Конец гребанного мира

Том Я Том. Мне 16 лет. И я почти уверен, что я психопат. В восемь лет я понял, что абсолютно лишён чувства юмора. Тупые и плоские шуточки, которые бросали старшие ребята в приюте и которые пользовались популярностью, лишь жутко раздражали меня. Всегда мечтал, что однажды избавлюсь от них. Никогда не было их жаль. Через год я засунул руку Билли Стаббса во фритюрницу, которую приюту подарил один из меценатов. Надеялся хоть что-то почувствовать. В десять натравил змею, с которыми умел разговаривать, на кролика того же Стабса — он не видел нападавшего, но будь у него хоть чуточку мозгов, должен был понять кого нужно опасаться. Следом за кроликом был бродячий кот, которого подкармливали сердобольные девчонки. Я посадил его в коробку и унёс в лес. Не знаю, как его звали. После я продолжил убивать животных. Я помню их всех, до единого. Даже поступив в Хогвартс. В одиннадцать лет, как и говорила моя мать, меня забрали в элитную школу магии и волшебства. Только я там был ещё хуже, чем в приюте — в мире силы и чистоты крови я был никем. И мне пришлось зарабатывать себе репутацию. Единственная ошибка, совершенная мной была в том, что профессор Дамблдор, передавший мне письмо, узнал слишком многое о моей жизни. И теперь постоянно следил за ней. Школу я презирал. Но это было неплохое место для наблюдения и отбора. Потому что у меня был план. Убить животное побольше. Гораздо больше. — Хэй. — Хэй, — от собственных мыслей меня отвлекла стройная юношеская фигура в мантии с гриффиндорскими нашивками. — Видел тебя на коньках. Хренобежец. — Иди в жопу. Гарри Иногда мне просто необходимо полежать, иначе меня просто накроет. Я смотрю вверх, на синеву. Или на серость. Или на черноту. И я будто растворяюсь в ней. Тогда на какую-то долю секунды, я чувствую себя свободным и счастливым. Неиспорченным. Как собака. Или инопланетянином. Или младенцем. Детский крик заставил меня сморщиться и зажмурить глаза. Но я уже предчувствовал тень надо мной. — Прошу пройти в дом, юный господин, — надо мной склонилась голова с рыжей шевелюрой, которая произнесла эти слова шёпотом. — Мы что, в одном из твоих дамских романов? — Просто иди и помоги мне. Я покачал головой. Мама была доброй, пока не развелась с отцом и не повстречала... Тони. Недавно он сказал, что мои ягодицы очень упругие и сочные. Я кинул в него котлетой. Мама притворилась, что ничего не расслышала. Теперь у неё идеальный дом с идеальным садом в идеальном местечке. И идеальные двойняшки. Что сказать... зато их головки приятно пахнут. С этим не поспоришь. Я не видел отца с восьми лет. Он не мог жить, как живут остальные, поэтому он ушёл. Я его не виню. Каждый год он шлёт открытки на день рождения. Их уже целых девять штук. Я его хорошо понимаю вообще-то. Не доверяю людям похожим на остальных. Именно поэтому у меня были проблемы с... дружескими взаимоотношениями в каждой школе в какой бы я ни учился. Например, в последней я случайно прикончил сову парня, который вместо того чтобы пройти двести метров до двери моего общежития, предпочитал заказывать самолётики и присылать послания своей совой. После этого Лили перевела меня в Хогвартс*, заверив, что эта школа будет моей последней. Я поправил воротник мантии и направился прямиком к слизеринскому столу, где в одиночестве сидел парень с каштановыми волосами. Он был чертовски красив, но именно зона отчуждения вокруг него привлекала внимание. Вряд ли он — решение проблемы, но он хоть что-то. — Привет. — Привет. — Видел тебя на коньках, — это неправда. — Хренобежец. — Иди в жопу. Том Гарри был новеньким. Пришёл в середине последнего семестра и распределился в Гриффиндор. Я задумал убить его. — Ты меня ждёшь? — спросил он, когда занятия закончились, а я сидел у его кабинета, прилежно сложив