Оборотни: диада

      Тэхён ненавидел себя за те чувства, что испытывал к Чонгуку. Ненавидел за то, что гнулся, плавился под его руками, тёк от одного лишь похотливого, раздевающего взгляда или наполненного желанием голоса с потрясающими хриплыми нотками. Ненавидел за то, что каждый вечер ждал его, подобно верному омежке, и плевал на собственную гордость, раз за разом покорно раскрываясь перед ним. Ненавидел за то, что где-то в глубине души хотел остаться в этом моменте навечно…       Но он знал, что это все не продлится долго.       Тэхён был уверен, что Чонгук не сможет принять его особенность, как обтекаемо называл это Сокджин, а значит, им придется уйти чуть больше чем через месяц. Даже не уйти, а сбежать, если Чонгук не решит отпустить их раньше. Только вот сейчас он просто не мог остановиться: слишком откровенно наслаждался их близостью, возможностью ощущать под ладонями сильное тело своего альфы, слышать его голос и сорванные, наполненные страстью стоны. Он буквально разваливался на части каждую ночь, отдаваясь так, как никогда прежде, и собирал себя поутру, чтобы вновь ждать вечера и возвращения Чонгука.       Позы, в которых предпочитал брать Чонгук, конечно, не подразумевали возможности как следует рассмотреть его лицо в процессе, но Тэхён нередко улавливал его нетерпение и жадность. Они сквозили в движениях, в том, как иногда загнанно и прерывисто дышал Чонгук, хотя они еще даже толком не начали, как подрагивали его пальцы, как торопливо тот стягивал одежду. А еще укусы… Чонгук просто помешался на них, оставляя на его теле все больше следов, и Тэхён боялся, что однажды тот не выдержит и просто пометит его.       Это будет провалом… Получить метку от альфы, позволить ему присвоить себя, оставить рядом с собой. Тэхён не мог сказать, что не желал этого в глубине души. Просто… Он не брался даже предположить, как отреагирует Чонгук, сначала узнав, что его омега никогда не родит ему ребенка, а после — о его особенности. Тоже захочет убить? Скорее всего. Альфы его прошлой стаи, испугавшись, поразительно быстро пришли к такому решению. Твари.       И самое позорное, что при всем своем презрении к альфам, именно Чонгуку Тэхён хотел подчиниться. Его омега буквально урчал от удовольствия, стоило Тэхёну начать готовить ужин или устроить небольшую уборку в доме. Это раздражало, но он успокаивал себя тем, что времени у них не так и много, и показывать характер сейчас просто нет смысла. Чонгук насытится, и все прекратится. Другое дело, если бы они были полноценной парой… Так что, засунув свою гордость поглубже, он самолично прогнал омег, что приходили готовить, и занялся домашними делами. И не то чтобы он не умел, нет. Но внутри то и дело скреблись недовольство и злость: подчинился какому-то несчастному альфе и радуется.       Чтобы доказать самому себе, что он все же не превращается в кроткого омежку, Тэхён каждый день гулял. Пускай не напрямую, но это было нарушением приказа Чонгука, тот ведь не только велел ему смотреть за домом, но и ворчал, что Тэхён вечно шляется где-то, вызывая раздражение и подозрения некоторых. Так что за водой на колодец он шел исключительно длинной дорогой, купаться предпочитал на речке, до которой прилично идти и, за неимением других кандидатур, то и дело наведывался в гости к Чимину. Просто потому, что тот тоже жил на приличном удалении. Так что Тэхён одновременно и выполнял указания Чонгука, и продолжал бесить его и некоторых членов стаи тем, что ходил по поселению.       Когда он заявился к Чимину впервые спустя несколько ночей, проведенных с Чонгуком, тот впустил его в дом без единого вопроса. Словно он друг, привычно заглянувший на огонек. А Тэхён пытался прикрыться тем, что зашел вернуть вещи.       — Тебе… — Чимин прокашлялся и вновь выразительно посмотрел на его шею. — Тебе нужна помощь, Тэхён?       — Нет, — он уткнулся в чашку с чаем, что поставил перед ним Чимин. — Меня все устраивает, — тот молчал в ответ и смотрел на него так, словно это не укусы и засосы, а… ну, следы когтей как минимум. — Боги, Чимин, не разводи драму, хорошо? Ну будто вы во время секса ничего такого не делаете! Это приятно!       — Да, — тот неуверенно улыбнулся, — ты прав, извини. Я просто не очень хорошо отношусь ко всякого рода следам на теле, так что Хосок с Юнги обычно не делают ничего такого.       — А метка? — ляпнул Тэхён и только сейчас обратил внимание на то, что на Чимине ее нет. — Они не ставят ее тебе?       — Я не разрешаю, — спокойно ответил Чимин, пододвигая к Тэхёну тарелку с выпечкой, — а они принимают это. Хотя, наверное, когда-нибудь я решусь.       Вот тебе и разница отношений… Альфы Чимина настолько им дорожат, что готовы ждать и сдерживаться, не оставляя на теле омеги даже жалкого укуса. А ведь им наверняка хочется. Он знал, что альфа, желающий пометить своего омегу, будет испытывать очень сильное желание укусить. Хотя бы просто, без метки.       Стоп.       Возможно ли… Тэхён подавился от внезапно пришедшей мысли, так что надрывно закашлялся, силясь глотнуть хоть немного воздуха. Подскочивший Чимин принялся суетливо нарезать круги вокруг него, а затем от души хлопнул по спине своей маленькой ладошкой, и Тэхёну наконец удалось сделать вдох. Утирая выступившие слезы и заверяя Чимина, что все в порядке, он продолжал прокручивать в голове ошеломившую его мысль.       Чонгук оставляет на нем настолько много следов, потому что хочет пометить. Но ведь это так не работает, желание поставить метку кому попало не возникает. Тэхёна должен принимать не только сам Чонгук, но и, что куда важнее, его волк… Может ли быть такое, что волк Чонгука чувствует их истинность?

***

      Когда сообщили, что Намджун очнулся, Чонгук с Юнги поспешили отправиться к нему.       — Привет, — хрипло поздоровался Намджун. Он расположился на кровати полусидя, но выглядел откровенно не очень: бледное, практически белое лицо и темные тени под глазами. Даже чашку с водой ему держал Сокджин.       — Как ты? — с улыбкой поинтересовался Чонгук. Если очнулся, значит, самое страшное позади, и рано или поздно он встанет на ноги. И это безумно радовало — Чонгук уже успел похоронить друга, когда Сокджин его располосовал.       — Бывало и лучше, — Намджун хохотнул, но тут же зашелся в приступе кашля. — Горло как наждачка, черт, — прохрипел сдавленно.       — Ну, это ничего, — Юнги подошел ближе, тоже улыбаясь. — Главное, что пришел в себя.       — Помнишь, что случилось? — поинтересовался Чонгук.       — Да мне уже рассказали, — он бросил взгляд на отошедшего в сторону Сокджина, — что этот очаровательный омега свалил меня с одного удара, — Намджун снова попытался хохотнуть, но опять закашлялся.       Чонгук не успел ответить — в помещение зашел Тэхён и замер на пороге. Он перевел взгляд на омегу — тот втянул воздух носом, повел головой из стороны в сторону, принюхиваясь. И… Чонгук готов был поклясться, что видел мелькнувшие под верхней губой клыки и блеснувшую в темных глазах красноту… Какого?.. Чонгук прищурился, но Тэхён быстро отвернулся, явно намереваясь уйти отсюда.       Ну уж нет! В два шага преодолев разделяющее их расстояние, он ухватил омегу пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Но сколько ни вглядывался в отчего-то испуганные глаза, ничего не увидел.       — Что? — с явно наигранным спокойствием — уж слишком быстро колотилось его сердце — спросил Тэхён.       — Мне показалось, что я видел частичную трансформацию, — медленно ответил Чонгук, отслеживая реакцию. Пульс Тэхёна стал еще быстрее, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Чонгук, так и продолжая сжимать пальцы на подбородке, метнул быстрый взгляд на Сокджина. И успел уловить тень волнения. Хм… Все интереснее и интереснее.       — Омеги не владеют частичной трансформацией, Чонгук, — произнес Тэхён таким тоном, словно с дитём неразумным разговаривал. Чонгук поморщился, но ругаться не хотелось — все его мысли занимала странная реакция на… ну, наверное, на Намджуна. Пока тот спал, его запах был приглушенным, а теперь значительно усилился, не зря ведь Тэхён так принюхивался.       — Я свободен? Или у тебя еще есть ко мне вопросы?       Юнги с Намджуном уже поглядывали на него, как на идиота, так что Чонгук не стал устраивать допрос прямо тут, да и без толку — что Сокджин, что Тэхён упорно молчали, не рассказывая о себе практически ничего. Ну не пытать же их…       — Иди, — Чонгук убрал свою ладонь от лица Тэхёна, и тот поспешил выйти. А он сам вернулся к Сокджину и Намджуну, желая обсудить состояние последнего.

