Оборотни: диада

      Чонгуку с трудом удалось выпутаться из цепких объятий Тэхёна и медленно сползти с кровати на пол. Он изо всех сил старался не шуметь, потому что просто не выдержит второго захода прямо сейчас. Боясь даже дышать громко, кое-как поднялся, сжимая зубы от стреляющей боли: анус горел огнем, видимо, на одной сперме все же не выдержать секс-марафон, какой бы скользкой она ни была; синяки и укусы полыхали по всему телу, мышцы ныли от чрезмерной нагрузки, а горло просто драло — настолько громко и много он стонал.       Он весь был липким от пота и спермы, а уж что ощущалось между ягодиц… Осторожно ступая по скрипучим доскам, Чонгук доковылял до выхода и приоткрыл дверь, выскальзывая на улицу. Глубоко вдохнул прохладный ночной воздух и… напоролся взглядом на сидящего на крыльце Сокджина.       — Если ты сейчас скажешь хоть сло… — угрожающе начал Чонгук, но был нагло перебит.       — Идем, я провожу тебя к реке, — тот поднялся на ноги и устало посмотрел на Чонгука. — А потом тебе надо обработать… — опустил красноречивый взгляд вниз, намекая на то, что именно ему надо обработать. И протянул две небольшие бутыли. Чонгук поджал губы, сверля чертового омегу взглядом, но бутыли взял.       — Этим, — Сокджин указал на левую, наполненную густой желтоватой массой, — обработать.       — А это? — поинтересовался он, поднимая вторую, с чем-то белым и явно более жидким, на уровень глаз.       — Смазка, — без капли усмешки ответил Сокджин.       — С чего ты взял, что она мне понадобится? — процедил Чонгук.       — Не делай вид, что не понимаешь, — ровно произнес тот, двинувшись в сторону чащи. Чонгук шагнул следом, признавая, что как минимум помыться ему жизненно необходимо. — Ты видел, какой он альфа, Чонгук? Почувствовал его силу? — Чонгук на это ничего не ответил, но этого, похоже, и не требовалось. — Гон еще в самом начале, и с каждым днем он будет сильнее, а Тэхён… видимо, уже решил, что ты принадлежишь ему. И он пойдет за тобой, Чонгук. Найдет так же, как и ты его сегодня утром. И хорошо, если это произойдет где-нибудь в лесу. Но если ты к тому времени вернешься в поселение, то его это не остановит: он разорвет тех, кто попытается ему помешать и сделает тебя своим прямо там, на глазах у твоей стаи. Ты же понимаешь это?       Он не понимал. До этих самых пор. И сейчас сбился с шага, а потом и вовсе замер, когда до него дошло, как он вляпался. Была мысль просто обратиться и сбежать, потом он решил, что сначала стоит смыть с себя запахи альфы Тэхёна. Но сейчас, после слов Сокджина, в голове словно что-то встало на место. Он не уйдет. Не только из-за перспективы быть оттраханным на глазах у всей стаи. Просто не сможет, ведь после стольких лет ожидания Чонгук наконец-то нашел своего истинного. Так что даже сбежав отсюда, он как миленький вернулся бы обратно. А ведь не факт, что застал бы Тэхёна здесь, и тогда просто сдох бы от тоски.       — Ты будешь и дальше сверлить меня взглядом, или мы все-таки дойдем до реки?       — Ты в курсе, что слишком наглый для омеги? — вопросом на вопрос ответил Чонгук.       Сокджин не стал ничего говорить, а просто пошел дальше, не оборачиваясь и не проверяя, следует ли он за ним. Чонгук тяжело вздохнул — слишком вымотан, чтобы сейчас выяснять отношения или приструнять наглого омегу. Да и помыться все еще хотелось.       До реки дошли быстро, и Чонгук с удовольствием нырнул. Вода была холодной, но это именно то, что нужно — охладить разгоряченное тело и немного приглушить боль. Сокджин все время, пока он мылся, сидел на берегу, глядя куда-то в сторону. А когда посвежевший Чонгук вылез из воды и осторожно опустился рядом с ним на траву, заговорил:       — Я поесть приготовил, так что…       — С чего вдруг такая забота обо мне? — оборвал его Чонгук.       — Ты уже понял, что являешься истинным моего сына? — осторожно поинтересовался тот. Чонгук хмыкнул, а Сокджин, расценив это как ответ, продолжил: — Я долго не понимал, почему это не взаимно. Ведь так не бывает. Подозрения появились немногим раньше, когда гон Тэ стал приближаться, а запах его альфы — усиливаться. Он тогда сам сказал мне, что ты стал… лучше к нему относиться. А сегодня, сейчас, когда вместо того, чтобы перегрызть горло спящему Тэхёну, ты просто вышел из дома, принял и смазку, и заживляющую мазь, мои подозрения подтвердились. Ваша истинность взаимна, только вот твой истинный не омега Тэхёна, а его альфа. Поэтому ты так спокоен, я прав?       — Прав, — подумав, ответил Чонгук. Не было в нем ни ненависти, ни злости на Тэхёна, но не являйся тот его истинным… Чонгук перегрыз бы глотку и ему, и всем, кто стал невольным свидетелем его унижения.       — Вот тебе и первая причина — ты истинный моего сына, и мне ничего с этим не поделать.       — А вторая? — Сокджин неожиданно замялся, кусая губы. Чонгук вопросительно воззрился на него. — Рассказывай, — потребовал он.       — Я… — тот резко выдохнул, словно собираясь с силами. — Я надеюсь… что ты пощадишь Тэхёна, когда он снова станет омегой.       Как обухом по голове. Ленивая улыбка сползла с лица Чонгука. Снова?       — Снова?! — произнес он вслух. — Это не впервые? Так постоянно?       — Не впервые. С тех пор, как пришел второй волк, — и замолчал, затравленно глядя на Чонгука.       — Так. Я сейчас не в настроении вытягивать из тебя каждое слово, ясно? — прошипел он сквозь зубы. — Поэтому я, пока еще вежливо, прошу тебя продолжить.       Что он может сделать родителю своего истинного, Чонгук не представлял. Да его собственный волк сгрызет, если он причинит ему вред. Но Сокджину, к счастью, вполне хватило одной лишь угрозы — видимо, он еще хорошо помнил, каким может быть Чонгук.       — Я не знаю почему так, да и вряд ли кто-то знает. Поначалу все было как у всех: в какой-то момент Тэхён ощутил своего волка, омегу. Принял его, нашел общий язык, научился обращаться, и все бы ничего, но течка не наступала. А потом пришел он…       — Альфа? — нахмурился Чонгук. — Хочешь сказать, что это второй волк Тэхёна?       — Да, — Сокджин нервно пожевал губу, неровно выдохнул и, вероятно, смирившись, что от ответов уйти не удастся, продолжил: — В первый раз мы даже не поняли, что произошло, он пришел буквально на несколько минут. Мы тогда были в лесу, собирали травы. А Тэхён вдруг страшно завыл, весь скрючившись от боли. Я пытался его осмотреть, узнать, что случилось… испугался тогда сильно, переволновался и не сразу понял, что запах не его. Другой. Когда спустя совсем немного времени Тэхён очнулся омегой, то помнил лишь смутные образы и жгучую ярость.       — А дальше?       — А дальше альфа приходил все чаще, сначала на несколько часов, потом на день. Тэхён не мог его удержать, не мог справиться с собой, и я, едва замечал отголоски грозы в его запахе, уводил из поселения.       — Хочешь сказать, никто не знал о том, что с ним происходит?       — Поначалу. В стае привыкли, что мы можем уйти на несколько дней в лес, чтобы собрать травы, так что никто особо ничего не заподозрил. Сохун и Юри помогали, всячески прикрывали наше отсутствие. Правда, наш вожак начал откровенно беспокоиться, задавал неудобные вопросы о течке Тэхёна.       — Какое ему дело до чужой течки?       — Сын вожака имел виды на Тэхёна. Да и Тэхён был влюблен в него и все порывался рассказать правду. Но я запретил ему хоть кому-то говорить о том, что происходит. Знал, что в итоге нам придется бежать.       — Почему?       — А ты не понимаешь? — Чонгук нахмурился, пытаясь сообразить, что имеет в виду Сокджин. — Серьезно? — тот вздохнул. — Во-первых, он слишком сильный, Чонгук. Еще до того, как его обвешали серебром и заперли, Тэхёну с трудом удавалось контролировать альфу. А уж после долгого плена и ненависти родной стаи он и вовсе представляет из себя чистую ярость. В одно мгновенье все хорошо, он вполне держит себя в руках, а в следующее рычит от злости и готов разорвать каждого, кто не подчинится.       — Тэхён вообще не может сдерживать своего волка? Второго то есть…       — Может, но чем ближе гон, тем труднее ему это делать. Ты сам знаешь, насколько альфы сильны и подвержены инстинктам в этот период.       Чонгук кивнул. Альфы в принципе более дикие, чем омеги. Он помнил, как трудно ему было подчинить своего волка в первый раз. А ведь Чонгук всегда знал, что он — альфа. Рос с пониманием того, что однажды волк в нем проснется и захочет занять его место. Конечно, в этот период оборотням обычно помогали настойки некоторых трав, которые ослабляли волка внутри, но даже так это было непросто. У омег все иначе, насколько он знал. Их звери спокойные и покладистые, охотно уступающие. Они не стремятся подавить своего человека.       — Идем, нужно поесть, пока Тэхён не проснулся, — Сокджин резко поднялся на ноги и принялся стряхивать с одежды травинки.       — А во-вторых? — Чонгук тоже поднялся на ноги.       — Что?       — Ты сказал, что вам нужно было уходить, потому что, во-первых, Тэхён слишком сильный. А что во-вторых?       — Во-вторых, я понимал, что одни будут его бояться, другие — захотят использовать. Некоторые возненавидят. Но никто, ни один альфа в стае не сможет его принять.       — И поэтому ты думаешь, что я… причиню ему вред? Не смогу принять? — прищурился Чонгук.       — Наша стая не смогла, — голос был пропитан болью и сквозящим в каждом слове отчаянием. — Они видели перед собой омегу, от давления которого буквально вчера падали на землю, не в силах устоять на ногах. Были те, кто хотел подчинить его, но они не преуспели, — Сокджин поджал губы. — Даже ты, Чонгук. Сейчас так спокойно реагируешь на произошедшее, потому что Тэхён сильнее. Он — тот альфа, которому не стыдно подчиниться и подставить зад, даже если ты тоже альфа. Но что будет, когда он станет омегой? Не твоим истинным омегой причем. Только представь, что ты будешь смотреть на него, одного из тех омег, что ты трахал под настроение, одного из тех, кого такие как ты считают вторым сортом, и вспоминать то, что произошло сегодня? И как ты поведешь себя, м, Чонгук? Ты и твой волк, вы сможете простить это унижение омеге?       — Сможем, — медленно ответил Чонгук.       — Бред! — резко, будто выплевывая в него это слово. — Мы это уже проходили — ни один альфа не простит омеге подобного унижения.       Чонгук не нашелся что на это ответить. Может ли быть так, что Сокджин прав? Что он возненавидит Тэхёна, когда тот станет омегой? Что не сможет простить и захочет… что? отомстить? убить?       Он попытался представить такой исход… И практически сразу признал, что не навредит своему истинному. Да, он был слишком шокирован и взбудоражен, когда увидел альфу-Тэхёна, но сейчас, немного придя в себя, был твердо уверен, что не отпустит его. Ни альфу, ни омегу, за которым он, собственно, сюда и пришел.

