Я нужен тебе?

      Утро.       Это утро показалось Антону блаженством. Дождь лил, как из ведра, а тучи добавляли Петербургу суровости. Этот город — что-то с чем-то. Нет, Антон не полюбил Санкт-Петербург, но прилип к нему знатно, ибо, каким чудом он ещё оставался в своём уме? Хотя, с умом у Антона иногда отношения не клеились, но, всё же, как-то получалось им пользоваться, но выходило не лучше, чем у Рона с заклинанием «вингардиум левиоса» в начале рассказа. Вот и Шастун надеялся, что, когда нибудь, он совладает со своим умом. А пока он, увы, в пролёте, и нет, не в лестничном.       Страдалец приподнялся на локтях и вырубил будильник. Перевернулся ленивцем на кровати и лёг вертикально, тем самым позволяя ногам и голове — ибо не нужна она ему, только роста добавляет — свисать с кровати. Шастун немного качнулся и окончательно оказался на ногах. Вот вам один из способов шастуновского пробуждения. Пользуйтесь, не благодарите.       Антон с полузакрытыми глазами побрёл в ванну. После медлительных ванных процедур, он заглянул в холодильник и, как обычно, не нашёл там ничего съедобного. Вроде и зарплата уже не двадцать тысяч, а сто пятьдесят, а Антон до этих пор, кроме повесившейся мыши, в холодильнике не имеет. Но это можно спустить на то, что зарплату он не получил, ибо работает только неделю, а в качестве ассистента на полную ставку вообще второй день. Кстати, да-да, Антон теперь официально трудоустроен. В воскресенье — да, этот дедок работает без выходных, соответственно, Антон тоже — Арсений Сергеевич всё же принял Антона на работу. Потому что прошла как раз неделя, как и обещал Попов.

