Оборотни: диада

      Чонгук отдал приказ убрать трупы чужаков, навестил Юнги, внимательно выслушал Сокджина, сообщившего, что жизнь друга вне опасности, но ему будет нужен уход. Повязку с травами придется менять каждый час ближайшие четыре-пять дней, чтобы заживление шло быстрее. Так что Чонгук освободил Хосока от патрулирования. Он и Чимин должны были по очереди дежурить у постели Юнги. Можно было, конечно, любого из омег подключить для помощи Чимину, но… Чонгук видел, насколько сильно переживает Хосок, и был уверен, что даже во время обхода территории тот будет думать лишь о том, как скорее вернуться домой. Сам Сокджин отправился в дом к Намджуну, пообещав назавтра собрать еще трав и приготовить мази для Юнги.       Разделавшись с насущными делами, Чонгук поспешил домой. Когда члены его стаи сумели переварить произошедшее, пошли разговоры. И он прекрасно слышал, что они обсуждают: наглость Тэхёна, то, как он легко отделался, разозлив вожака. Явного негатива эта ситуация не вызвала, куда больше всех волновало другое — Тэхён как-то уж очень легко смог убить альфу. Тот ведь не успел ни перекинуться, ни выпустить свою ауру, ничего. Интересовал этот вопрос и Чонгука. Почему чужак не сопротивлялся? Был настолько удивлен, увидев Сокджина, а затем Тэхёна? Вероятно. Это означает, что тот знал их обоих. И тогда многое становилось понятнее: если Тэхён бежал из стаи Джиёна, то ясно, почему он не хочет, чтобы чужак вернулся и рассказал своему вожаку о находке. Но Тэхён знает, просто не может не знать, что Чонгук враждует с этой стаей… Почему тогда не просит помощи? Почему продолжает молчать?       И… что куда важнее — как омега сумел устоять на ногах, ощутив на себе ауру альфы? Это просто невозможно! Чонгук был твердо намерен вытрясти из Тэхёна ответы на свои вопросы.       Однако стоило лишь перешагнуть порог дома, как в нос ударил терпкий, насыщенный запах малины, густо замешанный на аромате чужого возбуждения — смазки и пота. Он гулко сглотнул, волк внутри требовательно завыл, желая взять, взять скорее то, что принадлежит ему. Чонгук скрипнул зубами и сжал кулаки, силясь унять бешеное сердцебиение, успокоить беснующегося волка и полыхнувшее, затуманивающее мозг желание.       Медленно, словно воздух вокруг него стал в разы тяжелее, Чонгук двинулся в сторону спальни, откуда запах Тэхёна ощущался сильнее всего. Открыв дверь, замер на пороге, сжав дверной косяк до треска дерева под рукой. Потому что чертовски красивый Ким Тэхён лежал на простынях и занимался тем, что ласкал себя: тонкие пальцы двигались на члене, ноги были развратно раскинуты в стороны, а между ягодиц влажно поблескивала смазка. Упираясь пятками в кровать, Тэхён запрокидывал голову, обнажая шею, глаза были прикрыты в удовольствии, а губы налились красным от того, как часто тот их прикусывал.       — Что ты делаешь? — рычаще выдохнул Чонгук, ощущая, как во рту копится слюна и едва ли не сводит челюсть от желания прикусить кожу на шее омеги.       Тэхён неспешно открыл затянутые поволокой удовольствия глаза и усмехнулся.       — А то ты не видишь, — низким грудным голосом ответил тот и провокационно провел пальцами между ягодиц. — Тебя жду.       — Думаешь таким образом избежать разговора? — поинтересовался он, стягивая тонкую тунику и сбрасывая штаны.       — Я не смею, о чем ты?       Звучало с такой откровенной издевкой, что Чонгук не поверил ни единому слову. Но даже понимая, что им нагло и неприкрыто манипулируют, он не мог ничего с собой поделать. Тэхёна, такого вот Тэхёна — развратного, открытого, разгоряченного, который без капли смущения демонстрировал себя, хотелось втрахивать в кровать до сорванного голоса. Он планировал наказать омегу, а затем выяснить все, что тот скрывает, но вместо этого послушно разделся, устраиваясь между раздвинутых ног, будучи просто не в силах сдерживаться.       — Ты смеешь слишком многое для омеги, — выдохнул он почти в самые губы.       Непривычное желание толкнуться в рот языком, распробовать вкус этого омеги, удалось задавить с огромным трудом. Тот вообще умудрялся вертеть им как вздумается, все сильнее затягивая в свои сети. И Чонгуку, который всегда брал от омег лишь их тело, становилось все труднее — Тэхён играючи забирался под кожу. Даже сейчас, неспешно входя во влажную, хлюпающую дырочку, Чонгук понимал, что снова занимается с ним сексом лицом к лицу без единого возражения…       Слишком прекрасным было зрелище, слишком сильно ему хотелось увидеть наслаждение на чужом лице. И втрахивая скулящего и разбитого Тэхёна в кровать, Чонгук старательно держал глаза открытыми, впитывая чужие эмоции. А тот и не думал их скрывать, и все шептал, как ему хорошо.       — Я… — голос сорвался от резких движений и Чонгук сглотнул. — Я должен не трахать… тебя. А наказывать, — неровно выдохнул он, продолжая мощно двигать бедрами.       — Что… — стон. — Что тебе… ах, да!.. мешает уложить меня на свои коле-е-е… о боги, Чонгук! Сильнее!       — Колени?       — А? Да… И как следует отшлепать.       Чонгук застонал — слишком притягательной оказалась картинка, возникшая в его голове. Запах малины с примесью чего-то травянистого стал еще гуще, и он буквально глотал его, вжимаясь во влажное от пота тело Тэхёна. Член легко скользил по смазке, а Тэхён низко стонал, до крови полосуя его плечи ногтями. И единственной внятной мыслью было то, что ему нельзя допустить сцепки, нельзя поставить метку Тэхёну. Она билась где-то на краю сознания, пока он, задыхаясь, вбивался в податливое, охочее тело. Однако не сумел полностью удержать себя в руках и сильно прикусил маняще открытую шею, когда содрогался в оргазме, кончая внутрь.       Чонгук зарычал от разочарования, с трудом разжал зубы, так и не поставив метку, и резко, под болезненное шипение, вышел из Тэхёна, сразу откатываясь в сторону. Едва не сорвался же! Еще бы немного, и…       — Быстро ты, — издевательски протянул Тэхён и выразительно посмотрел на собственный, все еще крепко стоявший член.       Чонгук хмыкнул.       — Не переживай, — и рывком развернул взвизгнувшего омегу на живот, заставляя поднять бедра и накрывая ладонью член, — у нас вся ночь впереди, так что еще будет возможность кончить. — Он наклонился и повел языком по покрытому укусами плечу. — Сегодня тебе придется кричать особенно громко, Тэхён.