руки на коленях. Ради своего плана мне пришлось притвориться, что я влюблён в него. Наши игры в притворство заняли несколько месяцев. Гарри был ярким парнем. С буйными черными волосами, зелёными под цвет убивающего проклятия глазами, матерился как сапожник, брезгливо морщился при разговорах о доме, нимфоман, ничего не знал о стыде и скромности. Каждый раз, когда мы виделись, он брал на себя инициативу и затаскивал меня в каждую пустую нишу, чтобы мы практиковались в поцелуях. Чаще всего после этого он притягивал мои руки себе на зад или грудь. И на все его вопросы я отвечал: «Заткнись». Школьникам пришлось быстро свыкнуться, что два фрика вместе, потому что один из них был очень несдержан на язык, а от второго шли мурашки по телу. Приближалось лето. А значит каникулы. Мой план из раза в раз откладываемый по неопределённым причинам грозился и вовсе провалится. Нужно было что-то делать. Моя голова была забита этими мыслями пока мы шли на одно из своих свиданий позади совиной башни. — У меня нет совы. — Ок. — Я её отпустил. — Ок. — Намеренно. — Ок. — Ты не сможешь мне писать. — Ок.... У меня тоже нет совы. — Правда? — Ага. Ненавижу их. Я знал, что пары ходят на свидания. И я знаю, где живёт Гарри. Я мог бы добраться до его дома где-то за полтора часа. И ещё я знал, что должен сделать прямо сейчас. — Пойдёшь со мной на свидание? — Мы уже на нём тупой ты... — На настоящее свидание, — перебил я его грязный поток брани, — в Хогсмид. Это наш последний поход. И я никогда не приглашал его в люди. Инициатором всегда был он. И мы находились только в замке. Он согласился. Мы зашли в кафе мадам Паддифут для влюблённых парочек. Несмотря на лето, кафе было украшено словно ко дню святого Валентина. Хотелось блевать. — Привет. Чего закажете? — Эм... мне — Я буду банановый сплит с дополнительной порцией вишенок. Панкейки с голубикой. Горячий шоколад со сливками. — Кто-то проголодался, — хихикнула официантка в розовом чепчике и переднике. Поттер растянул губы в саркастичной улыбке. Я знал, что сейчас произойдёт. — И вторую сраную ложку. — Простите? — Для него, — я сидел и с бесстрастным выражением на лице наблюдал за баталией. — Здесь нельзя выражаться. Иначе вам с парнем придётся уйти. — Хорошо. Хорошо, простите, — он выдохнул. — Давайте так. Я буду большое банановое дермище с херовой кучей вишенок и... — Так, хватит. Марвин! — Да, позовите Марвина, — он сложил руки в замок. — Может Марвин принесёт мне мороженое, овца ты драная. Схватив мантию до этого скинутую на спинку стула, он встал и крикнув: «Пока, Марвин», направился к выходу. Похоже у него были какие-то проблемы. Но кто я такой, чтобы осуждать его. — Мы живём в самом скучном месте на планете. — Да, может быть. — Здесь все пиздец какие скучные. — Люди при деньгах хотят чувствовать себя в безопасности. — Ты тоже скучный? — Поттер остановился. — Нет, — покачал головой я. Замок уже был совсем близко. Значит совсем скоро мы разойдёмся в разные стороны. — Только она тут прикольная. Прожжённая жизнью, — он указал на местную старушенцию в обносках. — Может быть она была шпионкой. И сделала штук пятнадцать абортов, когда это было ещё незаконно. Вот её жизнь потрепала. — Серьёзно? — Хрен знает, — поджал губы Поттер и двинулся дальше по направлению к школе. Затем развернулся и спросил: — Может завалимся к тебе? В моей голове тут же мелькнули сцены его убийства. Кровь на полу. Предсмертные судороги. Страх в глазах. Я сглотнул. — Да. Конечно. Гарри считал мою комнату странной. Она была обезличенной и пустой. Никаких фотографий, украшений, беспорядка. Идеальная стерильная чистота. Это он ещё не видел халупу в приюте. Тут хотя бы старостам давали свои апартаменты. Ладно, в приюте я тоже выбил себе отдельную каморку с кроватью и сраным шкафом в углу, который