*flashback*

      Воскресенье. 16:53. Кабинет Попова.       Мужчина, покачиваясь в черном кожаном кресле, сверлит взглядом парня, который стоит в метре от стола Попова.       — Подойди, Антон, — серьёзно бросает мужчина и открывает блокнот, листая страницы. Парень мнётся, но решает таки подойти, как никак начальник просит. И Антон надеется на то, что не бывший начальник.       Мужчина поднимает взгляд и удовлетворённо качает головой. Антон скрещивает руки на груди и принимает горозный вид, а Арсений улыбается и мягко, на удивление, произносит:       — Не хмурься, морщины будут.       — Если у вас их нет, значит и у меня не будет, — упрямится парень и напрягает лоб.       — Я не так часто хмурюсь, Антон, — легко отвечает босс и продолжает пялиться в блокнот.       — Делаю, что хочу, и не затирайте мне про то, что вы мой босс, это вас не касается, — зло шипит Антон, продолжая отстаивать свои права, на которые, между прочим, сейчас никто и не посягает.       — Если хочешь к тридцати годам превратиться в живую курагу, то пожалуйста, продолжай хмуриться, — фыркает Арсений Сергеевич, вот уже который раз не отрывая взгляда от блокнота.       Антон закатывает глаза и цокает, словно недовольная пятиклассница, но хмуриться перестаёт.       Вдруг, блокнот с характерным звуком резко захлопывается, и два чарующих голубых глаза уставляются на юношу.       Антон мнётся с ноги на ногу, и находит в себе силы поднять взгляд. Он вздрагивает, когда хриплый голос выдаёт вердикт:       — Поздравляю вас, Антон Андреевич Шастун, вы официально приняты на место ассистента, — с лёгкой надменной улыбкой произносит мужчина и медленно встаёт с кресла.       Сказать, что Антон рад, это ничего не сказать. Он счастлив, как никогда. Рад, счастлив, удивлён и благодарен не только Попову, но и себе, ибо он не запарывает всё, что можно было. Но если уж по справедливости, он не раз запарывает, оттого и удивляется неподдельно, что принят, но сам факт, что это случилось — это главное. Остаётся только держаться на этом месте.       — И что, даже спаси-и-ибо не скажешь? — с раздражением тянет Попов и хватает пальто с вешалки, позади Антона.       Тут Антон отвисает, но не до конца, а не до конца потому, что дёргается вперёд, тем самым сократив расстояние их лиц примерно до десяти сантиметров.       — Я имел в виду не эту благодарность, Антон, — холодно говорит мужчина и притягивает к себе пальто, отодвигаясь.       Парень резко отскакивает и принимается судорожно извиняться:       — Прости, Арс… — настаёт секунда тишины, и Антон готов утопиться в ней, когда осознаёт сказанное. Широко распахивает глаза: — Ой, простите, ради бога, Арсений Сергеевич, простите, я просто неважно себя чувствую, вот и… В общем, я случайно, простите, — очень нервно, временами путая буквы, тараторит Шастун. Мужчина скептически поднимает бровь и надевает пальто.       — Что именно? — Попов задаёт максимально неточный вопрос.       — Ч-что? — голос парня дёргается, неосознанно выдавая внутреннее волнение.       — Что именно вышло случайно? — грубо повторяет босс. Антон немного пошатывается, словно трава на ветру, и выдаёт:       — Всё, вообще всё…       — Значит, остаться на этой работе у тебя тоже случайно вышло? — резко обернувшись, спрашивает Попов. Антон мнётся и совершенно не понимает, почему Арсений Сергеевич так злится. Ну точнее, он мог бы предположить почему, но чтобы так разозлиться? Он что, гомофоб? Боже, что за мысли, Антон, ты ведь ничего не сделал.       — Значит, впредь, я буду ещё больше внимателен к тебе, чтобы ты подтвердил то, что ты принят за старания, а не по счастливой случайности, — всё ещё раздражённо говорит Попов и направляется на выход.       Перед самым выходом, держась за ручку двери, Арсений Сергеевич, не оборачиваясь, бубнит почти под нос, но Антон всё равно слышит:       — Даже если ты заболеешь, ты обязан завтра быть на работе. Сам виноват, ты слишком халатен к своему здоровью, — даже не попрощавшись, мужчина выхолит из кабинета, громко хлопнув дверью и оставив Антона думать о том, что он такого сделал, чтобы заслужить очередной прилив ненависти со стороны Попова. Очередной, именно очередной. Он иногда унижал Антона, часто на него кричал, придирался к мелочам, постоянно пытался показать своё первенство и власть над Шастуном. Антону это соответственно не нравится — а кому-то нравится вообще? — и он тоже кричит, огрызается, злобно топает ножками, специально курит перед входом в кабинет, но всё равно расстраивается и обижается. А как не обидеться? Но он не имеет права сказать об этом, ибо он подчинённый, а Попов — большой начальник.