***

      Чонгук ушел рано утром, к счастью, так и не задав наверняка интересующие его вопросы. Тэхён тихо радовался, что удалось отвлечь альфу, хоть и понимал, что это ненадолго, и вряд ли прокатит во второй раз. Хотя… Если взять во внимание, что поспать тому удалось едва ли пару часов, быть может, к вечеру он будет слишком уставшим для допросов? Особенно Тэхён на это не надеялся, учитывая выносливость Чонгука.       По привычке с разбегу шлепнувшись на подушки, чтобы позавтракать, Тэхён зашипел от боли — рука у Чонгука тяжелая, чтоб его… Ягодицы до сих пор огнем горели. Хотя если уж совсем честно, то ему понравилось. В конце концов, из всех вариантов наказания, которые он мог представить, этот казался самым приятным.       Неожиданный стук в дверь заставил его удивленно нахмуриться — кого там еще принесло?.. Однако принюхавшись, Тэхён понял, что это Сокджин. И словно лавиной, сменяя приятную негу после бурной ночи, на него навалились воспоминания о вчерашнем. К моменту когда он впустил папу в дом, настроение стремительно улетело на самое дно.       — Это было рискованно, — без приветствий выдал Сокджин, едва они отошли от входной двери, где их могли услышать. — Но ты все сделал правильно, — и тот притянул Тэхёна в свои объятия. — Спасибо.       — Я просто не успел придумать ничего другого, — сдавленно прошептал Тэхён.       — Стая взбудоражена тем, что ты легко расправился с альфой…       — Косых взглядов я не боюсь, если ты об этом, — Тэхён высвободился из рук Сокджина, твердо глядя на него.       — Не об этом, — тот выглядел явно взволнованно. — Твой запах усиливается.       — Что? Еще ведь рано, прошло сколько? Чуть больше месяца?       — Тем не менее, я чувствую твоего волка уже сейчас, Тэхён. Заметил его еще вчера, когда ты разорвал глотку этому ублюдку.       — Быть может, поэтому он не сумел среагировать, — предположил Тэхён. — Просто не ожидал увидеть нас здесь... А потом учуял мой запах.       — Возможно. Но это неважно. Тэхён, — Сокджин взял его за руку и переплел пальцы, — тебе нужно что-то решить насчет Чонгука. И если захочешь остаться с ним, то стоит рассказать все раньше, потому что…       — Нет, — горло сдавило спазмом, так что потребовалось какое-то время, чтобы продолжить: — Мы уйдем.       — Тэхён… — грустно произнес Сокджин.       — Ладно, — он встряхнулся и натянуто улыбнулся, — ничего страшного не произошло, так? Мы и раньше собирались бежать к людям, сделаем это теперь, просто с небольшой отсрочкой.       — Я же вижу, как ты относишься к этому альфе, — не согласился Сокджин. — Возможно, стоит попробовать? Может, он сможет принять тебя и…       — Я ему не нужен, понимаешь? — звучало горько, а губы кривились против его воли. — Он хочет меня, я вижу, я нравлюсь ему точно. И относиться он стал ко мне лучше, намного лучше, чем было в самом начале. Но он альфа, вожак стаи. И точно не потерпит меня рядом, а значит или изгонит, когда увидит все своими глазами, прочувствует на себе, или просто убьет. Так что не нужно ему ничего знать. Еще несколько дней, и мы уйдем, хорошо?       Сокджин кивнул. И лишь выпроводив его за дверь, Тэхён съехал по стене на пол и прикрыл глаза. Еще недавно казалось, что он легко сможет уйти от Чонгука. Но сейчас, в этот самый момент, одна мысль об этом причиняла нестерпимую боль. Слова Сокджина были такими притягательными, так хотелось последовать его совету… Попробовать. Открыться. Довериться… Есть ли у него хоть малейший шанс, что Чонгук примет его такого?       Тэхён потер глаза и с удивлением осознал, что они мокрые от слез. Совсем расклеился, чтоб его! Нет уж! Хватит. Он уже доверял, а потом со всех лап бежал от родной стаи, которая решила, что проще убить его. Не изгнать, нет. А уничтожить.       Так что несколько дней, а потом… они уйдут.

