Wonder-land 5: туман рассеивается.

      К погружению в туман Доктор был готов. Он крепко держал в руках карту и попросил дуболома бежать в умеренном темпе, чтобы они не пропустили нужный поворот в этой жёлтой мгле. К счастью, эти предосторожности были излишни — мигуны придумали различные виды мощения дорог разного назначения, и глядя на камни под ногами можно было понять, куда ты движешься. Различались большие дороги между странами, дороги между слободами, дороги, ведущие от слобод к городу… Дуболом, уже однажды побывавший с деловой поездкой Према Кокуса по Фиолетовой Стране прекрасно запомнил разные узоры мощения и нюансы материалов, и уверенно бежал по дороге, что вела к городу, ни разу не сбиваясь и не сомневаясь.       Доктор не спал с самого прибытия в Изумрудный Город, но это было сейчас ему в радость — он мог всё обдумать без ущерба другим делам. Пока Дракс и Виллина рассказывали ему, как они боролись с туманом, он одним полушарием анализировал их речь, а вторым думал. Когда на Жёлтую Страну опускалась ночь, он частью разума выискивал в небе уже знакомые созвездия, а другой частью предлагал самому себе варианты решения проблемы. И сейчас, когда впору прикрыть глаза, закутаться в сюртук и вздремнуть под мерную тряску кибитки, Доктор тоже думал.       Внезапный скачок роста у Арахны объяснялся только магией. С учётом того, что она была из расы каррионитов, а значит, могла вокабулярно кодировать окружающую реальность и саму себя. Правда, сила слова — это палка о двух концах. И другим концом Арахну можно и нужно сильно так потыкать. Но он — только таймлорд, ему всего семьсот девяносто два, и за ним не стоит ни всей мощи Руки Омеги, ни массив знаний Матрицы Галлифрея, ни даже какого-нибудь увечного далека. Всё, что он может противопоставить Арахне — это он сам, его убеждения, разум, руки и ноги, в конце концов, которыми он упрётся, если понадобится, изо всех сил.       Он может противопоставить ей это… И людей. Всех тех людей, что ждали и надеялись на то, что добрый Волшебник Доктор мановением руки сдует туман, а заодно подарит небывалый урожай, воздвигнет радужный мост от гор до гор без всяких гроз и сотворит что-нибудь ещё приятное и волшебное.       Он не может предать людей. Конечно, он бывал тут редко, «наездами», но успел по-своему полюбить этот дивный край и его жителей. Это была и его страна тоже. А значит, для её спасения он сделает всё. Они сделают всё. Вместе.       Дуболом сбавил скорость, как и приказывал таймлорд, когда до города оставалось не более пятнадцати минут бегом. Доктор припомнил карту города, которую видел когда-то, проложил мысленно маршрут и приказал своему вознице:       — Теперь двигайся медленно и точно по моим инструкциям, иначе мы проплутаем в этом тумане вечность!