*flashback*

      Выйдя из приятных и одновременно неприятных воспоминаний, Антон поспешил в комнату за одеждой. Быстро нацепив чёрные джинсы в обтяжку и белую длинную худи с котом, он натянул пару колец и серебряную цепочку, и двинулся к кроссовкам и куртке.       Антон стоял на остановке и залипал телефон, как вдруг услышал:       — Эй, паренёк, сигаретки не найдётся?       Антон даже взгляда не поднял, ибо он никогда бы не подумал что это сказали ему. И ладно, если бы это был Воронеж, так нет, Питер.       — Эй, клячя, глухой что ли? — мерзко хмыкнув, спросил высокий, полный, рыжий парень лет двадцать восьми. Парень стремительно подходил к Шастуну, а тот в свою очередь, начал напрягаться и не зря.       Мужчина приблизился, и положил руку Антону на плечо.       — Так чё, глухня, сигаретку найдешь?       — Нет, извини, мало осталось, — совершенно честно ответил Шаст, пожав плечами. Но парня такой ответ, судя по всему, не удовлетворил.       — Я вижу, ты тугой, с первого раза не дошло, так и быть, объясню. Карманы по быстрому выворачивай, усёк? — давя рукой на плечо Антона, грубо бросил незнакомец. Антон начал закипать. Почему ему так не везёт? Придётся решать эту проблему и, желательно, мирно. Но то, что желательно, то не обязательно.       — Ты из какой пизды вылез, братан? — сухо бросил Антон и зло зыркнул на парня. Тот дёрнулся и округлил глаза.       — Ты как базаришь, шкура обдолбанная? Если до тебя словами не доходит, то я постараюсь объяснить по-другому.       — Рискнёшь? Я вот не понимаю, ты тупой или да? Я могу на тебя в полицию заяву накатать, идиот горемычный. Свали по быстрому, а то допиздишься, — рыкнул Антон и дёрнул плечом, тем самым скидывая руку «собеседника».       Парень нахмурился и схватил Антона за руку, дёрнув на себя.       — Сукин сын, сам нарвался, — шикнул он и занёс кулак для удара. Антон немного пошатнулся и уже собирался уклониться, ведь он не так прост, как кажется, но тут к ним вальяжно подошла женщина лет шестидесяти.       — Парень, а ты чего к мальчику пристал? — насупившись, спросила она. Рыжий парень был крайне раздражён её появлением, но всё же бросил:       — Тебе чего, бабка? — раздражённо оскалился он и отпустил руку Антона.       — Какая я тебе бабка? Ты чего это, совсем уважения не имеешь? Мальчика запугиваешь, к старшим уважения не проявляешь, одним словом — хам!       — Старая, говори, чего кости свои приволокла и уходи от греха подальше.       — Ишь что, угрожать мне вздумал? — прикрикнула женщина, да так, что все косо глянули на бандита. — Катись отсюда, колобок, и к парню больше ни на шаг. Учти, увижу тебя — получишь по полной программе, — феерично закончила женщина и обхватила сумку руками.       — Ты мои нервы не испытывай, бабуля, а то и ты получишь вместе с ним, — навис он над женщиной, словно тучи сегодня над Петербургом. Она, к превеликому удивлению и Антона и незнакомца, была спокойна.       Тут женщина резко вытащила из сумки руку, в которой был зажат перцовый баллончик. Перед тем, как повредить зрение парню, она небрежно кинула:       — Я же предупреждала тебя, — и тут же беспощадно, не жалея жидкости, брызнула парню в глаза перцовкой. Тот не успел закрыть глаза, а потому резко закричал и согнулся в три погибели. Он тёр руками глаза и верещал, словно свинья. Спустя долгую мучительную минуту он, кое-как приоткрыв глаза, развернулся, и, уходя, крикнул:       — Старая, тупая стерва, чтоб ты сдохла!       Женщина поморщилась и повернулась к Антону:       — Всё нормально, мальчик? — игнорируя произошедшее, поинтересовалась женщина. Антон немного качнулся из стороны в сторону и благодарно кивнул.       — Умей постоять за себя, парень, а то в беде окажешься, — серьёзно заявила она и вздёрнула подбородок.       — Я умею за себя постоять, просто вы слишком быстро подошли, — с улыбкой сказал Шастун.       — Ой, знаю я вас таких, всё вы можете и умеете, а на деле — хлюпики.       — Ну что вы, женщина, меня то вы не знаете, — упирался Антон. Женщина лишь покачала головой и уставилась на автобус.       — Не хворать тебе, мальчик, — доброжелательно пролепетала она и двинулась к транспорту.       — И вам тоже! — успел крикнуть Антон, когда женщина зашла в автобус.       Этот день уже начался с неприятностей, так что будет дальше? Этого Антон не знает, и это — отнюдь не плохо. Наконец парень оказывается в «излюбленном» кабинете и прижимается к стене, пытаясь хоть как-то отдышаться, издавая при этом звуки умирающей чайки. Автобус опоздал, а Антон, соответственно, вместе с ним. Ему пришлось бежать со всех ног. Он даже не смотрел на время, потому что знал, что опоздал. Ой, какой же нагоняй он получит, страшно представить.       Осмотрев кабинет, парень удостоверился, что тот пустой, и решил, что умнее всех. Может у него получится сделать вид, что он и не опоздал вовсе?       Стянув куртку и повесив её на вешалку, Антон буквально упал на диван. Так он бедный устал, так устал, что сил не осталось совершенно. Лениво достав телефон, он коротко глянул на время.

