escape from reality

Наступил декабрь, а вместе с ним пришли сильный мороз, сугробы по колено и настоящая зима. Жизнь повернула в очередное неожиданное русло. В свежем воздухе чувствовалось скорое приближение волшебного для многих детей праздника. Даже Арсений это ощущал. Поднималось новогоднее настроение, хоть и смешивалось с переживаниями насчёт всяческих тестов, контрольных, четвертных и полугодовых оценок. С учёбой у него не было серьёзных проблем, но всё же количество проверок знаний выматывало. Уже невозможно было дождаться каникул, так хотелось уйти на них, наконец-то нормально выспаться и отдохнуть, отметить праздник. Как же тяжело было вечером открыть учебник, повторять пройденное и сосредоточиться, когда все мысли были заняты Антоном. Если он и раньше был не просто частым гостем в голове, а уже переселился и не собирался вылезать хоть на секунду, то теперь, после всего произошедшего, это ощущалось гораздо сильнее. Арсений закрыл учебник и встал с места, походил по комнате, посмотрел за раннюю темноту за окном, закрыл на пару минут глаза и всё же вернулся обратно. Он снова сел, нашел нужную страницу и уткнулся глазами в текст. Нужно было обязательно вспомнить параграфы, выучить, иначе историк парня завтра завалит. Теперь изменилось всё. Арсений отдал всего себя в последний поцелуй за школой. Он показывал: «Вот весь я. Забирай. Не возвращай. Только не мучай своим безразличием». Антон во многом не поменялся, оставался таким же отстранённым, но теперь не мог избегать Арсения. Они переступили черту дозволенного, назад дороги нет. Если б только отмотать фильм на самое начало, Арсений бы не стал поддаваться соблазну, не разрешил себя касаться, забыл бы обо всём, но теперь уже поздно. Парень позволил вытворять с собой слишком многое. Антона и самого ощутимо тянуло, он лишь притягивался, связанный крепкими верёвками, не рыпался и не сопротивлялся. В школе парни условились делать вид, что также пылают ненавистью друг к другу, но только скрывались от лишних глаз и по-настоящему пылали от переизбытка чувств, они горели и не могли перестать. И каждый раз обоим было слишком мало, недостаточно друг друга. Антон неизменно заставлял Арсения учащённо дышать, сбивал с толку и радовался. Он по-прежнему играл в свою игру, но теперь уже не чтобы уничтожить одноклассника, а чтобы доставить удовольствие и себе, и ему. Парни не могли оторваться друг от друга, это было так тяжело. Именно поэтому зачастую они задерживались надолго, усиливая прикосновения по всему телу. Никто не следил за временем, которое неслось, когда Антон и Арсений находились вместе, но в такие моменты его не бывает достаточно. Иногда парни не могли прожить без друг друга и несколько часов на уроках. В такие моменты им уже становилось все равно увидит ли кто, что скажут про это люди. Антон быстро тащил Арсения за собой в школьный туалет, а тот вовсе и не сопротивлялся, послушно шёл и старался не подавать виду, что так ждал одноклассника. Они скрывались за кабинкой, едва проверяли, что остались одни и бесконечное множество раз касались друг друга, набрасывались так, словно были в разлуке много лет. Антон притягивал к себе Арсения, не выдержав впивался в губы и целовал так долго, так сильно, не скрывал того, как скучал. Он любил ничего при этом не говорить, только действовать. Слова тогда и не были нужны. Всё внимание было сосредоточено на манящих губах.