***

      Лестар не ожидал гостей. Он занимался работой — даже в своём отпуске как правителя он оставался мастером, и сейчас ремонтировал своего старого друга. Железный Керни переносил туман отвратительно — тот оседал на его механических суставах, изъедал железо ржавчиной и оставлял на полированных деталях ужасные разводы окислов.       — Уже масло заканчивается, — жаловался Керни, пока Лестар осторожно чистил и смазывал его локтевой шарнир. — А ведь всего две недели назад новую бочку вскрыл!       — Гудвин недавно писал, что вызывает Доктора, — поделился мастер новостями. — Уже несколько дней прошло. Надеюсь, он получил ответ или получит его уже совсем скоро.       — Было бы славно, — буркнул Керни. — Думаю вот: как бы не пришлось мне корпус менять. Того парня, что сделал мне его, ищи в поле с ветром, а вам, мастерам, не один день понадобится, чтобы всё подогнать и повторить…       — Справимся, если что, — Лестар отложил щётку и принялся проливать шарнир маслом. — Но лучше бы, конечно, не менять… Слышал?       За окном, в жёлтой хмари, раздалось то ли карканье, то ли стук деревянных колёс по мостовой.       — Слышал, — кивнул Керни, поворачиваясь к двери. За окном колыхнулась жёлтая тень, прогрохотала по крыльцу дробь шагов, и в дом ворвался юноша в светлом костюме с встрёпанными пшеничного цвета волосами. Он оглядел комнату, людей в ней и улыбнулся:       — Кажется, сама Удача на моей стороне. Доброго дня, Лестар, Дровосек Керни… У меня один вопрос: вы как-нибудь боролись с Арахной?       Лестар помотал головой, а потом спросил:       — А что это изменило бы… Доктор?       — Вы бы показали свои возможности, а сейчас важно хранить их в тайне, — Доктор затворил дверь и повернулся к мастерам: — Видите ли, я прямиком из Жёлтой Страны, и я знаю пару слабых мест Арахны. Но только знаниями её не сокрушить. Мне нужна помощь оружейников и литейщиков, а может, и ещё чья-нибудь.       — Располагайте нами, — Керни встал со стула, надрывно скрипя, протянул Доктору левую руку: — Что от нас нужно?       — Я пока над этим думаю, но общее понимание уже имеется, — ответил Доктор, пожимая руку Керни и улыбаясь: — Я невероятно рад, что вы здесь и вы готовы.       — Как же иначе? — спроси Лестар, чуть пожимая плечами. — Давайте я заварю чая, а вы нам всё расскажете.       Теперь работа скрашивалась рассказом Доктора. Он вкратце описал своё прибытие в Изумрудный Город, уделил особое внимание визиту гнома (правда, в детали его просвещали непосредственные свидетели, и таймлорд мог сказать с их слов не так много), остановился на своих размышлениях об изменении климата и увенчал повествование встречей с Виллиной и Драксом.       — Значит, вот где тот волшебник, что спас меня в своё время, — проговорил Керни, чуть хмурясь. — Не ходит, вы говорите? Но почему он не соорудит себе что-то вроде того, что сделал мне?       Док чуть не поперхнулся изюмом. Он не доискивался причин, следствий и истоков тела Дровосека, но сейчас вопрос встал ребром: откуда Дракс притащил в Волшебную Страну тело киборга?       — К себе самому, — начал Доктор, одним полушарием обдумывая данный вопрос, а вторым подбирая ответ. Не разоблачать же Дракса, заслужившего тут титул колдуна! — Надо применять волшебство с осторожностью и умением.       — Ну, у вас-то умения хватает, — хмыкнул Лестар. — Что вы придумали?       — Думаю, нам не повредит гигантский арбалет, — отозвался таймлорд, переводя размышления с чести волшебников на прозу жизни. — Что-то вроде охотничьего лука, но большое, мощное и на колёсах. Чтобы вогнать снаряд Арахне в грудь. Мой народ однажды так боролся с Великими Вампирами: пробивая их насквозь.       — Да уж, для такого-то роста понадобится что-то покрупнее наших мечей и пушек, — кивнул мастер. — Говорите, ар-ба-лет? Надо будет обдумать эту идею, кажется, что-то такое мы когда-то пытались придумать. После нашествия дуболомов баловались идеями по альтернативному сокрушению деревянных армий. Так, Керни, теперь разожми кулак, займусь ладонью…       Железный Мастер со скрипом разжал пальцы, чтобы Лестар мог их почистить. Док жевал изюм и смотрел на работу Лестара, беззвучно шевеля губами.       — А может… — бормотал он иногда. — Но тогда… Хотя… Точно! — таймлорд улыбнулся и наклонился к мастерам: — Как думаете, мы сможем построить робота?       Судя по взглядам мастеров, Доктору бы сначала не помешало объяснить, что такое «робот».       — Представьте: уже описанное мной оружие не тащат на телегах, а несут в руках. Огромных железных руках огромного железного человека, управляемого изнутри хитрой системой рычагов, пружин и шестерён, — Доктор поглядел на Керни. — Железный Мастер, но большой и чуть-чуть менее добросердечный. Как вам такой противник Арахны?       — Безумно смелая идея, — проговорил Дровосек. — В вашем духе. В хорошем смысле.       — Думаете, мы сможем создать что-то такое? — с сомнением спросил Лестар. — Это не водопровод какой-нибудь. Для такого масштаба нужно много волшебства. Настоящего, а не того, каким мы дурили головы пещерных королей.       — А мы с Гудвином вам на что? — спросил Доктор невинно. — Я не настаиваю. Узнайте у знакомых, как много литейных, слесарных и кузнечных мастерских готовы помочь нам, сколько понадобится материала. Я за ночь подготовлю примерный чертёж, чтобы у нас было представление, что будем строить.       — А точное? — цепко уточнил мастер Лестар.       — Точное мне помогут рассчитать Адрик и Страшила, но они в Изумрудном Городе, — ответил Доктор. — И в таком тумане они будут добираться пару дней.       Мастер помолчал немного, а потом предложил:       — Отправляйтесь в Изумрудный Город и попробуйте проработать эту идею в деталях. В течение трёх дней я постараюсь дать точный ответ, что мы сможем сделать. И свяжитесь с рудокопами, возможно, получится достать побольше железа у них.       — Мы сделаем всё, чтобы одолеть Арахну, — добавил Керни. — Даже этого вашего «робота», чем бы он ни был.