8:47

      Опоздал более, чем на пятнадцать минут, молодец, Шастун, так и нужно, продолжай в том же духе, и через пару дней можешь вообще не приходить, ибо тебя уволят нахрен.       Через три минуты шастуновского умиротворения, в кабинет зашёл Попов.       — Шастун, мальчик мой, а что это ты как мусор валяешься, неужели устал? — послышался до боли в сердце злой и пропитанный снобизмом голос. Антон резко подорвался и встал на ноги, но через пару секунд снова упал обратно, потому что в глазах потемнело.       Старый ты Антон, старый. Конечно, не такой, как Арсений Сергеевич, но всё же.       — Ммм, да нет, я вот вас жду, вас так долго не было, — решил напиздеть Шаст: он отчего-то сделал вывод, что Арсений Сергеевич не знает о недавнем прибытии своего подчинённого.       — Кому ты врёшь, а, Шастун? — злобно скалясь, спросил мужчина и уступил кому-то дорогу. Ну, как кому-то… Непосредственно, Выграновскому. И нет, Антон, конечно, знал о сегодняшнем договоре, просто у него память была, как решето.       — Привет, Антошка, что, не ждал? — дружелюбно поинтересовался Эд с порога. Антон мягко улыбнулся и расслабился, ибо перед Эдом Попов не станет его чмырить.       — Э-э-э, да не то чтобы не ждал… — с сомнением протянул Антон и покосился на хмурого Арсения Сергеевича. — Не хмурьтесь, господин Попов, а то через несколько лет будете как сморщенная курага, — словно припоминая Попову его недавние слова, сказал Антон, ядовито усмехаясь.       — Я твоего совета не просил, — раздражённо бросил начальник.       — Я вашего тоже, — решил ответить Шастун, будто парируя, играясь невидимыми шпагами.       Арсений побагровел и стукнул рукой по двери, шипя ядовито:       — Что ты себе позволяешь, мальчишка?       Антон хило улыбнулся, но поспешил извиниться:       — Прости-и-ите, Арсений Сергеевич, — удовлетворённо промямлил Антон и встал с дивана.       — Прощение потом будешь просить, — двусмысленно ответил мужчина и пошёл к столу, а Эд направился за ним.       — У вас тут напряжённо, — шепнул Эд Антону, проходя мимо. Тот лишь кивнул и слабо улыбнулся.       — Итак, если ты помнишь, Эдуард здесь для подписания контракта. Так что не мешай, а лучше вообще пойди и сделай кофе, — не опуская шкалу строгости, сказал Попов. Антон немного опешил от такого обращения. Да, он не подарок, и он это свободно признаёт, но он и не маленький избалованный ребёнок.       — Да ладно вам, Арсений, пусть остаётся, я думаю, он не помешает, — сказал Эдик и подмигнул Антону. Шаст немного покраснел и отвёл взгляд. За него заступились! Вот это да!       — Ты плохо его знаешь, — проговорил Арсений Сергеевич и кинул грозный взгляд на Антона. — Тем более, я хочу кофе, — не унимался босс.       Антон с видом подбитой лани, а скорее жирафа, снял куртку с вешалки и поплёлся на выход, но перед тем, как открыть дверь, услышал:       — Куда это ты собрался?       — А что, неужели у вас склероз? Забыли видимо, но вы послали меня за кофе, — не удержался от язвительности Антон. Арсений Сергеевич воспринял его выкидон удивительно спокойно.       — Антон, аппарат для кофе привезли, поэтому иди к Оксане, она всё покажет.       Шастун обрадовался и, бросив куртку на диван, выбежал из кабинета. А что? Теперь ему не придётся идти на шестой этаж или переться в «Афину».