***

— Ладно, Шастун, не пытайся. И так понятно, что ты ничего не знаешь, — смотрел сквозь новые стильные очки Добровольский на ученика. — Ну, Павел Алексеевич! — протянул печально Антон, а в глазах читалось «сжальтесь». — Думаешь, что за это я могу поставить хотя бы слабую тройку? Ты не рассказывал совершенно ничего, что относится к нужной теме. Отвлекать от нужного и придумывать на ходу, может быть, умеешь на все сто, но мне это не нужно, понимаешь? Антон уставился куда-то в пол и сделался совсем огорчённым. — Разве так трудно хоть раз выучить? Когда думать начнёшь? Конец четверти, потом исправлять оценки некогда будет, а за мной даже не бегайте, — учитель что-то поставил в журнале и шумно вздохнул, — садись уже, Шастун. Антон поплёлся к Диме, изображая, что ему совсем не все равно, хотя на самом деле вовсе не переживал. Кто-то толкнул в спину. — Хочешь потом поспрашиваю тебя по параграфу? — шепнул Арсений. — Вряд ли я запомню хоть слово со своей памятью, — обернулся Антон, а когда увидел заинтересованные взгляды, то поменялся в лице, — чё смотрите? В учебнике смотрите! Все сразу отвернулись, недовольно обсуждая каким грубым стал парень, хоть и до этого вежливостью не отличался. Антону было плевать, он уже активно обсуждал предстоящий день с другом и не слушал Павла Алексеевича. — Блять, мне что, на коленях ползать перед Добровольским? — возмущался Шастун. Они с Позовым и Поповым шли по коридору на физкультуру. Оставался последний урок, который должен был завершить этот неудачный день. Все безумно устали, но нужно было ещё напоследок поиграть сорок пять минут в волейбол. Для Арсения это занятие казалось лучше, чем нудные рассказы историка или непонятные задачи, записанные на неизвестном никому, кроме Шеминова, языке. Его мнение менялось, когда из раза в раз неудачно падал, получал мячом в голову и отбивал руки до синяков. Антон так и порывался подбежать, помочь однокласснику добраться до медчасти, но он вспоминал, что за ним внимательно наблюдает класс и с трудом оставался на своей позиции. — А что? Может и поможет. Кто знает какие у него там самые грязные варианты получения оценок? Мне кажется, что в твоей ситуации больше ничего не осталось, если хочешь вытянуть оценку в четверти на четвёрку, — воскликнул Димка. — Ой, пошёл ты! — разозлился Шастун и ударил в бок друга. Поз звонко засмеялся, и Арсений подхватил этот заразительный смех. Антон недовольно косился на двоих, не понимая, как можно его так бесить, и сдувал чёлку, упавшую на лицо. — Я реально не понимаю, что стало с нашим самым добрым обжшником… Он же не был таким! — удивлялся зеленоглазый. — Да, кстати, тоже заметил. Обычно без шуток и подколов и пять минут прожить не может, а тут ходит весь хмурый, раздражённый. — Может случилось что-нибудь? — предположил Арсений и, наверное, впервые за перемену влез в диалог. Он в основном ходил молча, летал в облаках и не любил болтать. Парень пока не привык к обществу Димы, было немного некомфортно, хотя тот относился к нему очень тепло. — Может и так. Хотя даже не знаю, что могло бы такое случиться, чтобы Добровольский ходил угрюмым. Ничего не могло сломать самого доброго и позитивного учителя. У него жена чудесная, даже не ссорятся. Что же тогда стряслось такое? — Да ладно вам, не обязан он всю жизнь веселиться. Иногда хочется побыть в таком состоянии. Я, например, себя вообще херово зимой чувствую без причины, — буркнул Антон, — так курить хочется, ужас. Перед литературой не пустили на улицу. — Сейчас мы уже не успеем сгонять, нужно переодеваться. — Кстати, где Серый шляется? — вдруг спросил Антон. — Да у него непереносимость Арсения с каких-то пор, — усмехнулся Димка, — если видит с нами, то сразу смывается. Как ты ему дорогу-то перешёл, Попов? Арсений снова отвлёкся на мысли, смотря в окно. — Я ничего не делал, — отрезал парень. Все сразу же замолчали и дошли до раздевалки в тишине. Арсений не любил обсуждать эту тему, поскольку сам не понимал, почему Серёжа открыто недолюбливает его. Конечно, это взаимно, но парень постарался бы подружиться с ним, если бы мог. Сегодня Дима, Арсений и Антон сильно опаздывали на урок. Они так сильно разговорились, не ускоряли шаг и не торопились. Когда ребята зашли в раздевалку, то там, к счастью, уже никого не было. Арсений обрадовался этому, ведь впервые повезло переодеться без противных одноклассников. — Ну, что ты прячешься? Как не родные, емаё! — засмеялся Дима, увидев, как парень прикрывается. — Реально, Попов. Есть что скрывать? — по-свойски оглядел Антон черноволосого и облизнул губы. Димка без стеснения быстро надел форму и вышел, обещав ждать в спортзале. Парни наконец остались наедине и молча переодевались, привыкнув особо не разговаривать друг с другом. У Арсения из кармана брюк выпал ингалятор. Блядство. Он сразу потянулся за ним, прижимая