Сестра (Холод и кровь)

Сестра любила голубые воздушные платья. Она всегда носила их дома и, выходя на прогулки, в теплое время года при хорошей погоде, если ей приходилась, в силу тех или иных обстоятельств, надевать что-то другое : свитер, пальто, берет, сестра также предпочитала цвета от небесно-голубого до темно-синего. Она была высокой, стройной с длинными белыми, почти снежными, волосами и с большими ясными глазами, цвет которых можно было сравнить с бирюзой вечернего зимнего неба или синевой льда на горных глубоких замерзших озерах с чистейшей водой. Наш особняк, доставшийся в наследство от родителей, находился высоко в горах на берегу небольшого озера. От ближайшего поселения нас отделял, раскинувшийся на много миль вокруг хвойный лес, через который проходила лишь одна единственная дорога. По ней сестра , изредка, я, ездили в город за продуктами и углем на нашей карете, управляемой кучером. Других слуг у нас не было, так как доходов, получаемых от земельных арендаторов, едва хватало на жизнь и содержание особняка. Покойный отец говорил, что для потомственной аристократии настали трудные времена. Жители ближайшего города никогда не спрашивали наших настоящих имен, но ,еще в детстве, они дали нам очень меткие прозвища. Когда горожане в первый раз увидели сестру, то были ослеплены красотой и игривым обаянием белокурой девочки, и назвали ее Прекрасной Лизбет, так как я появлялась в городке очень редко, отличалась неразговорчивостью и общалась лишь по делу, меня окрестили-Кроткой Энн. Со временем, эти прозвища к нам так прилипли, что мы даже стали называть ими друг друга, сначала в шутку, а потом всегда, когда оставались наедине. В этом году зима пришла внезапно и очень рано. В начале ноября снег, за одну ночь, укрыл толстым ковром все вокруг. Мы еще не успели запастись углем, наш кучер, как раз, поехал за ним в город, но не успел вернуться, вероятно, застрял в дороге из-за заносов, продукты тоже кончались. Мы с сестрой остались вдвоем в этой сложной ситуации. Темнеть стало гораздо раньше, а ночью из леса начал доноситься протяжный волчий вой ,добавлявший ужасных нот к черно-белому этюду снежного лесного заточения. Сестра, в обычной жизни, отличалась женственным игривым характером, интересовалась модой, искусством, романтической литературой, но в экстремальных ситуациях проявляла смелость, находчивость, упрямство, необходимое при решении сложных задач. Я бы сказала, что в трудные времена, в ней просыпалось нечто мужественное, даже, мужское, и она с лёгкостью вытаскивала из бед нас обеих. Уголь в подвале полностью закончился. У нас осталось немного дров. Мы использовали их для поддержания тепла, сжигая в камине, который находился в гостиной. На кухне были остатки хлеба - я приготовила из него на огне хрустящие ароматные сухари. Мы понимали, что на долго этого не хватит. Однажды утром, сестра надела свои самые тёплые свитер и пальто, сказав, что отправляется в лес за хворостом и берет с собой старое отцовское ружье, чтобы попытать счастье в охоте на зайцев. Я ответила, что пошла бы с ней, но страшно боюсь волков, тем более, что в наших краях, их никогда не водилось, а этот жуткий вой может быть происками нечистой силы. После чего, сестра, весело смеясь, потрепала рукой мои волосы на голове и назвала суеверной дурочкой. На что я нахмурились и попросила ее прислушаться к предупреждению. Я посоветовала ей надеть свою белую шубку, так как , по поверьям, нежить обходит стороной людей, одетых в белое, но Лизбет отказалась. Я взяла из вазы, стоявшей на столе, белую розу, одну из тех ,что выросли в нашем саду и расцвели до наступления заморозков, прикрепила ее Лизбет к пальто, рядом с сердцем и велела сестре вернуться до того, как цветок замёрзнет. Сестра ушла. Ушла и не вернулась. Прошло уже три дня. Все это время, я сходила с ума от горя и тревоги, забыв про голод. Корила себя за то, что не пошла вместе с Лизбет или не убедила ее надеть белую шубку. Вой волков почему-то прекратился или я, просто, перестала обращать на него внимание. Вечером четвертого дня, греясь у камина, который я растопила одним из сестринских романов, я услышала скрип снега от шагов во дворе. Испытав неуловимый проблеск надежды, что это сестра вернулась домой, я метнулась ее встречать. Уже стемнело. Я зажгла керосиновый фонарик и отворила дверь. На пороге, действительно, стояла Лизбет. На ней не было никакого головного убора, а волосы, заплетенные в тугую косу, когда она уходила, были распущены и свободно спадали с плеч, кое где в прядях запутались прошлогодние листья и сухие веточки. На ней не было пальто. Сестра держала, прижав к телу, охапку хвороста, перевязанную ленточкой для волос, в другой руке- синий мешок, дно которого было мокрым, и с него на снег капали темные капли. Я посветила фонарем вниз и ужаснулась, увидев кровь. - Это, все го лишь, убитый заяц!