***

      Тэхён метался по дому Чонгука, не зная куда себя приткнуть. Он прокололся! Глупо и нелепо, просто не удержался, учуяв усилившийся запах Намджуна, который так сильно похож на запах вожака его прошлой стаи. Неудивительно, что Сокджин тогда перенервничал и сначала напал, а уж потом стал разбираться. И лишь как следует принюхавшись, Тэхён сумел успокоиться и осознать, что действительно просто похоже… Так бывает и безо всяких родственных связей, пускай встречается нечасто.       Какой же он дурак, боги! Чонгук и так ему не доверяет, все чаще и чаще задает неудобные вопросы, пользуясь тем, что он расслабленный и тактильный после секса — это, кстати, единственные минуты, когда Чонгук позволяет себя обнимать, видимо, потакая этому характерному для омег желанию.       Тэхён вздрогнул, уловив любимый запах, а затем услышал, как хлопает входная дверь. Поспешно налил чай в чашку, которую тут же обхватил обеими ладонями, грея пальцы, и плюхнувшись на подушки у стола, старательно делал вид, что он тут спокойно отдыхает, и не думая переживать.       — Ты здесь, — Чонгук быстрым шагом вошел на кухню и остановился перед Тэхёном, глядя на него сверху вниз.       — Очевидно, — улыбнулся Тэхён, старательно натягивая на лицо маску беззаботности.       — Ничего не хочешь мне сказать?       — О чем ты? — он понимал, что не сработает, но попытаться стоило.       — Тэхён, я не слепой, я уверен в том, что видел частичную трансформацию, — Чонгук прищурился и наклонился, заглядывая ему в лицо. Как и немногим ранее, ухватил за подбородок. — Расскажи мне.       Это не было приказом. Скорее, звучало как просьба, и в груди что-то приятно ёкнуло. Слишком приятно, если уж на то пошло, и Тэхён гулко сглотнул. Кажется, если он когда-нибудь услышит от Чонгука «пожалуйста», то сделает для него все что угодно. Глупый омега.       — Я… Чонгук... — он снова сглотнул. В голове судорожно метались мысли — так хотелось уже рассказать все, узнать, как отреагирует на это Чонгук. Быть может, этот альфа сможет принять его таким, какой он есть? Тэхён вглядывался в практически черные в приглушенном освещении глаза Чонгука и силился найти там… что? Да хоть что-нибудь, лишь бы суметь довериться.       — Расскажи, — прозвучало куда требовательнее, и уже почти решившийся Тэхён прикусил язык. Нет. Нельзя. Он помнил реакцию его прошлой стаи и того, кого считал своим альфой… Чонгук такой же альфа, а значит, и здесь все будет точно так же. Только вот ему никто не позволит молчать — он по уверенной хватке на подбородке и глазам Чонгука видел, что тот так просто не оставит его в покое... Нужно сказать лишь часть правды.       — Это моя особенность, — он мотнул головой, сбрасывая чужую руку. — Я владею частичной трансформацией.       — Интересно, — выдал Чонгук и присел перед Тэхёном на корточки. — Покажи.       Кажется, негатива это не вызвало. Его затопило облегчением — он действительно страшился реакции на свое признание. А искреннее любопытство в глазах напротив воодушевляло. Недолго думая, Тэхён позвал своего волка, ощутив, как ногти заменяются когтями, и меняется, расширяясь немного, челюсть, чтобы вместить волчьи клыки.       Чонгук наблюдал за этими изменениями, а затем вдруг протянул руку и залез пальцами в его рот, деловито ощупывая зубы. Тэхён ощутил привкус чужой крови, когда тот обрезался об его клыки, но Чонгук не обратил на это никакого внимания.       — Потрясающе, — выдохнул он. — Это удивительно, Тэхён.       Он неожиданно зарделся от похвалы. Не бог весть какое достижение на самом деле, он вообще ничего для этого не сделал, но слышать что-то подобное от Чонгука было действительно приятно.       — Спасибо, — слегка шипяще ответил Тэхён, когда Чонгук перестал ощупывать его рот.       — Еще что-нибудь расскажешь? Это ведь далеко не все тайны, что ты скрываешь от меня.       Тэхён напрягся, втягивая в челюсть зубы и пряча когти. Расслабился, дурак, а Чонгук только этого и ждал.       — Нет, — он отрицательно мотнул головой.       — Как попал на мою территорию? От чего бежал? М, Тэхён? — Чонгук провел ладонью по его щеке, и ему на секунду показалось, что тот его сейчас поцелует. Но ничего подобного, конечно, не произошло. — Молчишь? — спустя несколько растянувшихся секунд поинтересовался Чонгук. — Что ж, твое дело. Тогда раздевайся.       