***

      Доктор вернулся в Изумрудный Город, когда там уже начали немного волноваться. Фарамант в своей каморке сидел, стуча зубами и закутавшись в одеяло, которым обычно укрывался только по ночам.       — А в-вот и вы, — проговорил он, отпирая калитку и вручая Доктору зелёные очки. — С п-прибытием.       — Как обстановка? — спросил Доктор, сжимая очки в ладони. И без них в жёлтой хмари ничего не разглядеть, а уж в них даже таймлорду придётся несладко.       — Отвратительно, — пожаловался привратник. — Гудвин разрешил не носить очки на улице и обязал использовать маски. Но не слишком помогает. Да и всё остальное так себе. Холодает, — ответил Фарамант, ёжась под одеялом. — Холоднее, чем в дождливую ночь. А вчера шёл снег.       Доктора будто током шарахнуло.       — Снег? — переспросил он.       — Да, Тиган назвала это так. С неба падали белые хлопья. Холодные такие. Они растаяли, но после этого Гудвин и ваши друзья совсем упали духом. Всё так плохо, да? — последний вопрос Фарамант задал тихо, словно боясь, что Доктор его услышит.       Доктор помолчал немного, а потом проговорил:       — Я буду во дворце. Закройте двери поплотнее и оденьтесь теплее.       Таймлорд сунул очки в карман и бросился к дворцу, по памяти ориентируясь на затянутых жёлтым улицах. Сердца колотились где-то в районе гортани. Вчера шёл снег. В этот раз он растаял, ведь земля ещё достаточно тёплая. Но в следующий раз он останется сугробом.       — Сколько минут шёл снег? — спросил Доктор, влетев в тронный зал, не здороваясь. Сидевший за рабочим столом Страшилы Гудвин поднял на него взгляд и хотел было спросить, где Доктора носило всё это время, но быстро поменял пластинку: таймлорду явно было не до рассказов о своей поездке.       — Около получаса. Он падал и таял, — сообщил Джеймс. — В городе были попытки поднять панику, но я её быстро погасил, потребовав провести инвентаризацию одежды и попросив сдать очки Фараманту, чтобы люди хоть что-то видели в этой погани. Сейчас всё вроде бы тихо, но некоторые уже спрашивают, что это значит.       — Это значит, что нам нужно действовать быстрее, — Док подошёл к столу, нашёл чистый лист пергамента и стилос, размашисто написал короткую записку Лестару: — Ты знаком с понятием «центральное отопление»? Нам нужны трубы и дворцовая кухонная печь. Где мои друзья?       — Нисса в ТАРДИС, — ответил Гудвин. — Адрик и Страшила на крыше, рассчитывают коэффициент рассеяния тумана и зависимость его от высоты. Понятия не имею, зачем им это, но пусть работают. Тиган сейчас в городе, командует пошивом и распределением тёплой одежды.       Таймлорд поглядел в сторону окна, немного задумался, узрев там плотную изумрудного цвета штору. Затем в два шага достиг её, распахнул — за ней сидели, нахохлившись, пять почтовых птиц. Между закрытым окном и шторой постарались создать что-то вроде тёплых сеней, чтобы почтальоны не мёрзли на улице, но могли лететь в любой момент с любым поручением. Доктор привязал своё послание к лапке одной из соек, проинструктировал её, кому предназначено письмо, затем открыл лёгкую раму, и птица, расправив крылья, отправилась сквозь жёлтую мглу к адресату.       — Итак, у нас не так много времени до зимы, — проговорил Доктор, задёрнув шторы и возвращаясь к рабочему столу Гудвина. — И вот что я придумал относительно её источника…       Гудвин весь подался вперёд, готовый внимать самым безумным предложениям по рассеянию тумана. От огромных вентиляторов до настоящей магии. И был озадачен идеей Доктора.       — Что-то железное, механическое, устрашающее… Этакий металлический дуболом… — Джеймс потёр подбородок, встретился взглядом с Доктором.       — Урфин Джюс! — выпалили оба одновременно. Действительно, у них всегда был козырь в рукаве, точнее — столяр в изгнании. Он вполне мог помочь им, по опыту своему подсказав, как лучше создавать солдата. К тому же он, вероятно, страдал от тумана не меньше остальной страны, и так же яро хотел избавиться от Арахны. Он сообщил им ценные сведения о колдунье — не поможет ли он свергнуть её?       Следующая сойка полетела уже в Голубую страну, в домик изгнанника-Джюса. Гудвин справедливо рассудил, что один, посреди гипотетических сугробов и жёлтого тумана столяр очень и очень скоро «загнётся», как выразился волшебник. Потому он приглашал Урфина в Изумрудный Город, чтобы выживать вместе и бороться с Арахной.