***

      Когда Тэхён резко, рывком очнулся ото сна, то сразу подумал о Чонгуке. В доме того не оказалось, и волк внутри недовольно заворочался. Вскочив с постели, Тэхён вышел на улицу, втянул носом воздух и, осознав, что далеко тот не ушел, выдохнул от облегчения. Он здесь. Он не сбежал.       Собственное тело снова пылало, но сейчас это не причиняло той выматывающей, адской боли, когда его альфа, — агрессивный, злой, — вырывался наружу, воя от желания. Сейчас он испытывал возбуждение, почти нестерпимое, да, но такое приятное. А альфа внутри урчал от удовольствия, ощущая хвойный запах истинного.       Обогнув дом, Тэхён замер, увидев Чонгука рядом с Сокджином. Верхняя губа приподнялась, и он по волчьи зарычал — слишком близко друг к другу они сидели. И хотя разумом человека прекрасно понимал, что ничего страшного не происходит, он-альфа видел лишь омегу, что слишком приблизился к его истинному. Чонгук вскинул голову, а Сокджин и вовсе вскочил на ноги. И, видимо, сразу все поняв, успокаивающе произнес:       — Я отошел, ладно? — он сделал несколько шагов в сторону и выставил перед собой руки ладонями вперед. — Он твой, Тэхён, я не претендую.       Тэхён на несколько мгновений прикрыл глаза, успокаивая своего волка — это всегда было тяжело, слишком уж сильным и злым был альфа. Хотя сейчас, в присутствии Чонгука, его волк был доволен и не мучил Тэхёна своей ненавистью.       — Я знаю, — немного взяв себя в руки, ответил он, — знаю. Просто… постарайся больше не провоцировать меня в гоне. Хорошо?       — Я понял, — легко согласился Сокджин и, бросив взгляд на внимательно слушающего их Чонгука, неожиданно усмехнулся. — Что-то Сохун и Юри загулялись, пойду поищу их, что ли.       И, по широкой дуге обойдя Тэхёна, быстрым шагом скрылся за домом. А Тэхён, проводив папу взглядом, перевел глаза на Чонгука. Тот тоже разглядывал его, так внимательно, словно видел впервые.       — Ты остался, — спустя несколько секунд все же прервал молчание Тэхён.       — Сокджин дал мне понять, — медленно поднявшись на ноги, — что ты все равно нашел бы меня.       — Нашел бы, — согласился Тэхён, завороженно глядя на приближающегося к нему Чонгука. Волк внутри напрягся, ощущая угрозу. Чонгук действительно сильный.       — А потом, будучи еще более злым из-за побега, нагнул бы и трахнул, — Чонгук усмехнулся. — Так что я предпочел снизить… тяжесть возможных последствий.       Чонгук остановился прямо напротив Тэхёна, так близко, что достаточно лишь поднять руку, чтобы прикоснуться. Запах истинного туманил мозг, и Тэхён часто и неровно дышал, наслаждаясь.       — Хочешь сказать, что согласен отдаться мне? Добровольно подставить зад? — вкрадчиво поинтересовался Тэхён.       Чонгук сглотнул и облизал губы.       — Нет, — и снова эта кривая усмешка. — Ты же понимаешь, что добровольно я на это не пойду, — Тэхён прищурился, а волк внутри весь завибрировал от напряжения, когда тот вдруг выпустил ауру своего альфы. А потом шагнул еще ближе. — Тебе придется заставить меня, — припечатал и провокационно толкнулся языком в щёку, лишая Тэхёна последних остатков самообладания.