к груди футболку. К сожалению, это не помогло. Спина, руки и ключица все равно были видны. Антон, не спускавший с одноклассника взгляд, резко встал и подошёл. — Ты передо мной стесняешься? — спросил он. — зачем? Арсений ничего не ответил на поставленный вопрос. Он поспешил укрыться за вещами. Антон остановил парня, выхватил из рук футболку и отбросил в сторону. Удивлённый Арсений в миг покраснел до ушей, не ожидал такого, да и похвастаться было нечем — он не считал себя привлекательным. Среднестатистический парень, худой, но складный. Не качок, хоть и однажды пробовал заняться спортом. Правда, надолго Арсения не хватило. Светловолосый сразу же жадно пробежался глазами по шее, плечам и ключице, груди, плоскому животу. Он запоминал каждую часть тела, каждую полосу, каждую родинку, а ими была усыпана вся кожа, особенно плечи и спина. Арсений казался Шастуну необычно красивым и интересным. Если бы время позволяло, то он бы долго так стоял напротив, изучая то, что раньше перед ним не открывалось. К сожалению, оба помнили про злосчастный урок физкультуры, последний в расписании. — Ну, ты ведь стесняешься меня, когда рядом находятся одноклассники, — съязвил Арсений, резко нахмурившись. Он не собирался напоказ целовать Антона при всех, лезть и навязываться, только чтобы все знали, что между ними точно что-то есть. Однако, Арсения всё больше со временем не устраивало, что приходится скрывать совершенно всё от любопытных глаз. Выглядело так, словно эти двое — любовники, про которых не должны узнать, а то расскажут всему миру. — Ты прекрасно знаешь, почему мы вынуждены так делать, — Антон всегда оставался отдалённым, отстранённым, словно боялся подпускать к себе, либо так это и было, — мне кажется, ты должен радоваться уже тому, что я с тобой. Разрешаю целовать. — Разрешаешь? Ты чаще всего сам это делаешь! — Арсений удивлённо усмехнулся. Ему не нравится, когда Антон пытается избавиться от факта, что имеет связь с парнем, а не с девушкой. Раздражённый Шастун сразу же повернул голову в сторону, шумно и быстро дыша. Такое происходит, когда он начинает злиться, будто через секунду будет взрыв. Антон раздумывает, как поступить в следующую секунду и как грубее ответить. Однако, он сразу же не сдерживается и снова смотрит на Арсения, который уже не видит смысла прикрываться. — Ладно, прости, вспылил, — неловко бросает Антон, так и боясь заглянуть в голубые глаза, потому что осознал своё плохое поведение, — сам знаешь, день сегодня такой. Учителя выводят из себя. Просто ты перестань говорить про то, что я якобы стесняюсь. Это вынужденная мера. Прикинь, что в школе будет твориться, если все узнают или поползут слухи. Мне нельзя терять авторитет. Да и тебе разве хочется самостоятельно организовать новый повод для насмешек и буллинга? Разве недостаточно? — Мне все равно, что будут про меня говорить. Я думал, что и тебе все равно. Оказывается, авторитет для тебя важнее. Арсений сразу же расстроился из-за слов Антона, отвернулся к стене, собираясь убрать свои вещи. Он решил игнорировать присутствие Антона и быстрее смыться. Шастун стоял пару секунд молча, а Арсений знал, как он впивается глазами в ровную спину. Такой взгляд сразу ощущается на себе. Антон наблюдал, как перекатываются мышцы под бледной, чуть ли не прозрачной кожей, когда одноклассник занят делом, осматривал линию позвоночника. Тогда он прижался всем телом сзади и зарылся носом в волосы, выдыхая. Арсений поднял голову и закрыл глаза, ему стало намного спокойнее. Антон обвивал его тонкими, но поразительно сильными руками, которые столько раз побывали в драках. Хорошо, что никто не возвращался в раздевалку, забыв какую-то вещь, иначе пару бы застукали в крепких объятиях. Этот момент казался таким искренним и интимным, предназначенным только для них. Он существовал отдельно от всей несправедливой жизни. Влажные губы едва ощутимо касались нежной молочной кожи шеи, для которой только они и были предназначены, надолго задерживались на плечах, не желая никуда отпускать. Антон всё не мог насмотреться на родинки, такие разные и особенные. Их было так нереально много, словно кто-то прошёлся и рассыпал в хаотичном порядке. Боже мой, Арсению так шли эти родинки, они дополняли и делали его неописуемо прекрасным, вылезшим с какой-то картины на выставке. Антон готов был отдельно выцеловывать каждую. — Читал где-то, что родимые пятна — это места, куда тебя целовали в прошлой жизни, — светловолосый улыбнулся. — А может и убили, — ответил Арсений. — Если меня не обманул интернет с такими фактами, то в прошлой жизни тебя страстно любили и желали, — Антон поцеловал куда-то в шею, задержавшись на ней. Он случайно заметил какое это чувствительное место, судя по быстрому биению сердца, мурашкам и громким вздохам одноклассника. — Или настолько ненавидили, что так