тоже.       — Через двадцать минут буду.       Послышались гудки. Антон стал плакать уже меньше. Всё от того, что его любят. Хоть кто-то. Он нужен кому-то. Кто-то готов ему помочь в любой момент. Это так приятно.       С горем пополам, Антон поднялся на ноги и пошёл домой. Ну как домой… Туда, где он чувствует пусть и одиночество, но со значительной долей спокойствия.             Зайдя в квартиру, он стянул кроссовки и пошёл на кухню. Смотря в окно, он думал, что может с маленькой, но вероятностью, когда-то его тут будет ждать его любовь. Ждать и каждую секунду любить всё сильнее. Он ведь так этого хотел: всего-то любви, не более. Не нужно денег, славы, уважения. Он хотел лишь простой, человеческой, взаимной любви. Кажется, что это так немного, но для Антона это было бы выше, чем любая награда.       Не успел Антон окончательно утонуть в своих мыслях, как услышал стук в дверь.       Развернувшись, он почти побежал её открывать. На пороге стоял Позов, одетый в хорошую, можно сказать с уверенностью, дорогую одежду. У Димы был огромный пакет в руках.       В свою очередь, Дима увидел опухшего трясущегося Антона. Он был просто одет. Ничего тривиального. Светлая чёлка была взъерошена, а на худом теле, как на швабре, моталась мешковатая одежда.       — Эм, Дим, ты это… Заходи, что ли.       Дима молча зашёл в старую, как мир, однокомнатную квартиру. Поставив пакет на стол, он развернулся лицом к Тошке:       — Садись, рассказывай.       Антон быстро подошёл к столу и сел на один из двух стульев. Дима отзеркалил, выжидая рассказ.       Немного помолчав, Антон начал рассказывать о том, что случилось. Весь рассказ Антон плакал, вздыхал и задыхался. Дима просто тонул в своём гневе и возмущении.       Ему было жалко Шастуна. Он просто хотел порвать на части этого Максима Павловича, представлял, как будет его избивать и радоваться жизни. Но сразу старался охладить свой пыл, понимая, что этим сделает только хуже.       Дима, пододвинувшись к нему, но не вставая со стула, крепко обнял Антона. Так, как его никто и никогда не обнимал. Вот что значит, когда тобою дорожат, когда любят.       — Спасибо, Дим, — еле слышно прошептал Антон, рукавом толстовки вытирая мокрое от слёз лицо.       Дима решил немного развеселить Антона. Как? Да всем известным способом, алкашкой.       Достав из пакета две бутылки виски и одну бутылку вина, Дима улыбнулся. Он искренне надеялся, что это поможет развеселить Антона. Всё случилось быстро: сначала бутылка вина, распитая пополам, потом первая бутылка виски, также распитая поровну. Но на второй бутылке дорогого виски игра сломалась: её полностью выпил один Шаст. Но даже будучи абсолютно бухим, он не повеселел. Наоборот, всё стало ещё хуже.       — Ну, так сказать, — Антон опустил голову на стол и пробубнил что-то.       Несмотря на то, что они выпили много алкоголя, Дима был трезвым. Он всегда отличался от других именно тем, что без проблем мог выпить ящик коньяка и остаться относительно трезвым.       — Слушай, Шаст. Я постараюсь тебе помочь, правда пока не знаю как.       После минуты молчания, Диме в голову пришла идея. Кажется, это была великолепная идея.       — Шаст! Я знаю, что делать! У меня есть знакомый, который является менеджером одного известного актёра. Он не может найти помощника этому Арсению Попову, слишком уж тот вредный. Может, у тебя получится? — после длительного молчания, Дима понял, почему Антоха молчит: он заснул.       Дима решил, что он останется у Антона. Он попытался поднять Антона на руки, чтобы уложить хотя бы на диван, но уже после первой попытки Дима сдался. Антон был лёгким, но слишком высоким, поэтому мужчина не смог его поднять. Кое-как взяв Антона за руки, Дима его понёс в спальню. И, наконец уложив друга на кровать, Дима лёг сзади него. В попытке подумать о том, что уже случилось и что могло бы случиться, Дима незаметно уснул.