***

      Чонгука потряхивало. Близость Тэхёна, такого вот Тэхёна, напрочь срывала крышу. Его волк — сильный, доминантный альфа — превращался в скулящее от похоти чудовище, а резкий, обволакивающий запах озона казался настолько притягательным, что Чонгук не мог надышаться.       Альфа Тэхёна был агрессивным, видимо, тот так и не сумел найти с ним общий язык, и волк бесновался, не подчинялся, норовил взять верх даже над человеческим обличьем. Хотя, ощутив на себе его силу, Чонгук вообще не понимал, как Тэхён умудряется хоть немного сдерживать эту сторону себя. Однако именно она сейчас показалась Чонгуку такой притягательной.       Собственная гордость, скорее человека, нежели волка, не позволяла подчиниться, но в глубине души он хотел именно этого. И выпустив свою ауру, откровенно провоцируя альфу Тэхёна, Чонгук с затаенным восторгом ждал, когда тот ответит.       И тот ответил.       Так, что у Чонгука колени подломились, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы просто остаться стоять на ногах, а не рухнуть на землю. Тэхён давил. Скалил заострившиеся зубы, рычал по-волчьи и подавлял альфу Чонгука, подчиняя себе.       — Тебе это нравится, — немного невнятно из-за удлинившихся клыков произнес Тэхён, — ты возбуждаешься, я чувствую запах…       — Да, — не стал спорить Чонгук.       — Ты хочешь подчиниться, но не можешь сделать это просто так, — не вопрос, утверждение. — Ты хочешь меня и поэтому провоцируешь, верно?       — Ты мой истинный, я не могу не хотеть тебя, — легко признался Чонгук. Смысл врать? Его запах не скрывал абсолютно ничего, и Тэхён точно знал, насколько он на самом деле возбужден.       — Хор-рошо, — проурчал тот и шагнул к нему, одним толчком припечатав спиной к шершавой стене дома. Чонгук прикрыл глаза, справляясь с собой — слишком сильно его крыло, словно бы гон был не только у Тэхёна. Страшно представить, что будет, совпади он у них…       Тэхён тем временем медленно провел носом по шее, вдыхая его запах. А затем широкими влажными мазками принялся вылизывать кожу, особое внимание уделяя пахучей железе. Дикий. И действительно почти не контролирующий своего волка.       Ощутив болезненный укус, Чонгук вскрикнул, впился пальцами в плечи Тэхёна, запрокидывая голову. Еще не метка, но клыки действительно глубоко вошли в кожу, и он несдержанно заскулил от удовольствия. А Тэхён вторил ему, сильнее вжимаясь в его тело, потираясь об него, пока зализывал собственный укус, останавливая кровь.       Член давно крепко стоял, а анус, все еще немного раскрытый, пульсировал от чувства пустоты, которую хотелось заполнить. И плевать, что последнее желание ни разу не свойственно альфам.       Тэхён продолжал нетерпеливо тереться об него и прикусывать кожу — не сильно, не до крови, но вполне себе ощутимо, а ладонями жадно шарил по телу. Вжимался и негромко постанывал, пачкая его штаны естественной смазкой. Кажется, зря он одевался. Поймав себя на том, что безотчетно ёрзает по втиснутому между ног бедру, Чонгук, пораженчески застонав, уперся руками в грудь Тэхёна и оттолкнул его от себя.       Чтобы тут же услышать недовольное взрыкивание и столкнуться взглядом с полными едва сдерживаемой агрессии глазами Тэхёна. Серыми… Так вот почему они светлели…       — Я не сопротивляюсь, — пояснил Чонгук, и ухватившись за пояс штанов, стянул их, тут же отбрасывая.       — Хорошо, — тяжело дыша и голодно шаря по его телу взглядом, ответил Тэхён. И приказал: — Развернись.       Чонгук не привык подчиняться, да и вообще слышать в свой адрес что-то, сказанное таким тоном. Поэтому он замешкался, глядя на Тэхёна. Который сейчас терпением не отличался… Судя по тому, как резко шагнул к Чонгуку и, ухватив за плечи, рывком развернул, толкая к стене. Чонгук подставил руки и уткнулся лбом в запястья.       