жестоко отомстили, — предположил Арсений. — И я тоже… желаю, — вырвалось у Антона. Он и сам не понял, как это произошло. Видимо, события вскружили голову. Арсений приподнял брови и замер. — Давай не пойдём в спортзал? — шепнул на ухо Антон. Он точно любил издеваться над парнем, наблюдая реакцию на такие действия. — Все равно уже половину урока прогуляли, — хмыкнул Арсений. Он так не хотел, чтобы Шастун останавливался хоть на секунду. Неизвестно, когда парни наконец вышли из школы, но вероятно тогда уже звенел звонок, оповещая об окончании занятий. Все были безумно утомлённые, вываливались из дверей здания с такой радостью в сонных глазах, что чуть их не сломали. Каждому хотелось добраться поскорее домой. Антон и Арсений шли с широкими улыбками и красными от холода щеками. Они всё-таки подождали Поза, которому, вероятно, пришлось объяснять физруку, куда делись друзья — прогульщики. Теперь же Димка шёл рядом, щурился и всё никак не понимал причину такого хорошего настроения Антона и Арсения после трудного дня. Сколько бы он не задавал один и тот же вопрос, парни лишь хихикали и переглядывались. У обоих сразу вырисовывалась картина, где они уединяются, опаздывая на урок. — Вы надоели уже! Что улыбаетесь так? — не выдержал Позов, кинув в Антона снежок. Между ребятами завязалась борьба. Они бесились, бросались мокрым снегом, даже не успевая слепить что-то похожее на снежки. Арсений шёл рядом и наблюдал за ними, решив не ввязываться. Так спокойно было у него на душе, пока всё вокруг засыпало огромными сугробами, смеялись уже достаточно близкие люди, поднимая настроение и один из них недавно признавался в том, что Арсений никогда бы сам не смог сказать. Из головы выветрились все проблемы, которых было полно. — Ну, держись, шпала, — воскликнул Дима, когда Антон повалил его на снег. Через мгновение Шастун уже бежал куда-то с полностью растёгнутой курткой и с рюкзаком в руках. — Может вечером прогуляемся? — неожиданно для всех предложил Антон. Раньше такого Арсению он не говорил, видимо боялся случайной встречи с нежеланными людьми. — Свидание? — в шутку спросил Попов. Дима внимательно наблюдал за нами. Очевидно, что он давно уже всё понял или догадывается, но парни ничего не рассказывали даже другу. — Не в этот раз, — ответил Антон. — Отличная идея, я поддерживаю. Погода шикарная. Только надо бы Серёжу позвать, а то окончательно обидится, решит, что его променяли. Арсений воодушевился скорой вылазкой на улицу. Очень давно не гулял, разве что доходил до школы, до мусорки или магазина. Этого было недостаточно, хотелось нагуляться до замёрзших рук, мокрых из-за снега штанов и полностью ощутить приближение волшебства. Дома, сидя за столом около окна с включенной лампой, которая освещает только тетрадь, а вся комната остаётся тёмной, конечно есть какая-то радость на душе, что скоро каникулы, но этого мало. Арсению было даже все равно на компанию Матвиенко, просто хотелось уже проветриться и повеселиться. Главное, что там будет Антон и что он сам предложил такую прекрасную идею, от которой невозможно отказаться, даже если задали кучу домашней работы.

***

На улице едва начинало темнеть, сгущались розоватые полосы, размазанные по всему небу, когда парни стояли около подъезда Позова, который задерживался. Низкие пушистые облака скрывали солнце за собой. Снег приятно хрустел под ботинками и прилипал к ним. Все молчали, ожидая Димку. Антон курил, не стыдясь проходящих мимо взрослых с косыми взглядами. Арсений водил пальцем по замёрзшей лавке. Серёжа, надев на голову капюшон, нахмурился и внимательно наблюдал за ними, но не говорил ни слова, что очень бесило. — Молодой человек, прекратите курить около жилого дома! — громко крикнула какая-то сморщенная тётка средних лет, укутанная в бордовый халат, из открытого наполовину окна. — Где хочу, там и курю, — буркнул Антон со злом, затянувшись. Ему было все равно кому и что высказать, даже если был не прав. — Как ты со взрослыми разговариваешь?! — уже начала «тыкать» женщина, высунув голову, — никакого воспитания! Куда только родители смотрят?! Шастун в наглую выпускал дым изо рта и продолжал мрачно смотреть в глаза тётки. — Тох, — не выдержал Серёжа, — выбрось сигарету, зачем эти лишние конфликты. — Да ладно, хер с вами, — прошипел недовольно Антон, закатил глаза и всё же выкинул, попав в мусорку. Окно со скрипом захлопнулось. Кажется, женщина ещё пригрозила кулаком, на что все рассмеялись. Шастун хотел в ответ показать фак, но его остановили. — Чё вы тут? — спросил Димка. Создавалось ощущение, что он надел всё, что видел. Позов укутан в разные шарфы, наряженный как новогодняя ёлка. — Зачем столько одежды? Вроде бы не так уж и сильно холодно, — посмеялся Антон. — У меня под курткой вязаная кофта, а ещё я в подштанниках. — Если мы замёрзнем, то отдашь по шарфу.