поджёг Дамблдор. Но тем не менее приходил сюда. — Это твоя мама? — однажды он всё-таки нашёл мой единственный тайно спрятанный снимок матери. Его сделали работники приюта, когда принимали голодранку на работу за сущие копейки и крышу над головой, чтобы та мыла детям жопы. — Да. Она живёт в Японии. Привычная ложь вырвалась изо рта быстрее, чем я смог её удержать. — Круто. Ты похож на неё. Неправда. Меропа Риддл была дурнушкой. От неё мне, наверное, не досталось ничего. Она постоянно твердила, что я вылитый папаша. Будучи маленьким, я пытался узнать кто он, почему мы живём в приюте, где наши родственники. Но на все вопросы Меропа молчала. Иногда, напившись дешёвого пойла в соседнем баре, говорила, что мой папаша мерзавец каких поискать, проклинала совершенную медицину, добравшуюся даже сюда, и твердила что лучше бы я сдох вместе с ней в младенчестве. Но к её чести никогда не произносила этих слов в здравом уме и не вымещала свою злость и обиду на маленьком мальчике. — Мне нравится это кресло, — мы сидели рядом и уставились прямо на стену, куда было повёрнуто кресло. Его рука вдруг опустилась мне на бедро, почти подобравшись к паху. Я уже упоминал, что Гарри был нимфоманом. Но правда вот в чём: всё то, о чём я мог думать в тот волнующий момент — это о ноже, который совсем недавно побывал в его руке и делал нам тосты на перекус — я всегда хранил немного заначки в комнате — издержки детства. К сведению, вообще-то я не был асексуалом или что-то в этом роде и даже мастурбировал... раз в неделю в медицинских целях, чтобы напряжение не накапливалось. — Ты когда-нибудь сосал? В такие моменты главное — уверенность. — Да. Бывало. — Хочу, чтобы ты сделал мне минет. Я сглотнул. — Сейчас? Наши глаза встретились. — Завтра. Я приду к тебе к десяти, — поезд отправлялся в двенадцать. Это был он. Идеальный момент. Учеников не проверяли досконально, лишь кидали сканирующее заклинание на жилые помещения Хогвартса, дабы какой-нибудь соня не проспал свой единственный маршрут домой — старшекурсники частенько позволяли себе спать подольше в последний день. Палочкой ещё можно будет пользоваться. Я знал несколько бытовых заклинаний очистки. От тела при желании можно будет избавиться за несколько минут, а потом появиться в поезде у всех на виду. Когда пропажу заметят и забьют тревогу, я уже буду вне подозрений. Даже картинно изображу скорбь. Кончики пальцев дрожали от предвкушения. К десяти я был готов. Вообще-то я был готов к девяти. Важно было заранее продумать план действий. Перекладывая нож с места на место, я нетерпеливо поглядывал на дверь. Было страшно. Но ещё больше я предвкушал этот сладостный момент. К одиннадцати я решил, что он не придёт. В одиннадцать десять раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Гарри. Он был взвинчен больше чем обычно. И сразу же уселся рядом. Как раз в том месте, где я прятал нож. Гарри Иногда я переживаю из-за того, что всё порчу. В голове сразу пронеслись фрагменты последних дней и моё неудавшееся свидание. Но с ним... я не знаю, я чувствую себя вполне комфортно. Без опасений. И Мерлин, как же я хотел сейчас сидеть в его спальне, а не в кабинете директора, выслушивать причитания мамы. Она хотела, чтобы мне разрешили отправиться камином домой, потому что дома нас ждал приём. И я буду там. Ради неё. Потому что для неё важен этот приём. Она уже приготовила мне вещи "а-ля послушный мальчик", пригласила кучу гостей, обрядилась в лучшее платье. Я знаю, что буду вынужден делать. Раздавать закуски гостям, следить, чтобы все были довольны. После я наконец-то смогу скрыться в кухне. Ненадолго. Ввалится Тони, усмехнётся мне, возьмёт бутылку пива и вторую предложит мне: «Выпей пивка, расслабься». Конечно, я не откажусь. — Всё это херня. Вся наша жизнь — херня. — Если