Порывистость, несдержанность Тэхёна одновременно и пугали, — с этим альфой ему не справиться, — и возбуждали до невозможности, причем по той же самой причине. Чонгук чувствовал, что Тэхён хочет его: тот шумно и хрипло дышал, пальцы подрагивали, а запах естественной смазки становился все тяжелее.       — Пожалуйста, — в противовес грубым действиям, почти ласково произнес Тэхён, — не провоцируй меня. Сейчас.       И без того низкий голос стал еще ниже. В нем отчетливо слышалась дрожь нетерпения. Кажется, Тэхён с трудом держал себя в руках.       — Не сдерживайся, — хмыкнул Чонгук.       Тэхёна не надо было просить дважды — и секунды не прошло, как Чонгук ощутил теплые ладони на ягодицах.       — Не буду, — негромко, в самое ухо, прижимаясь к его спине. — Оближи, — и подставил пальцы к его губам.       Чонгук прикрыл глаза, справляясь с волной возбуждения. Выдохнув, приоткрыл рот, позволяя Тэхёну толкнуться пальцами, и щедро смочил их слюной. А едва тот отвел руку в сторону, Чонгук вспомнил:       — Смазку возьми, — и качнул головой, указывая туда, где оставил обе бутыли. Чонгуку просто никогда не приходилось заботиться о чем-то подобном… Хорошо хоть вообще вспомнил, иначе такими темпами ходить ему со стертым до крови анусом — что-то подсказывало, что одним разом Тэхён не ограничится.       — Хм, не подумал о ней, — раздалось негромкое сзади, а затем Чонгук ощутил, как Тэхён уткнулся лбом между его лопаток. — Совсем от тебя крышу рвет…       Чонгук промолчал. Его крышу уже сорвало полностью, потому что он — альфа, вожак, самый сильный в стае — сейчас упирался ладонями в стену и послушно прогибался в пояснице, буквально предлагая себя. Подставлялся, потираясь задницей о твердый, горячий член и мысленно выл от того, какими нетерпеливыми стонами реагирует на его действия Тэхён.       Тот ненадолго отошел, чтобы взять смазку, и щедро плеснув в ладонь, широко провел ей между ягодиц. Толкнулся пальцами внутрь и сразу принялся трахать ими Чонгука короткими движениями. Немного больно, но так ему даже больше нравилось — ощущения становились острее. Чтобы не стонать совсем уж жалко, Чонгук прикусил губу, силясь сдержаться, но это было просто невозможно, слишком необычно и одуряюще приятно ему было.       — Я хочу тебя слышать, Чонгук, — проурчал Тэхён. Собственное имя, сказанное вибрирующим от похоти голосом с рычащими нотками, звучало просто охренительно. Тэхён зарылся пальцами в его волосы на затылке и потянул, не переставая резко трахать. Кажется, его покорность немного успокаивала альфу Тэхёна, по крайней мере, у того хватало терпения на растяжку.       Но не хватало его у Чонгука.       — Давай, — выдохнул он и, вскрикнув от особенно приятного движения, повторил: — Давай же, Тэхён.       — Не терпится? — привычно-ехидное.       — Да, — легко признался Чонгук.       Потому что и правда хотелось. И плевать уже было на все внутренние противоречия, плевать, что он не должен так себя вести, что он вообще-то вожак… Чонгук наконец-то нашел своего истинного, который просто оказался сильнее, и отказываться от него не собирался. В конце концов, уживаются же как-то Хосок и Юнги, а значит и они смогут. И если в первый раз, вчера, он просто не ожидал, просто не знал, как реагировать, не был готов к чему-то подобному, то после проведенных вместе часов все изменилось. И дело даже не в том, что ему понравилось, нет. Он хотел вернуть Тэхёна еще тогда, когда бежал по следу, сбивая лапы и задыхаясь от злости. А теперь окончательно уверился, что не сможет отпустить его от себя. Тэхён принадлежит ему. И точка.       — Расслабься для меня немного, Чонгук, — обжигающим шепотом в самое ухо, — ты такой напряженный.       — Я как-то не привык, что меня имеют, уж извини, — ядовито ответил он.       — Привыкнешь.       