***

Ребята направились гулять в неизвестном направлении, выбив из головы любые мысли о школе. Уличная атмосфера не могла не поразить. Было так тихо и спокойно. Только где-то вдалеке веселились дети, бежали на горку. Все беспрерывно обсуждали что-то, но Арсений даже не слушал. Он шёл рядом и смотрел по сторонам. Парню хотелось сполна насладиться красотой, вдруг больше не будет такого шанса. Он до сих пор не верит, что гуляет вместе с Антоном. Хоть и не наедине, но раньше казалось нереальным погулять даже в общей компании. Теперь парень смотрит на худощавого одноклассника в тонкой куртке, которая явно не зимняя и не утеплённая. На голове Антона не было шапки, он их никогда не носил, видимо думал, что это не круто. Какая речь может идти о крутом, если главное, чтобы было тепло? Забавные торчащие уши краснели, видимо от вечернего мороза. Арсений находил их милыми и ничуть не страшными, как считал сам Антон, пряча себя в капюшоне толстовки. Шастун вообще сильно не любил многое в себе, как заметил Попов. Раньше ему казалось, что это самоуверенный нарцисс, но у Антона куча комплексов на ровном месте, которые появляются без причины, из ниоткуда. Светловолосый так хорошо скрывается за маской, что нужно сильно сблизиться с ним, чтобы узнать, как тот не видит свою красоту. Арсений считал прекрасной каждую черту его лица, каждую часть тела — всё в Антоне. — Чего притих, Попов? — вытащил из мыслей Дима, легко толкнув в бок. — Задумался, — Арсений никак не мог привыкнуть к тому, что здесь к нему относятся хорошо. Не издеваются, не подшучивают, а по-настоящему дружат. — Хватит думать! Мы вышли на улицу как раз, чтобы не думать хоть несколько часов! Улыбнись! — поднимал настроение Позов, улыбаясь до ушей. Смотря на этого душевного и доброго человека тяжело было оставаться хмурым, поэтому Арсений последовал словам и действительно отбросил все мысли. Один только Серёжа оставался недовольным, хоть и был в центре внимания, постоянно болтал и рассказывал парням что-то про новые конфликты и драки между бандами. Парень точно знал, что причина в нём. Матвиенко не хочет находиться рядом с Арсением и не скрывает свою ненависть. Попов хорошо помнил про порванный портрет Антона, про который Серёжа обещал рассказать другу. Такое ощущение, что он выжидал момент, чтобы всё сказать, но не был в курсе, что парни встречаются каждый день в школьных туалетах, за школой, в пустых кабинетах и раздевалке, чтобы побыть наедине и сделать всё, что хотели за те бесконечные по времени уроки. Вероятно, Матвиенко догадывается, но не уверен и теперь наблюдает за ними, чтобы поймать момент и сказать: «я всё понял!». Скоро все оттаяли и начали валять дурака, как маленькие дети. Дима включил музыку на колонке по просьбе Антона. Теперь от мёртвой зимней тишины ничего не осталось. Группа «кино» пела что-то про «видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а», пока дело действительно шло к ночи, небо было тёмным и почти беззвёдным, только фонари освещали путь. Арсений больше всего любил в это время года именно глубокую спокойную ночь, когда на улице ни души, всё кажется светлым из-за снега и раннее морозное утро, когда солнце совсем не греет, но всё блестит так, что можно ослепнуть. А также парень любит новогодние праздники, они особенно сказочные и волшебные. На некоторых окнах уже мигают самые разные гирлянды, развешены снежинки из бумаги. Это прибавляет настроения. Арсений вдруг решил на следующий день после занятий зайти в магазин и купить гирлянду или светодиодную ленту, украсить свою полупустую комнату. Он никак не мог придумать, чем заполнить пустое место, но теперь загорелся идеей. — Видели ночь, — запел во весь голос Поз, хоть петь и не умел. — Гуляли всю ночь до утра-а-а, — подхватил Антон. Арсений звонко смеялся. Впервые настолько громко и без стеснения. Ему было комфортно с ребятами, как будто они знакомы всю жизнь. Присутствие Серёжи уже никак не смущало. Парни валяли друг друга в снегу, в шутку дрались и ржали. Арсений пытался не вмешиваться, но через пару секунд Антон совсем неожиданно толкнул его в сугроб, оказавшись сверху. Шастун некоторое время смотрел на смущённого