***

      Столяр сидел у жаровни, закутавшись в свой старый рабочий сюртук, и грел руки над густым дымом. Хоть он и был отшельником, ум и сметливость у него никуда не делись. Примерно на третий день появления тумана Джюс понял, что туман просачивается в его жилище. Он забил все щелочки в стенах сухим мхом, но туман лез из-под двери. Законопатить дверной проём полностью Джюсу показалось верхом отчаяния и глупости. Потому он нашёл старые тряпки, намочил их и плотно заткнул пространство между дверью и порогом. Затем он пытался убрать туман в доме, размахивая мокрым полотенцем, но вскоре понял, что надо действовать хитрее. Жёлтая взвесь плавала в воздухе, потому что была такой же температуры. А если в комнате развести небольшой костерок — горячий дым утянет туман вверх, под потолок! Уж кому-кому, как не бывшему богу огня (неофициально), знать о свойствах дыма!       Потому Джюс притащил в дом подаренную на его день рождения — надо же, знают! — рудокопами жаровню, набросал в неё сухой травы и щепок и развёл костерок. Густой травяной дым начал тяжело подниматься вверх, потом оседать вниз… И жёлтая мгла сменилась сизой дымкой! Дым остывал и оседал, и утаскивал туман за собой вниз! Джюсу оставалось только протирать полы от жёлтой жижи с острым запахом гари.       Сейчас Джюс грелся у жаровни не просто так. Как бы она ни была хороша, она не могла создать в доме то же тепло, что было до тумана. Потому Урфин достал из дальней кладовки запасы заячьих шкурок, которые оставались у него после разделки добычи Топотуна, и принялся шить себе тулуп. Получалось неуклюже — Джюс шил тёплую одежду впервые в жизни, и его швейные навыки ограничивались пришиванием заплат на локти сюртука — но столяр не сдавался. Он уже пришил шкурки к своим новеньким синим штанам и теперь старался облагородить серый кафтан рудокопов. Филин Гуамоколатокинт сидел рядом, нахохлившись, и притворялся спящим. Топотун сидел в углу комнаты, бессмысленно пялясь на хозяина. Джюс мог бы оставить шкуру снаружи, в конце концов, замёрзнуть насмерть медведю не грозит, он и так мёртвый, но всё же что-то внутри противилось мысли о сугробе со стеклянными глазками, сидящем у входной двери в ожидании хозяина. Да и мыть потом шкуру от жёлтого тумана…       Урфин наконец приладил шкурку на плечо и только-только начал пришивать её, как в окно постучали. Столяр вскочил: это явно был стук клюва почтовой птицы. Он откинул кафтан в сторону, в два шага добрался до двери и в один прыжок выскочил за порог, захлопывая за собой дверь, чтобы не напустить тумана. Тонкий слой белой крупки заскрипел под ногами, но Урфин не обратил особого внимания на это — он успел наудивляться всласть сегодня утром. Он подхватил с подоконника почтовую сойку, прижал её к себе и так же быстро вернулся в дом, после чего старательно заткнул все щели у двери.       Усадив птицу греться неподалёку от жаровни, Джюс аккуратно стащил с её лапки привязанное послание и развернул холодный пергамент. Незнакомый Джюсу, убористый почерк, ложился ровными строками и призывал его, пока страну не накрыло белое покрывало непролазных сугробов, добраться до Изумрудного Города или хотя бы до Кариги, и переждать тяжёлое время там. А если Джюс выберет Изумрудный Город в качестве места жительства на зиму, ему предложат не только кров и тёплый уголок, но и место временного советника Гудвина по делам проектирования крупногабаритных объектов. Последнюю фразу Джюс прочитал трижды, прежде чем до него начал понемногу доходить смысл написанных слов. Кажется, его приглашали что-то строить.       Джюс дочитал послание до конца, внимательно и даже с лёгкой укоризной посмотрел на аккуратную подпись «Доктор, Волшебник Синего ящика», и пошёл искать стилос. Он написал на обратной стороне того же пергамента следующее:       «Доброго вам дня, господин Волшебник. Ваше предложение щедрое и доброе, и не принять его — верх хамства. Но я на этот верх залезу. Я останусь дома. Во-первых, переход даже до Кариги долог и в теперешних условиях опасен, а во-вторых, я решительно не представляю, как могу помочь двум могучим волшебникам. Вы не хуже меня знаете, за кем сила. Могу только сказать, что в уединении мне ничего не грозит, я отапливаю дом жаровней и ею же чищу воздух в доме, сжигая сырую траву, дающую много дыма. У меня есть запас еды в погребе и достаточно много топлива для жаровни. В конце концов, есть мебель… Если я действительно буду вам необходим, вы можете вызвать меня ещё раз, в любой форме. Но решительно не представляю, как мои знания столяра могут помочь. Желаю всего наилучшего и победы над Арахной».       Когда сойка отогрелась, Джюс дал ей пожевать сушёных яблок, привязал к её лапе ответ и вынес на улицу. Глядя на уносящуюся в жёлтую хмарь птицу, нелюдимый столяр думал, что поступил правильно. Волшебники справятся и без него.