И резко поднялся на ноги, принявшись скидывать с себя одежду. Холодный и отстраненный, словно бы и не было только что этого момента искренности.       — Не хочу на кухне, — воспротивился Тэхён и, поднявшись с подушек, направился в сторону спальни. Он слышал хмыканье Чонгука, который, к счастью, не стал спорить и двинулся следом.       — Как скажешь.       Чонгук толкнул обнаженного Тэхёна на кровать и ухватил за талию, вынуждая поднять задницу и встать на четвереньки. Но Тэхён спихнул с себя его руки и, развернувшись, лег на спину.       — Хочу лицом к лицу.       — Тэхён, — предупреждающе нахмурился Чонгук, — я же сказал…       — Ты сказал, что никаких поцелуев и ласк, — парировал он в ответ. — Можешь не целовать, если не хочешь, про позу ты ничего не говорил, — и провокационно раздвинул ноги, давая понять, что своего решения не изменит.       Чонгук некоторое время сверлил его пробирающим до самого позвоночника взглядом, затем поставил сначала одно колено на кровать, а за ним и второе. Вновь ухватил Тэхёна за талию, притягивая ближе к краю, и навис над ним, приставляя головку ко входу.       — Хорошо.       И вошел, позволяя увидеть, как красиво изгибаются от удовольствия его брови, а рот приоткрывается в наслаждении.

***

      Чонгук понимал — чертов омега творит что хочет, не подчиняется ему, изворачиваясь так ловко, что и не придерешься. Взять хотя бы, как тот продолжает гулять по поселению, игнорируя запрет, но стоило Чонгуку вновь поднять вопрос, как в ответ прилетел невинный взгляд и искреннее возмущение:       — Я не смею тебе перечить, Чонгук. Но гостить у Чимина ты мне разрешил. До колодца тоже так или иначе приходится ходить ежедневно. А уж запретив мне купаться на речке, ты вообще будешь полной скотиной.       Чонгук глупцом не был, прекрасно все понимал. И знал, что сейчас стоило бы пристрожить Тэхёна. Но… зачем? Ему омега ничуть не мешал, так что пускай гуляет. На этот раз он сделал вид, что поверил в его кротость. Хотя судя по какой-то непривычно теплой улыбке Тэхёна, тот его раскусил. Ну да плевать.       Этот омега вообще оказался на редкость проницательным, и не сказать, что Чонгуку это не нравилось. Да, раздражало порой, как легко тому удавалось его прочесть, но не слишком сильно. Он сам, если честно, не очень понимал, что с ним происходит. Потому что еще совсем недавно любое неподчинение приказу приводило в ярость, а Тэхён умудрялся не только не слушаться, но и не получать за это. Все намерения проучить его куда-то пропадали, стоило остаться наедине.       А насколько легко тому удалось вынудить Чонгука поступиться своими принципами в постели? Он понимал, что такой вот секс лицом к лицу более… близкий что ли? Ни одному омеге он не позволял диктовать свои правила, но теперь, после того первого раза, Чонгук больше просто не мог отказать Тэхёну в такой малости. Честно, хотел. Даже рот открыл, когда тот вновь устроился на спине. Но так и закрыл обратно после тихого:       — Мне так намного приятнее, прямо куда надо попадаешь. Ты же не против?       И нет — не против. Чонгук отмахнулся, решив, что в этом нет ничего такого. В конце концов секс — он для удовольствия, верно? Обоюдного. Так что и с этим Чонгук смирился. И он действительно старался сделать так, чтобы Тэхёну было хорошо, только вот срывался снова и снова, вынуждая вскрикивать от укусов.       Правда, стоило признать, что разрешал он далеко не все. Когда Тэхён однажды попросил взять его с собой на охоту, Чонгук отказал. И никакие большие глаза и сложенные в умоляющем жесте руки не помогли.       — Ты омега, Тэхён. Нечего тебе делать на охоте.       — Мой волк в состоянии поймать зверя, — парировал тот, ковыряя ложкой в тарелке — совместные ужины стали чем-то привычным.       — Не сомневаюсь в этом, — Чонгук отпил чай из чашки, — но я вместо того чтобы заниматься охотой, буду следить за тобой.       — Зачем? — удивился Тэхён.       — Затем, что если ты пострадаешь, то это будет на моей совести.       Тэхён растянул губы в уже привычной издевательской усмешке, которую Чонгук со временем стал находить довольно симпатичной.       — Говоришь так, словно ты мой альфа.       Сказанное будто обухом по голове ударило, как-то разом напомнив, на каких условиях Тэхён здесь находится. Пускай и с опозданием, до Чонгука дошло, что он непозволительно привязывается к этому омеге, чего делать никак нельзя.       — Я не твой альфа, — жестко отрезал он, — запомни это, Тэхён.