ты так ненавидишь эту жизнь, уезжай. Я серьёзно. Сделай нам одолжение, — он рассмеётся, а после окинет своим липким взглядом всё тело. — Ты умеешь хорошо выглядеть, когда захочешь. Я всё ещё буду ощущать его пальцы на своей талии, а когда обернусь увижу замершую Лили на пороге. Но она не произнесёт ни слова. Развернётся и уйдёт. А после вместе со своими двойняшками и ублюдком мужем будет веселиться с гостями. Её идеальную жизнь не должно ничего разрушить. Откуда я это знаю? Это был последний приём на пасхальных каникулах. После я сразу же отправился в школу. И вот я сейчас сижу здесь, скрючившись в кресле, наблюдая за тем, как мама выискивает доказательства того, что мне необходимо быть дома раньше, и что ничего страшного не случится если они уйдут прямо сейчас даже не попрощавшись. Ведь мне ещё учиться целый год, и пообщаться с друзьями во время традиционной поездки на поезде я ещё успею. И именно в этот момент на меня внезапно нашло озарение. Как будто в один миг всё поменялось. Знаете, такое чувство, будто ты отделяешься от своего тела, от жизни. Отдаляется и отчётливо видишь реальную картину вещей. Видишь самого себя. Видишь и думаешь: «Нахрен. Всё. Это». — Мне нужно в туалет, — еле слышно бросаю я, уверенный, что всем всё равно. И выйдя из кабинета просто направляюсь в сторону комнаты Тома. Уже чуть больше одиннадцати. Возможно он уже ушёл. Но в глубине души я знаю, что это не так. Том будет ждать меня пока я не приду. Это Том. — Том, — я забарабанил по его двери, и она отворилась. Безупречный Том пропустил меня внутрь. Когда я одновременно злюсь и грущу, похоже, я жутко возбуждаюсь. От предвкушения эрекция начала наливаться снова. Сняв футболку, я развалился на диване и откинул голову назад. — Иди сюда. Том сел рядом. Кажется, я могу влюбиться в него. Кроме того... он ведь живёт среди магглов и знает о том мире очень многое. Том Я думал, не будет ли проще перерезать ему горло сзади? Чтобы не видеть лицо. Но тогда угол не тот. Затруднительный выбор. Гарри поднялся. Моя рука с рукояткой ножа под подушкой замерла. — Что? — Давай свалим отсюда. — Что? — Я серьёзно. Уедем из этой дыры. Сейчас же. Тебе тут не нравится. Мне тоже. Наши взрослые уроды. И ты знаешь мир магглов. — Вообще-то... — я не то чтобы очень хорошо знал ненавистный для себя мир. — Я уеду. С тобой или без тебя. Едешь? И тут я подумал, что спешить некуда. Нож сиротливо остался лежать под подушкой. Там у нас будет куда больше времени и ситуаций, когда я смогу завершить начатое. К тому же вездесущий Дамблдор точно не станет подозревать меня. Тем более я знал, куда хочу съездить этим летом. В крысиную дыру, в которой родилась и выросла моя мама. И отец, если на то пошло. Я долго выяснял это, собирая всё по крупицам. На это лето у меня были грандиозные планы. Сначала Гарри, потом отец и бабка с дедом. — Ладно, давай. Он тут же вскочил с дивана и пошёл к выходу. Что, прямо сейчас? У меня не было хоть сколько бы личных вещей, кроме мантии, палочки и немного денег, но всё это я держал при себе. А Гарри? Неужели он сознательно бросит свою обеспеченную жизнь и уйдёт в простых джинсах, футболке и куртке? Ответ пришёл сам собой... да, он это сделает. Мы свернули к кабинету МакГонагалл. Та сейчас должна провожать свои первокурсников в поезд и проверять общежития. — Камин открыт. Я уверен, что мамочка настояла на своём. Поэтому у нас ещё есть шанс свалить отсюда никем не замеченными. Я не знал, куда мы направляемся и когда я убью его, но я решился на этот серьёзный шаг — послать всех к хуям и просто уйти. Для начала уже неплохо. — Ты боишься? — рука Поттера с горстью дымолётного порошка застыла над пламенем. — Не знаю. Может быть. — А я нет, — и крикнув адрес Дырявого котла, он исчез в пламени. А ему следовало бояться.