одноклассника, у которого сильнее залились краской щёки, но это не было видно из-за освещения и румянца от мороза, а потом вспомнил, что они тут не одни и слез. В лицо случайно прилетел снежок, сделанный Позовым, а тот, почуяв, что ему не жить, уже успел унести ноги. Антон, крикнув: «блять», поспешил догнать друга. Серёжа с Арсением остались вдвоём и не спешили бежать за остальными. Парень поднялся со снега и принялся отряхивать штаны и куртку от прилипшего снега. Матвиенко, стоявший подальше, неожиданно оказался очень рядом и прижал Арсения к дереву, чтобы ребята ничего вдруг не увидели. Попов сильно перепугался, сильнее вжимаясь в ствол. Он был заметно выше, но это не давало никакого преимущества. Серёжа выглядел грозным почти всегда и косо глядел карими глазами из-под бровей. — Что между вами с Тохой? — спросил он, застав врасплох. Матвиенко не кричал, ведь не хотел привлечь внимание друзей, но все равно голос звучал зловещим. Арсений сопел носом и думал как свалить к остальным, но Серёжа стал держать ещё крепче, чуть ли не поднимая над землёй. Сколько же силы в таком маленьком человеке? — Слушай, я не знаю, что ты там себе придумал… — Отвечай! — перебил Серёжа.- я тупой по-твоему и не вижу ничего? — Ничего между нами не может быть, — нагло врал Арсений, хоть и понимал, что это делать не умеет. Всё было видно на лицо, особенно по страху в беглом взгляде. Он знал, что может получить за такое, но не мог сказать ничего другое. — Конечно ничего, — прошипел сквозь зубы Серёжа, окончательно взбесившись, — он тебя готов был избить, а теперь вдруг гулять с нами зовёт и везде с тобой и Димой ходит! С чего бы вдруг? — Люди могут меняться, — чуть ли не заикаясь, пробубнил Арсений, — ты ревнуешь что ли? Только после этого парень понял насколько он дурак! Было глупым решением задавать такой провоцирующий вопрос, но теперь нельзя взять свои слова обратно. Серёжа переменился в лице, а гнев достиг точки кипения. — Совсем за языком не следишь, пидор? Я тебе не Тошка, который влюбился и будет всюду бегать пылинки сдувать, могу отпиздить и не побоюсь его. К счастью, вернулись мокрые насквозь Антон и Дима, иначе Арсений бы уже валялся на снегу и плевался кровью. Видимо, ребята заподозрили что-то неладное. — Серый, ты что творишь? — воскликнул шокированный Поз. — Отпусти его, — холодно сказал Антон. По ему лицо было видно, что понял в чём дело. — Педик, — Серёжа сплюнул и оставил Арсения. — Латентный, — не сдержался Попов. — Повтори, — крикнул разъярённый Матвиенко, вернувшись и схватив за куртку Арсения, который уже жалел о том, что существует. — Так, всё, хватит! — Дима подбежал разнимать парней. — Я не знаю, что вы там не поделили, но мне похер, мы вышли гулять, а не драться. Всё Антон прекрасно знал. Ему меньше всего хотелось разбираться в этом и рассказывать, что влюбился. Матвиенко долго не отставал от Арсения, шёл рядом и пилил своим ненавистным взглядом. Это сильно выбивало парня из колеи, он еле сдерживался, чтобы ничего не сказать Серёже. В один момент Попову действительно показалось, что Матвиенко латентный и именно поэтому так резко реагирует. Почему его так волнует в каких отношениях Арсений и Антон? Ему было приятно смотреть, как Шастун раскрашивает синяками лицо «пидора»? Первый раз парень ощутил на себе такой взгляд, когда Антон отобрал у Журавля ингалятор и вернул ему. Тогда Серёжа был совсем не в духе, ему не понравилось, что Шастун начал спасать врага. Теперь Арсений был уверен, что тот найдёт момент, чтобы избить из-за такого резкого оскорбления. Тогда земля уходила из-под ног. Потом Матвиенко вроде бы остыл и отстал. Арсений ненавидил людей, которые так меняют настроение. Он знал, что Серёжа так делает только потому что не может побить из-за Димы и Антона, те помешают и удержат. Друзья взяли откуда-то по банке пива, открыли, разлив половину на дорогу и выпили залпом. Арсений отказался сделать глоток. Он брезгливый, да и не любит алкоголь. По правде говоря, парень бы не отказался выпить из банки Антона, но не хотелось, чтобы Матвиенко нашёл ещё одну причину подозревать их в чём-то. После пива ребята окончательно развеселились. Антона смешило всё подряд, а Дима