***

      И, словно издеваясь, на следующий день Юнги внезапно выдал:       — Чонгук, ты затрахаешь парня.       Через пару недель они планировали отправиться в людской город, так что сейчас были заняты тем, что подсчитывали, чего и сколько им нужно купить. Разговор начался с Сокджина, который внял просьбе Чонгука и принялся собирать травы, делая из них мази и настои впрок, и плавно перетек на Тэхёна.       — Тебе какое до этого дело? — огрызнулся Чонгук, не поднимая взгляда от бумаг.       В глубине души он и сам понимал, что перегибает палку. Только вот стоило лишь увидеть этого омегу, как у него срывало крышу. Волк хотел еще и еще, но что бы Чонгук ни делал — насыщения от этого не испытывал. Лишь спустя немало проведенных вместе ночей до Чонгука дошло, что волк требует поставить метку. Поэтому он как умалишенный оставлял на теле Тэхёна укусы и засосы, царапал красивое тело, словно хотел показать всем окружающим, что тот принадлежит только ему. И уже несколько раз ловил себя на том, что еле сдерживается во время оргазма, чтобы не пометить Тэхёна… Черт, да Чонгук даже сцепку себе не позволял — тот, конечно, не понесет от него без течки, но в такой момент он наверняка не сможет удержаться.       Как бы то ни было, Тэхён пробуждал в нем собственнические инстинкты и неконтролируемую похоть, которую секс лишь приглушал. Из-за этого каждую секунду Чонгук испытывал нечто похожее на вечную жажду или голод, но утолить их не мог. И злился. На себя за то, что не способен просто прогнать омегу из своей постели, как и всех остальных до этого. На чертового Тэхёна за то, что тот не уходит сам, продолжая терпеть и принимать все, что делает с ним Чонгук.       И да, — он видел баночки с заживляющими мазями и кремами, и прекрасно знал, для чего они, но остановиться был просто не в силах. Как видел и взгляды Сокджина, полные какой-то неясной грусти, щедро замешанной на ненависти. Какого черта?..       — Ты же понимаешь, что вся стая прекрасно знает, чем и как часто вы занимаетесь? Во-первых, Тэхён довольно громкий, во-вторых, он настолько пропитался твоим запахом и так покрыт твоими следами, что у некоторых возникают вопросы и предположения.       — Мне плевать, — обсуждать это не хотелось. Не сейчас. И никогда вообще.       — А мне нет. Чонгук, если ты хочешь быть с этим омегой, то просто сделай его уже своим, и все. Вся стая в недоумении… Ты притащил его в дом и живешь с ним под одной крышей, хотя раньше даже на ночь не позволял хоть кому-то остаться. Ты явно хочешь его себе, но при этом не метишь.       — И что?       — А то, что многие не понимают, как к нему относиться. Тэхён по-прежнему чужак, ты не принимаешь ни его, ни лекаря в стаю. При этом приблизил к себе, забив на всех остальных омег. Но и не ставишь метку, не делаешь своим. Опять-таки, обращаешься с ним слишком жестко, это, знаешь ли, трудно не заметить, но и не прогоняешь… Просто прими уже хоть какое-то решение насчет него, Чонгук.       — Какого решения ты от меня хочешь, Юнги?! — вспылил Чонгук. Он позволял так с собой разговаривать лишь потому, что они были друзьями. И именно Юнги когда-то поддержал Чонгука после того, как он убил своего отца и занял место вожака. — Тэхён не истинный для меня, и ты это прекрасно знаешь. А значит максимум, что ему светит — это греть постель.       — Да что ты так зациклился на этой истинности? — не остался Юнги в долгу, подскакивая с места. — Я же вижу, что ты слюни пускаешь на своего омегу. Так успокойся уже и пусти его чуть ближе. Он не уходит от тебя! Даже несмотря на то, как ты себя с ним ведешь, а это что-то да значит.       — Он. Не. Мой. Истинный, — процедил Чонгук. Этот разговор раздражал все больше.       — Да и хрен бы с ним! Твой отец предал твоего папу вовсе не потому, что они не были истинными! Просто твой отец — урод, вот и все.       — Тебе ли не помнить, что он не просто предал его, а отдал враждебной стае! Я сам лично находил части его тела в лесу! Будь они истинными, такого не произошло бы.       — Будь он нормальным вожаком, такого тоже не произошло бы. Но ты зациклился на истинности, вбил себе это в голову, и ни одного омегу не подпускаешь! А давно уже пора бы! Не в истинности дело, пойми ты наконец. Даже мне очевидно, что Тэхён тебя зацепил, но ты бесишься и отталкиваешь его! Хватит вести себя как дурак, это уже просто глупо!       — Еще одно слово, Юнги, и я не посмотрю, что мы друзья, — прошипел Чонгук, тоже вскакивая из-за стола. Волк внутри ярился, требуя наказать наглеца. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Ты понял?       Юнги шумно выдохнул через нос, несколько секунд продолжал бесстрашно держать его взгляд, но в итоге все же опустил глаза. А затем и голову склонил. Чонгук знал, что сильно давит на него аурой, вынуждая подчиниться.       — Прости меня, вожак, — тот смотрел в пол, — я погорячился.       Чужая покорность немного успокоила. Чонгук прекрасно знал, что альфа Юнги очень сильный. Возможно, захоти тот забрать стаю, то шанс победить Чонгука был бы очень неплохой. Но Юнги не хотел, о чем неоднократно говорил сам, только вот его волк порой любил показать зубы и в очередной раз проверить Чонгука на прочность.       — Хорошо, — Чонгук сел на место, пытаясь взять себя в руки и утихомирить своего скалящегося альфу. — Хорошо, — повторил он скорее для себя, и вперился взглядом в бумаги, хотя в этот самый момент вообще не понимал написанного.       — Позволь мне все же сказать, — Юнги подошел ближе. — Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, Чонгук. И никогда ничего плохого тебе не пожелаю, да? — Чонгук кивнул, вскидывая глаза на друга. — Поверь мне, истинность — это далеко не самое главное.       — Говорит тот, кто живет со своим истинным.       — Я счастлив, что у меня есть Хосок, — признался Юнги. — Но Чимина я люблю ничуть не меньше. Они оба дороги мне, я не делю их на истинного и нет, понимаешь? А Чимин… Знаешь, сколько шрамов его урод-истинный оставил на его теле? Ты не видел их все, Чонгук. А я видел. И если бы эта тварь была еще жива, то я бы сделал все, чтобы до него добраться.       — Чимин и сам с этим прекрасно справился, — ответил Чонгук, невольно вспоминая тот день, когда избитый и израненный омега пришел на их территорию. И рассказал свою историю… Юнги тогда забрал его себе сразу, как только отпустил лекарь.       — Я к тому, что хотя бы на его примере ты должен понять, что истинность не сделает из урода хорошего человека. Да, истинный это тот, кто становится для тебя самым желанным на свете, тот, для кого ты готов на все. Но далеко не всегда все так радужно, ведь бывший альфа Чимина был больным психом, который действительно считал, что не делает Чимину ничего плохого. Он верил в это. И увечил его тело… Знаешь, он до сих пор не позволяет поставить себе метку и до ужаса боится укусов.       — Зачем ты мне все это говоришь, Юнги?       — Затем, чтобы ты наконец осознал, что истинного можешь никогда не встретить, а Тэхён, — тот, кто тебе так сильно нравится, — он здесь и сейчас. И он может стать твоим омегой, а не просто развлечением. Подумай об этом.       Чонгук кивнул, не желая отвечать вслух, и вновь уткнулся в подсчеты. Упорно делал вид, что читает, но никак не мог перестать размышлять над словами Юнги. Может ли оказаться так, что друг прав? Быть может, ему действительно пора забыть про истинность и выбрать себе в пару Тэхёна?       Волк внутри довольно заурчал…