***

      Один раз страна Жевунов уже была похожа на пустые декорации к фильму — когда отряд марранов шёл её завоёвывать. Робкие жевуны тогда попрятались в чащобы, а жевуны посмелее и рудокопы остались, чтобы поучить захватчиков уму-разуму. Но сейчас отступали все — как победить то, что не имеет ни тела, ни формы, ни полководца?       А когда с неба начало падать белое и холодное, стало ясно — больше медлить нельзя. Нужно уходить.       Спуск в Пещеру пробудил в рудокопах не самые приятные воспоминания, но они держались стойко. Жевуны вертели головами, глядя на мир, про который часто рассказывали их добрые соседи. И все они несли с собой скромные пожитки и все запасы еды, какие нашлись на хуторах и в посёлках. Предполагая худший расклад, две страны приняли решение спуститься в Пещеру на максимально возможный срок.       Заранее были установлены нормы дневного продовольствия, составлен новый график работы в шахтах и на подземных полях, дающих скудный урожай. Рудокопы были все как натянутая струна — напряжены и собраны. Жевуны были подавлены. Особенно тяжело было детишкам — сначала мир стал жёлтым, а потом им пришлось спускаться в мрачное подземное царство.       — Это на самом деле такая игра, — объясняла младшему составу детского хора Тётушка Раффида. — Нам с вами предстоит играть в древних рудокопов, изгнанных с поверхности глупым королём. Мы будем усердно трудиться, прилежно учиться и не забывать, что мы однажды выйдем на поверхность.       — А нам тоже придётся тут жить много-много лет и свергать королей? — спросил мальчик в аккуратном костюмчике солиста хора.       — Нет, Тевальдо, конечно же нет, — женщина улыбнулась и присела, обнимая одной рукой мальчика. — Идите ко мне, все, скорее.       Детишки обняли Тётушку Раффиду, доверчиво прижимаясь к ней. А она накрыла их своими руками, надеясь, что они не видят стоящих в её глазах слёз.       — Ну всё, мои хорошие, нам пора, — она подождала немного и встала: — Разбираем вещи, освобождаем место для следующего груза и идём в наши новые жилища. Песню запевай!       Детишки похватали свои узелки с вещами, выстроились по парам и пошагали за Раффидой по вымощенной стёртыми камнями дороге, слаженно распевая песню о прелести солнечного дня и тёплых дней в Волшебной Стране. Детишки постарше, помогавшие родителям нести что-то более-менее тяжёлое, слыша эту песню, немного приободрялись, да и взрослые улыбались. Однажды они увидят эти дни снова.