Чонгук гулко сглотнул, чуть опустив лицо. Это его «привыкнешь» было сказано настолько уверенно, без малейшего сомнения, что Чонгук понял — да, действительно привыкнет.       Он расставил ноги чуть шире и прогнулся в пояснице сильнее под довольное хмыканье Тэхёна, а затем ощутил, как тот медленно входит внутрь. Несмотря на смазку и все еще немного разработанный анус, было больно, но он же сам этого хотел, верно? Так что шипел сквозь зубы, но послушно подавался навстречу коротким раскачивающим толчкам, сжимая руки в кулаки. А когда Тэхён, наконец, был полностью в нем, вжимаясь в его тело, Чонгук ощутил, как сильно того колотит.       — А кто-то говорил, что это мне не терпится, — сдавленно выдохнул Чонгук.       — Я в гоне, Гук-и, — и почему от этого прозвища у Чонгука дернулся член? — Так что нежно не получится, уж извини.       И не дав ответить, резко подался бёдрами назад, чтобы тут же вновь толкнуться вперед, под гортанный вскрик Чонгука входя глубоко, до самого основания. А затем, сильно вцепившись пальцами чуть ниже талии, принялся быстро двигаться короткими мощными толчками, каждый раз притягивая его к себе. Так хорошо. Почти идеально. Тэхён брал грубо, не жалея, не церемонясь. Под звонкие шлепки о кожу и всхлипывания самого Чонгука, у которого даже вдохнуть нормально не получалось — каждым движением Тэхён выбивал воздух из легких. Да и сам шумно и неровно дышал, а в негромких стонах то и дело проскальзывало рычание. Тэхён драл его так, словно стремился подавить и присвоить, а когда вдруг одной рукой вцепился в его волосы и потянул голову, вынуждая беззащитно открыть горло, до Чонгука дошло, что так волк Тэхёна требует покорности. Он чувствует в нем альфу и действует на инстинктах. Поэтому его аура такая тяжелая, а сам Тэхён такой несдержанный.       — Укуси, — сипло выдавил Чонгук и поторопил: — Давай же. Тебе нужно, — будучи альфой, он точно знал это. — Ну!       Резкий рывок за волосы вынудил Чонгука выпрямиться, и Тэхён, продолжая вбиваться в него, вонзил клыки в шею рядом с железой. Все тело дрожало от напряжения, член истекал смазкой, а Тэхён все ударял по простате. Запах грозы стал настолько сильным, что Чонгук буквально глотал его в исступлении. Краем сознания он понимал, что Тэхён выпустил свой феромон, чтобы смешать его со слюной. Чонгук закатил глаза от нахлынувшего удовольствия, ощущая, как клыки все глубже входят в шею, а по крови разливается чистое наслаждение. Сознание помутилось, ощущения обострились настолько сильно, что Чонгук взвыл. И буквально ощутил потребность произнести негромкое:       — Альфа…       Тэхён застонал, продолжая сжимать зубы и напитывать Чонгука своим запахом. Хватка в его волосах стала сильнее, движения бедер хаотичнее и резче, да вообще всего стало настолько много, что Чонгук просто не выдержал. Он содрогался в оргазме, кончал без единого прикосновения к собственному члену, пачкая стену перед собой белесыми разводами, и чувствовал, что следом изливается внутри него Тэхён.       Когда туман наслаждения немного развеялся, Чонгук ощутил, как пульсирует болью шея, а Тэхён, урча сытым котом, словно и не волк вовсе, ласково вылизывает ее. И при этом умудряется поддерживать Чонгука, который, оказывается, в какой-то момент перестал опираться на стену вообще и практически повис на Тэхёне.       — Ты поставил мне метку, — как-то даже слишком спокойно констатировал он.       — Мгм, — ни на секунду не отвлекаясь от вылизывания.       — Ты понимаешь, что теперь тебе нужно будет показаться перед стаей? Иначе это трудно будет объяснить.       — Мгм.       — Тэхён! Да твой я, твой, хватит уже вылизывать! И выйди из меня наконец, давай поговорим.       — Выйти? — тот все же отлепился от его шеи. — Не-ет, Гук-и, я планирую повторить еще пару раз. А потом можно и поговорить.