***

      Стая Чонгука теперь смотрела на него как-то иначе. На самом деле, смотреть на него с совсем уж откровенным подозрением, как на чужака, многие перестали еще раньше. Видимо, просто привыкли к его присутствию, к его запаху и запаху их вожака на нем, которого, к слову, было так много, что он едва ли не перебивал его собственный. Он ежедневно ходил по поселению, иногда один, иногда с Чимином, вежливо здоровался с Хосоком при встрече… Медленно, и сам того не желая, становился здесь своим.       К Сокджину привыкли еще раньше: тот мало того что лекарь, так еще и сумел сохранить жизнь Намджуну, а сколько всяких мелких болячек вылечил за прошедший месяц, вовсе не сосчитать. Это уж не говоря про то, что он буквально с того света вытащил Юнги вчера.       Про мелких вообще говорить ничего не надо — молодые волчата поразительно легко влились в круг своих ровесников. И только тихонько ворчали себе под нос, когда Сокджин заставлял их учиться его ремеслу или помогать собирать травы, тогда как хотелось играть или охотиться.       Но сегодня Тэхён видел во взглядах встречных тщательно сдерживаемое любопытство. Нет, были и те, кто по-прежнему косился на него с недоверием или откровенной враждебностью, но не сказать, что таких было слишком уж много.       Практически весь день он провел у Чимина, стараясь поддержать и хоть немного помочь по дому. Хосок был рядом, но… Юнги его истинный. Хоть он и пытался в этот самый момент быть сильным, очевидно, что не получалось. И его можно понять. Тэхён даже представлять не хотел, что почувствовал бы, окажись он на месте Хосока.       Несколько раз проведать их заходил Сокджин, пару раз забегал Сохун, чтобы занести свежую мазь, и тут же уносился обратно. Как есть ребенок… Хотя, надо признать, что после бегства из родной стаи он стал намного серьезнее, будто повзрослел на несколько лет. Они не хотели тащить волчат с собой, но те, оставшись сиротами, как-то незаметно стали семьей для Тэхёна и Сокджина. И оставаться в стае отказались наотрез. Интересно, сейчас они тоже захотят уйти? Кажется, у них здесь появилось немало друзей. Да и Сокджин как-то очень уж ощутимо пахнет Намджуном… Может, конечно, это из-за того, что живет в его доме и ухаживает за ним. Но все же…       Как бы то ни было, Тэхён должен спросить у них прямо, захотят ли они уйти, и принять любое их решение.       — Я не против, если ты останешься здесь на ночь, но что-то мне подсказывает, что Чонгук будет не слишком доволен, — Чимин закончил обрабатывать рану Юнги и устало опустился на подушки рядом с Тэхёном.       — Я могу солгать, что тебе нужна была поддержка, поэтому я остался у тебя.       — Это не будет ложью, она мне нужна, — прислонился к его плечу. — И ты правда очень помогаешь. Просто своим присутствием.       Тэхён прикусил губу — так не хотелось обрастать привязанностями, черт. Но этот омега ему действительно нравился.       — Давай останусь здесь, — на полном серьезе предложил Тэхён.       — Ну уж нет, — Чимин устало улыбнулся, — твой альфа потом мне голову оторвет. Так что вали домой.       — Он не мой альфа, — буркнул Тэхён, мысленно признавая правоту Чимина. Чонгук действительно будет не в восторге, если вернувшись, не застанет его дома. В конце концов, условия их нахождения здесь когда-то были четко озвучены. — Но ты прав, мне нужно идти. Я навещу вас завтра.