рассказывал глупые ситуации из жизни, переключал песни и подпевал каждой, будто он ходячий шазам. Ещё недавно Арсений дрожал от холода, а теперь не обращал на это внимание. Главное, что ему было тепло в душе, не мог насмотреться на Антона, который теперь был совсем раскрепощенный, громкий и улыбчивый. Арсений обожал эту улыбку. Она не так часто появлялась на безразличном ко всему лице, но сейчас наоборот не слезала с него. Антон смешно щурил глаза, когда приподнимал губы и оголял ровные зубы. Так он был похож на кота, довольного и доброго. Вдруг посыпались с неба огромные хлопья. Они неспеша таяли в волосах Антона, попадали на губы Арсения и кружились в воздухе. При свете фонаря падающий снег, кружась в неком танце, выглядел завораживающе. Можно было целую вечность стоять на одном месте и смотреть на него, залипнуть и выпасть из реальности. Арсений задирал голову, ловил языком каждую снежинку, как маленький беззаботный ребёнок, любящий весь мир. К окнам подбежали тысяча детей, прижимались носами к стеклу, которое запотевало от горячего дыхания. Антон осторожно, незаметно для остальных, коснулся руки Арсения и переплёл их пальцы. Парень сразу повернулся, широко открыв глаза, которые так и светились. Шастун улыбнулся так сильно из-за чего Арсений решил, что это лучшая улыбка на свете, перед ней нельзя было устоять. Лучше он ничего не видел. Этот вечер проходил потрясающе. Он был заполнен бесконечным смехом, музыкой, шутками, морозом и любовью. Так не хотелось, чтобы всё заканчивалось и надо было идти домой ложиться спать, ведь завтра снова на учёбу. Арсений нагулялся на год вперёд, а главное — развеялся. — Я провожу, — сказал Антон, когда парень попрощался со всеми. Они шли по расчищенной дороге, обмениваясь лишь несколькими фразами за всё время. Дом Арсения находился достаточно далеко, Шастун раньше там не бывал, поэтому просто шёл за одноклассником куда-то во тьму, пока снег летел прямо в лицо, обжигая щёки. Ребята были безумно уставшие, но довольные этим прекрасным днём. — Долго ещё идти? Я промёрз до костей, — пробубнил Антон, пряча лицо в капюшоне куртки. — Немного осталось. Надо было шапку надевать, — Арсений улыбнулся и ускорил шаг. — Чтобы я выглядел, как неудачник какой-то? — А я в шапке похож на неудачника? — парень нахмурился. — Нет. На тебе она выглядит… Мило. Арсений снова повернулся в сторону дороги. Он смущённо улыбнулся, смотря вперёд, но не хотел этого показывать. Через минуту парень остановился и снял с головы шапку. Волосы были взъерошенны. — На, — Арсений протянул чёрную шапку со смешным помпончиком. — Ты чё? — Антон непонимающе оглядел одноклассника.- надень обратно сейчас же. Не хватало, чтобы заболел в такую погоду. Он убрал руку Арсения, но тот опять настойчиво пихал свою шапку Шастуну. — Да я уже дойду до дома, чуть-чуть осталось совсем, ничего не случится. Ты выглядишь как ледышка, дрожишь весь. Бери шапку, — повторял парень. — Не нужно обо мне заботиться, я не маленький мальчик, — Антон закатил глаза. — А ведёшь себя именно так. Мы не сдвинемся, пока не наденешь. Разве это не чудесно, когда есть кому о тебе позаботиться? Шастун продолжал смотреть на Арсения, который действительно стоял на месте, не собираясь никуда идти. Поздним вечером действительно было не на шутку морозно так, что ребята уже не чувствовали конечностей. — Ладно-ладно, — Антон вздохнул и натянул на голову шапку, которая подошла по размеру и теперь грела. — На тебе она тоже милая, — парень хихикнул и надел капюшон, — пошли быстрее. К счастью, они уже быстро добрались до подъезда Арсения, чуть ли не переходя на бег. Антон, как оказалось, раньше даже не бывал в этом дворе, всё казалось таким неизвестным и незнакомым. В окне квартиры парня проходил свет через небольшое расстояние между шторами. Наверное, бабушка сидела около телевизора, поставила чайник и ждала внука. — Значит тут живёшь? — Антон осмотрел серую невзрачную панельку. — Ага, не хоромы конечно. — Ты не видел где приходится мне, так что тут очень даже хорошо. — Всё так плохо? — Пиздец насколько. Некоторое время ребята стояли в полной тишине. Арсений топтался и ходил из стороны в сторону, стараясь согреться, а