***

      — Да я тебе говорю! Я лично слышала, что он сказал это кому-то по телефону! — прикрикивала девушка, активно жестикулируя.       — Окс, может, ты ошиблась? Зачем он ему? — лица мужчины видно не было, но тот развёл руки в стороны.       — Он хочет насолить Арсению! Я более, чем уверена, что он не забыл ту ссору!       — Окси, сама подумай, если бы он хотел насолить ему, он бы выбрал что-то масштабнее, чем уломать его ассистента.       « — Что? Уломать? Меня? Или кого-то ещё? На что? Кто?» — мысли заполонили разум Шастуна, но он с интересом продолжал слушать.       — Ты разве не понимаешь, Серёж? Нет, Антон безусловно отличный парень, милый, хороший, отзывчивый, но он не так профессионален, как ассистенты до него.       — И что? — не понимая намёка со стороны девушки, спросил мужчина.       — А то, Серёж, а то! Если бы Арс хотел, он его уволил бы ещё в первый день. Он никогда не делал поблажек, а Антон ещё и язвит, он бы этого никому не позволил. Никому, кроме… — сбилась девушка.       — Никому, кроме тех, кто ему дорог… — уже уловив мысль, продолжил оборвавшуюся фразу Сережа. — Нет, Оксан, это бред, даже если Антон ему приглянулся, то этот стервятник не мог этого заметить за одну встречу.       — Но… тогда зачем ему Антон? Или, ты хочешь сказать, что он его привлекает? — скептически сказала девушка дёрнув бровью.       — Надеюсь, тебе вообще просто показалось, но если нет, то надеюсь, он не тронет Антона.       — Это действительно странно… Сколько его помню, в его вкусе были милые и миниатюрные девушки, и того же рода парни… Мне кажется, это всё неспроста, — задумчиво закончила девушка. Через несколько секунд, её лицо приняло жестокий вид. — Чтобы это не значило, я не дам подобраться этому ослу к Антону. А тем более, сделать больно Арсу.       — Остынь, Оксана. Я согласен с тобой, но об этом я сам проговорю с Арсением, а на счёт Антона… Просто за ним нужно будет наблюдать и не дать ему совершить ошибку. Но Окс, прошу, молчи как рыба.       — Я…я ничего не обещаю, но… постараюсь…       Антон решил, что пора остановить этот цирк, и вышел из-за угла, направляясь к столу Оксаны. Девушка сразу его заметила и громко крикнула:       — Антон, привет!       Сережа сразу же повернулся лицом к Антону и принял беззаботный вид.       — Привет, Тоха, — мастерски имитируя радость, сказал Сережа.       — И вам! — так же «радостно» ответил Шастун, опираясь руками о стол Оксаны. — Окс, мне Арсений Сергеевич велел найти тебя и попросить, чтобы ты отвела меня к кофе-машине и рассказала, что там и как.       Девушка стала заметно расслабленее и встала из-за стола.       — Конечно, картошка, пошли.       — Эй, ну хватит, я не картошка!       — Ля-ля-ля, я не слышу, Антошка- картошка!       — Оксана, ты как ребёнок!       — Не я одна, картошка, не я одна.       Она повернулась к Сергею и кивнула ему, а потом направилась дальше по коридору. Антон быстро пошёл за ней. Они шли в тишине. Это было непривычно для Оксаны, ведь она всегда была яркой, дружелюбной и жутко болтливой. Но теперь Антон знал причину такого поведения, хоть и не до конца.       Пришли они за минуту, и перед Антоном предстала небольшая кухня. Девушка подошла к столешнице и повернулась к парню.       — Иди сюда, тебе нужно увидеть, как делать кофе.       Антон немедля подошёл, и девушка погрузилась в процесс. Благо, Антон даже не думал о том, что она делает, ибо у него отличная память. Он думал лишь о разговоре Оксаны и Серёжи. Кто хотел его уломать? Кому это вообще нужно? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Из раздумий его вывел голос Оксаны:       — Всё запомнил?       Шаст немного дёрнулся, но быстро пришёл в себя.       — Да, конечно, спасибо что помогла, — тепло сказал он и взял в руки чашку с кофе. Девушка долго молчала, а потом всё же неловко проронила:       — Антон, не сближайся с Эдом, прошу…       И ровно в этот момент, Шастун всё понял. Пазл сложился.