-Прервала молчание сестра, увидев мой испуг. -Лиззи, это же было твое любимое пальто!? Какой ужас!-сказала я, закрывая рот ладонью. - Мне пришлось его использовать, так как я потеряла в лесу все свое снаряжение- ответила Лизбет я задумалась, как сестре удалось поймать зайца? Ружья за ее спиной я не увидела. Мне показалось, что ее голос изменился. Он стал ниже, грубее, в нем появилась некая металлическая вибрация. Я уловила пренебрежительный тон- моя милая, добрая сестра, которая кормила с рук лесных птиц и баюкала котят, так равнодушно восприняла убийство несчастного животного. Взгляд ее стал каким-то чужим , жестоким, в свете фонаря, мне, даже, на миг, показалось , что зрачки у Лизбет стали вертикальными, как у змеи или лисицы. -Не пригласишь ли меня в дом, дорогая сестрица?-Прохрипела она и тут же откашлялась.- Не обращай внимания на мой голос, кажется, я простудилась.-Сказала Лизбет, уже, в своей обычной манере. От чего я немного успокоилась, провела сестру внутрь и помогла переодеться. Лизбет отправилась в ванную комнату, пока она приводила себя в порядок, я с опаской поглядывала на окровавленное пальто. Мне казалось, что вместо сестры домой вернулся кто-то еще, чужой, враждебный, и, если я открою сверток, то, вместо зайца, обнаружу там голову настоящей Лизбет. Когда сестра вернулась и развернула пальто, мои опасение не оправдались,- там, действительно, был заяц с раной на шее, из которой капала кровь. Вскоре, мы разожгли огонь и приготовили жаркое в котелке, принесенном с кухни. Лизбет отказалась от еды и отдала свою долю мне, сказав, что уже съела второго зайца в лесу. После ужина мы вымыли посуду водой,принесённой из колодца, и отправились в спальню. Лизбет и я всегда спали вместе в одной комнате с тех пор, как были еще детьми. Ночью в грозу или,когда мне снились кошмары, я забиралась в кроватку к Лизбет и спасалась от страха в объятиях сестры,согреваясь ее теплым дыханием. Родителям это не нравилось. В последние годы мы спали вдвоем на одной большой двуспальной кровати с балдахином. Лизбет любила лишь белое накрахмаленное постельное белье из натуральных тканей, а я следила за его идеальной чистотой. Сегодня перед сном сестра сняла почти всю одежду, оставшись лишь в голубой шелковой ночной сорочке, подчёркивающий ее стройную фигуру, оставляющую непокрытыми изящные бледные плечи и шею. Я сказала: "зачем ты разделась,Лизбет? На улице очень холодно!"- Сестра заметно оживилась, на ее лице заиграла улыбка и ответила,что знает лучший способ согреться- прижаться друг к другу кожа к коже,-начав стаскивать с меня свитер и платье. Скоро мы обе стали смеяться, а раздевание плавно перешло в бой подушками. Я окончательно забыла о своих волнениях и радовалась возвращению любимой сестры. Внезапно, один из моих ударов подушкой сбил бретельку сорочки с плеча Лизбет, и я заметила над ее левой грудью, на том же уровне,куда я прикалывала белую розу, рану, похожую на укус животного с узкой мордой. Следы от зубов еще не были покрыты корочкой, но крови не было ,ни капельки. - Что с тобой случилось?- Спросила я, испугавшись. Лизбет быстро поправила сорочку,спрятав шрам, как постыдную тайну. - В лесу я поранилась о ветку. Давай уже спать!- Ответила она, отводя взгляд в сторону. Вся наша радость куда-то улетучилась. Я заснула с трудом. Было холодно, а сестра спала на другом краю постели,непривычно далеко от меня, я боялась к ней приблизиться, в голову лезли тревожные мысли. Среди ночи сквозь сон я почувствовала множество прикосновений чего-то небольшого и влажного. Я лежала на спине, хоть засыпала на боку, сорочка с меня была снята. Я резко открыла глаза и ужаснулась. Лизбет тоже полностью обнаженная лизала мой живот. В тусклом свете, проникающем из окна, мне показалось ,что ее язык длиннее чем это возможно у нормального человека, глазные зубы тоже выросли и стали острыми,как у кошки. Луна, голубым сиянием, отражалась в ее зрачках. Я с криком вскочила с кровати и кинулась прочь из комнаты. Я побежала по лестнице, ведущей на первый этаж. Камин потух давно и в доме царил ужасный холод, но из-за шока я его не чувствовала. Лизбет всегда была немного странной. В детстве она любила читать старые книги, думая, что так разговаривает с мертвыми, часами рассматривать насекомых, гулять по кладбищу, но подобное поведение было необычно даже для нее. С сестрой что-то случилось! Вспомнилась фраза из какой-то книги: "Тьма ничего не крадёт. Она берет лишь то, что уже принадлежит ей!" Я должна найти белый цветок! Оказавшись в столовой, я достала из вазы белую розу. В несколько прыжков я добралась до гардеробной и надела шубку прямо на голое тело, когда я взялась за ручку входной двери, услышала за спиной шаги и голос Лизбет. Протяжный вой за воротами раздался с новой силой. - Сестра , куда ты !? Там же волки!