Антон поджигал сигарету. Потом всё-таки Шастун заговорил. — Отлично убили время, — сказал он, — до сих пор тело болит из-за Поза, валявшего меня в снегу. Арсений нервно засмеялся, что нельзя было не заметить. Он всё вспоминал злого Серёжу, наговорившего слишком много. — Если хочешь спросить про Матвиенко, то давай потом. Не хочется портить окончание этого дня разговором о нём, — угадал Арсений то, что хотел сказать Антон, едва тот открыл рот. Шастун кивнул и поднял голову, смотря на небо. Он не хотел уходить отсюда, но не знал, как задержаться. — Чуть не забыл, — вдруг воскликнул светловолосый, подходя к Арсению. Он снял с себя шапку и аккуратно надел её на голову парня, смотря в довольные глаза. Арсений окончательно смутился и отвёл взгляд на фонарный столб. Где-то в глубине души он прыгал от счастья, всё было настолько чудесно. Антон провёл рукой по холодной щеке, а потом придвинулся и коснулся обкусанных розовых губ, едва поймав их, прежде чем Арсений снова хотел заговорить. Парень не обронил ни слова, закрыл глаза и отдался чувствам, переполняющим его всего. Антон держал одноклассника за лицо и не переставал целовать. Расходиться по домам оба совсем забыли. Они долго стояли около подъезда, обнимаясь почти в полной темноте, потому что фонарь постоянно перегорал и мигал. Парни плохо видели лица друг друга, но и без того знали, какие довольные и улыбающиеся. Арсений хотел детально запомнить эти секунды, проведенные с Антоном, забрать с собой, спрятав в душе, и вспоминать каждый раз перед сном. — Можем зайти, погреться, чай попить, бабушка не против будет. — Не в этот раз. Поздно уже, — Антон расстроился. Он желал только остаться с парнем.

***

Арсений бежал по лестнице весь светящийся и не мог скрыть это. Он торопился домой, хоть и с трудом ушёл. Ноги уже еле двигались, но нужно было добраться до квартиры. — Неужели ты вернулся! — воскликнула бабушка, встречая парня с горящими щеками и глазами. — На улице сегодня прекрасно просто, — поделился Арсений, сразу умчав ставить чайник, только едва снял обувь. Бабушка поспешила за ним на кухню, а тот уже держал руки под горячей водой, почти не чувствуя их. Женщина внимательно смотрела на внука сквозь очки. — Из-за чего такой счастливый? — всё же не сдержалась она и поинтересовалась, возвращая парня на землю. — Ой, там долго рассказывать, — отмазался Арсений. Он ещё некоторое время подержал руки под краном, а потом полез за кружками. Настроение было на высоте, а усталость пропала. Так тяжело было не рассказать бабушке об Антоне во всех возможных подробностях, не поделиться своей влюблённостью. Арсений никогда ничего не скрывал от неё. — Появился что ли кто-то? — сощурила глаза женщина, присев на стул. Всё же парень отвлёкся, повернулся и облокотился на стол. — Я влюбился… Очень сильно, — выпалил Арсений. Валентина Петровна так и ахнула от удивления, ведь не слышала такого от парня, но всё же была рада. — Какой девушке так посчастливилось? — и глаза бабушки стали хитрые. А Арсений смутился, он сразу отвернулся и принялся делать чай. — Не суть, — отрезал парень, — правда я не до конца понимаю взаимно ли это. — Знает о твоих чувствах? — Догадывается, я так полагаю. — Как ведёт себя? — Всё сильно поменялось в поведении, мы вроде стали ближе. Бабушка так и продолжала смотреть в спину. — С этим человеком сегодня гулял, да? — Ну… В одной компании. Арсений сразу вспомнил поцелуй под козырьком и растаял ещё сильнее, улыбка поползла по лицу. — Я так рада за тебя, Арсюш. Лишь бы всё было хорошо! Парень поставил на стол две кружки. — Какой ты вырос чудесный! Повезло же тому человеку, — бабушка тепло приподнимала кончики губ, совсем по-родному, — ну, иди сюда. Уверена, что родители бы сейчас так тобой гордились, солнышко. Она прижала к себе любимого внука, пока тот совсем растворился в переизбытке чувств. Всё было прекрасно, об этом парень даже мечтать не мог когда-то. Бабушка и Арсений сидели на кухне ещё очень долго, пока парень, не замолкая ни на секунду, болтал. Пришлось пойти в кровать, когда он чуть ли не задремал, подперев голову рукой. Всё таки сон брал своё. За день произошло много всего, нужно было отдохнуть.